dancing with a silhouette

Гарри не знал, сколько прошло времени, но, судя по тому, как полностью онемели его руки в оковах, должно было пройти не меньше часа. Ощущение покалывания в пальцах раньше было лишь слабым зудом, когда Волан-де-Морт ушёл, но теперь не осталось ничего. Он не знал, двигает ли пальцами, когда пытается сжать их в кулак. Он хотел, чтобы онемели не только руки — или, чёрт побери, чтобы он вообще потерял сознание. Всё было бы лучше, чем лежать вот так, с животом, скрученным от страха, зная, что Волан-де-Морт где-то там, один, с Джинни. Волан-де-Морт мог сделать с ней что угодно. Даже если он пока не солгал Гарри — по крайней мере, насколько тот мог судить, — это вовсе не значило, что он на такое не способен. Кто знает, может, прямо сейчас Волан-де-Морт насилует Джинни, подвергает её тому же унижению, через которое уже прошёл сам Гарри и через которое, он знал, ему ещё предстоит пройти. Потому что всё ещё не закончилось. Волан-де-Морт всё ещё не.. Тихий, отчётливо слышимый щелчок раздался справа от него, вырвав из одной ужасной мысли и швырнув в другую — ещё более тревожную. Волан-де-Морт вернулся. Гарри напрягся, всем существом желая посмотреть в ту сторону, откуда донёсся звук, но не мог — не пока на его голове и плечах оставалась эта штука, что бы это ни было. Он не хотел подвергать Джинни ещё большей опасности. Он и так уже наделал достаточно. За шорохом последовал звук чего-то, волочащегося по полу, а затем — как будто это что-то начали перебирать. У Гарри чуть не остановилось сердце. Неужели это тело Джинни? Господи, неужели он её убил? Неужели.. — Не думаю, что мне когда-нибудь надоест видеть тебя вот так, Гарри, — пробормотал Волан-де-Морт, когда шорох наконец стих. — Твое голое тело, со связанными руками и широко раздвинутыми ногами... что за зрелище. Прежде чем Гарри успел резко ответить, требуя объяснений, что тот сделал с Джинни, раздался ещё один щелчок — на этот раз куда громче прежнего. Гарри замолчал, понимая без всякого взгляда: это был звук запирающегося замка. — Я не прикасался к Джиневре, если тебя это волнует, — сказал Волан-де-Морт после долгой паузы, будто знал, куда ушли мысли Гарри. В его голосе снова прозвучало то же самое чёртово развлечение. — Она в точно таком же состоянии, в каком ты её оставил — блаженно не ведающая, что происходит с её преданным мужем. — У Гарри похолодело в животе от слова преданным — мимолётное облегчение тут же исчезло, вытесненное напоминанием о том, что он сделал раньше. Вот так, иди к своему хозяину. Гарри захотелось вырвать. — На самом деле, я пришёл с подарком. С особенным, и, смею сказать, ты даже сможешь его оценить. — Сомневаюсь, — отрезал Гарри. Он дёрнулся, когда что-то коснулось его шеи, а затем скользнуло вниз, снимая предмет, который Волан-де-Морт прикрепил туда раньше. Это была его перчатка. — О, не будь так уверен, — сказал Волан-де-Морт, и голос его смягчился, почти зазвучал уговаривающе. — Тебе разве не любопытно, Гарри? Не интересно, что это за подарок? – Его перчатка вернулась, всё такая же невесомая, когда вновь скользнула по коже Гарри. Гарри пытался сосредоточиться на дыхании, на чём угодно, только не на этом ощущении, от которого поднимались волосы на затылке. — Нет, мне не… — начал он, но осёкся, перехватив дыхание, когда руки Волан-де-Морта скользнули вверх по его шее, а пальцы запутались в его волосах. Гарри вздрогнул, кожа на затылке покрылась мурашками от этого приятного, но нежеланного прикосновения. — Жаль, — сказал Волан-де-Морт, и в голосе его не было и намёка на разочарование. — Не говори потом, что я хотя бы не попытался облегчить тебе участь. А затем, без предупреждения, он сжал волосы Гарри в кулаке и резко дёрнул голову назад, заставив его позвоночник выгнуться в болезненную дугу. Гарри поморщился от натуги, на языке вертелось отвали и не смей, но ни одно слово не сорвалось — только воздух, вырванный из лёгких, когда бёдра Волан-де-Морта втиснулись между его ног, а вторая рука сжала левое бедро, приподняла и закинула ногу Гарри на туалетный столик. Нет. Остановись. Что-то твердое, горячее и совсем не прикрытое пронеслось между его бедер, потирая анус Гарри, а затем вниз скользким движением, прежде чем потереться о его мягкий член. Нежеланный жар вспыхнул мгновенно, и Гарри с трудом подавил звук, слишком похожий на стон. Не смей. Не издай ни звука. Ещё один проход — на этот раз грубее, — и глаза Гарри распахнулись, хотя он даже не заметил, когда их закрыл, и.. Стыд закрутился внутри него, как резкий рывок ножа под самым пупком, когда он увидел разворачивающееся перед ним зрелище. Даже во тьме в зеркале отчётливо отражалась его собственная фигура — и пара тёмных, блестящих глаз, смотрящих прямо на него сквозь стекло. Уголки губ Волан-де-Морта были приподняты в подобии улыбки, но это улыбкой не было. Это было хуже. — Ты возбуждаешься, — прошептал он Гарри на ухо, не отрывая взгляда от их отражения в зеркале, в то время как начал скользить своим телом вдоль Гарри. — Не думал, что ты окажешься таким любителем публичности, Гарри. В тишине раздался влажный, непристойный звук, и внутри Гарри всё сжалось от того, как его тело начало реагировать. Гарри пытался вырваться из захвата Волан-де-Морта, желая только одного — отвести голову, прекратить смотреть, но не мог. Волан-де-Морт покрутил бедрами, и Гарри с трудом подавил вскрик, пока тот задавал быстрый ритм, скользя о него. — Хотя самое удивительное — это то, как хорошо ты реагируешь на прикосновения мужчины, как будто что-то подобное уже случалось раньше... Гарри попытался тряхнуть головой, отрицая всё, но захват Волан-де-Морта за волосы сжал ещё сильнее, не давая ему пошевелить головой или отвернуться от вида его члена, выступающего из-за его ног. — Джиневра так трогала тебя, Гарри? Она вот так тебя ласкала? Волан-де-Морт поднял ногу Гарри выше и скользнул дальше между его бедер. Гарри невольно застонал. Его собственные отрицания проиграли ему, когда Волан-де-Морт погладил его прямо под головкой, касая чувствительную кожу с каждым толчком бедер Волан-де-Морта в этой новой позе. Это было неправильно , настолько выходило за рамки, и всё же.. Тело Гарри — его тело просто реагировало. Он не понимал, как это возможно, как его член мог снова становиться твёрдым, учитывая, что он этого не хотел и уже кончил однажды. Неужели с ним что-то не так? Звук удара кожи о кожу эхом разнёсся по комнате, и Гарри попытался отодвинуться, отстранив ногу, которая всё ещё стояла на полу, но сдвинулся едва ли на дюйм. Между хваткой Волан-де-морта за волосы и рукой, прижимающей его бедро, у него не было никуда деться. Гарри закрыл глаза. — Н-нет, прекрати! — выдавил Гарри, дрожа от экстаза и отчаяния, когда жар начал распространяться именно оттуда, где член Волан-де-Морта терся о него, и откуда, чёрт возьми, Волан-де-Морт дышал ему в ухо. Член Гарри был мокрым и скользким от преякулята, и с каждым движением члена Волан-де-Морта он размазывал все больше этой липкости по его раздвинутым бедрам. — Или что, Гарри? – Голос Волан-де-Морта был не громче шепота, его дыхание прерывалось с каждым сильным шлепком между бедер Гарри. — Что ты сделаешь, если я откажусь остановиться? – Волан-де-Морт акцентировал слова своими толчками, скользя быстрее и сильнее по нему, и Гарри вздрогнул, расплавленная волна эйфории охватила его. Бля, я — Гарри вот-вот снова кончит. Вот-вот, к чёрту, снова кончит, и он этого не хотел. Не с Волан-де-Мортом, ни с кем, кроме Джинни, и всё же он... — Дай-ка угадаю. Слёзы жгли уголки глаз Гарри, из него вырвался приглушённый звук отчаяния, а за спиной раздался смех Волан-де-Морт — в голосе звучала насмешка и нечто явно жестокое. — Если бы я продолжал трогать тебя вот так... — Волан-де-Морт резко толкнулся в него, и перед глазами Гарри всё побелело, глаза резко открылись, но он смотрел куда-то сквозь пространство, пока Волдеморт не ослаблял свой жестокий, почти нечеловеческий ритм. — Ты кончишь во второй раз за сегодня, да? Гарри висел на краю пропасти, сильно прикусив внутреннюю сторону рта до крови, горький привкус крови густо стоял на кончике его языка, пока он пытался сопротивляться, сражаться с нарастающим давлением в области пупка. Он не мог повторить это снова. Он не мог. Джинни, возможно, простит его, но Гарри никогда не сможет простить себя — не за это, не за.. — Нет, я не думаю, что ты уже заслужил это, — сказал Волан-де-Морт, прежде чем резко остановиться, как раз когда пальцы ног Гарри начали сгибаться с предательским шепотом оргазма. Его член набух, подергиваясь и желая продолжения этого трения, но Гарри никогда не чувствовал большего облегчения. Гарри не кончил. Он был так близок, зубы сжимались до боли, но всё же не кончил. — Возможно, позже. Член Волдеморта снова скользнул вверх, смазанный предэякулятом, касаясь его отверстия, и то небольшое облегчение, которое чувствовал Гарри, мгновенно превратилось в ужас. Гарри резко встретил взгляд Волан-де-Морта в зеркале, поражённый, не в силах удержаться от шипения, когда Волан-де-Морт начал оказывать лёгкое давление, не проникнув полностью. Это была угроза, осознание того, что Волан-де-Морт собирался сделать, и этого было достаточно, чтобы у него подскочил желудок. Не надо — Гарри хотел крикнуть, но в тот момент он знал, что не скажет ничего, что могло бы изменить неизбежное. Да и зачем бы? Это то, на что они пошли, на что Гарри согласился. Глаза Волан-де-Морта зацепились за его, и там, в их чёрноте, мелькало несомненное отблеск желания, тёмной решимости. Гарри напрягся, готовясь. Тем не менее, ничто не могло подготовить его к реальности. Волан-де-Морт проник в него глубже. Это жгло, ощущение было как наждачная бумага изнутри, когда головка члена Волан-де-Морта растягивала его за пределы комфорта, и всё же это ничто по сравнению с тревогой, сжимающей его лёгкие. Нет. — Небольшой совет тебе, Гарри, — выдохнул Волан-де-Морт ему в шею, его голос приобрел нежный тон, который не соответствовал жестокому взгляду Волан-де-Морта. — Советую расслабиться, иначе это будет для тебя очень больно. — Подожди, не-... — попытался сказать Гарри, прежде чем Волан-де-Морт резко толкнул тазом вперёд, и боль, такой, какой Гарри никогда не испытывал в своей жизни, пронзила его. Из горла вырвался крик — высокий и пронзительный, настолько сильный, что напряг связки, прежде чем он прикусил щёки, чтобы приглушить звук. Замолчи. Замолчи. Замолчи. Не разбуди её. Его внутренности пульсировали от боли, даже после того, как Волан-де-Морт перестал двигаться, полностью вошедший в него. — Чёрт! — прошипел Гарри, беспомощно извиваясь под ним, не в силах сдержаться, даже несмотря на то, что каждое движение лишь усиливало жгучую агонию. Ему нужно было выбраться, освободиться. Он не мог вынести ни секунды больше — ни этого, ни его. Казалось, будто Волан-де-Морт разорвал его пополам. Если так пойдёт и дальше, Джинни действительно может проснуться. Пожалуйста. Пожалуйста. Только не просыпайся. Не просыпайся. Волан-де-Морт удерживал его, сжимая волосы и бедро почти до боли, пока Гарри извивался, отчаянно пытаясь вытолкнуть его из себя. Это было бесполезно. С руками, связанными за спиной, и с опорой только на одну ногу, у Волан-де-Морта было преимущество — полный контроль. Но Гарри всё равно должен был попытаться. — Я тебя предупреждал, Гарри. Гарри сдержал крик, когда новая вспышка жгучей боли пронзила его при движении Волан-де-Морта, и ему пришлось замереть, чтобы не потерять остатки рассудка. Во рту стоял горький вкус крови. — Станет легче, если ты расслабишься, — спустя какое-то время тихо произнёс Волан-де-Морт, голос его был обманчиво мягок. Даже рука на голове Гарри стала нежнее — покрытые перчаткой пальцы перебирали пряди. — К счастью для тебя, похоже, ничего не порвалось. Голова у Гарри шла кругом — он не мог осознать, что вообще происходит, что делает Волан-де-Морт. Неверующий смешок вырвался у него прежде, чем он успел сдержаться. Расслабиться? После того, что только что сделал Волан-де-Морт? Этот человек был безумен. Рискнув, Гарри бросил взгляд через плечо, пытаясь понять, что вообще может твориться у него в голове — и застыл, когда в животе поднялась жуткая волна, не имевшая ничего общего с болью. Глаза Волан-де-Морта были устремлены на него, и, боже.. Они были пусты. Ни удовольствия. Ни гнева. Даже не радости. В этом взгляде не было ничего — такая всепоглощающая пустота, что Гарри даже не находил слов, чтобы её описать. А потом Волан-де-Морт улыбнулся, и эта мёртвая маска стала только ужаснее. Будто Гарри нужен был хоть какой-то «плюс», чтобы по-настоящему осознать весь ужас «минуса» — чтобы почувствовать на контрасте полное отсутствие эмоций в этих глазах. Прикосновение к его голове оставалось мягким — Волан-де-Морт продолжал гладить его, и у Гарри по позвоночнику пробежала дрожь, когда тот, не отводя взгляда, склонился к его уху, и горячее дыхание обдало его раковину. — Мне всё равно, причиняет ли тебе это боль, Гарри. Честно говоря, мне, возможно, даже больше нравится, когда так, — сказал Волан-де-Морт, прежде чем сдвинуться и войти в него глубже. Гарри чуть не ослеп от боли — ощущение было таким, будто по внутренностям прошлись гравием. — Потому что каждый раз, когда я двигаюсь, ты становишься восхитительно тугим. Волан-де-Морт продолжил, его движения за спиной Гарри приняли медленный, почти ласковый ритм. Всё это было обманчиво — как и всё, что касалось ебли с Волан-де-Мортом. Потому что даже при таких едва заметных движениях у Гарри было ощущение, будто его внутренности горят дотла. Это было слишком. Волан-де-Морт не дал ему времени привыкнуть, приспособиться к тому, каково это — когда тебя пронзают изнутри. — У тебя всё ещё есть шанс сделать это менее болезненным, — сказал Волан-де-Морт, продолжая двигаться, и Гарри застонал, всё тело напряглось от боли, лишь бы не пошевелиться больше, чем нужно. — Я могу облегчить твои страдания с помощью детского масла, которое я специально для тебя достал — того, что ты так поспешно отверг. — Заткнись, су.. Гарри осёкся, тяжело вдохнув, когда сквозь боль вдруг проскочило нечто странное, совсем не похожее на боль. Волан-де-Морт замер над ним, и если бы не Джинни, которая всё ещё была в настоящей опасности, Гарри, возможно, всерьёз бы подумал просто умереть прямо сейчас. Чёрт, этого не может быть. Но это происходит, — прошептал голос в глубине его потрясённого сознания. Потому что это ощущение — внезапная искра удовольствия, к которой Волан-де-Морт прикоснулся всего мгновение назад, — было результатом того, что он задел его чёртову простату. Это было недолго, но предыдущий опыт Гарри с анальными ласками с Джинни дал ему достаточно знаний, чтобы понять, что именно произошло. — О, это уже другое, — прокомментировал Волан-де-Морт сверху, сдвигая бёдра и вновь задевая ту самую точку. Внутри у Гарри всё сжалось, он прикусил изнутри щёку, царапнув зубами по уже разодранной коже, лишь бы не застонать. — Это ведь не боль, правда? В зеркале в глазах Волан-де-Морта мелькнуло что-то похожее на понимание, и тут же его улыбка исказилась, стала хищной — почти коснулась глаз. Гарри с трудом сглотнул, когда Волан-де-Морт резко выдернул член из него полностью — и это ощущение пустоты заставило пальцы на ногах Гарри сжаться одновременно от облегчения и ужаса. — Интересно, — произнёс Волан-де-Морт, отпуская его голову, и даже сквозь гул крови в ушах Гарри услышал щелчок — как будто что-то открутили. За ним последовал влажный чавкающий звук и капли, падающие на пол. — Что — что именно? Что ты собираешься делать? — прошипел Гарри, но Волан-де-Морт не ответил. Вместо этого он позволил его вопросам раствориться в ужасной, оглушающей тишине. Что он делает? Чего он ждёт? Волосы на затылке у Гарри встали дыбом, пока он, сам того не желая, продолжал смотреть, как Волан-де-Морт не сводит с него взгляда через зеркало. Тот больше не заставлял его держать голову — перчатка была занята чем-то другим, — но Гарри всё равно не мог отвести глаз. В этом было что-то болезненно завораживающее — наблюдать за ними обоими в отражении. Как миг перед прыжком в бездну, мгновение до свободного падения. Что-то вот-вот должно было произойти. — Скажи хоть—нет! С резким толчком Волан-де-Морт вдавил лицо Гарри в зеркало и вонзился в него обратно, резко толкнув бёдра вперёд. Гарри вскрикнул — не столько от боли, сколько от шока. На этот раз проникновение было куда более гладким — без жжения, скользкое, липкое, и, чёрт.. — Н-нет, — простонал Гарри, пальцы ног сжались от ощущения, пронёсшегося по всему телу, когда Волан-де-Морт провернул бёдра и ударил точно в простату. Это было жестоко, грубо — акт насилия, которого Гарри ждал, как надвигающегося лобового столкновения с поездом, но, боже, ничто не могло подготовить его к этому. Волан-де-Морт трахал его так, будто не мог насытиться, и Гарри никогда не чувствовал себя более благодарным за то, что он больше не мог видеть лицо Волдеморта в маске. Гарри не хотел знать, видеть, какое выражение таилось в этих глазах, когда он погружался в задницу Гарри. Это было уже достаточно плохо, Гарри не мог держать рот закрытым каждый раз, когда Волдеморт тыкал в эту сладкую точку внутри него, невольный стон проскальзывал сквозь его стиснутые зубы. Это было чудо, что тщеславие каким-то образом не рухнуло от силы толчков Волдеморта. — Ты меня удивляешь, Гарри, — сказал Волан-де-Морт, его голос был одновременно задыхающимся и восторженным. Гарри покачал головой, открывая и закрывая рот со вздохами и тихими стонами, когда Волан-де-Морт вошел в него глубже, его темп был одновременно карающим и всепоглощающим, поскольку он снова и снова и снова врезался в его простату. Удовольствие душило, распространяясь своей интенсивностью вверх по основанию позвоночника и шее. Это сводило Гарри с ума. Так и должно было быть. Джинни. Я не могу. Он... — Т-ты сошел с ума, — выдохнул Гарри, прежде чем волна экстаза поглотила его, доведя до грани эйфории. Это было слишком. Волан-де-Морт был беспощаден, и Гарри не мог поспеть за его темпом. Его тело тряслось и извивалось, но двигаться, бежать было некуда. Он больше не чувствовал своих пальцев, не знал, есть ли они у него вообще. — Возможно, это потому, что ты сделал меня таким, Гарри. Безумный смех вырвался из горла Гарри, но он затерялся где-то между стоном и криком, когда Волан-де-Морт извернулся внутри него. Это знакомое давление снова начало нарастать, начиная с того места, где оно остановилось ранее, когда Волан-де-Морт втирался в его член. Он собирался... Нет. Помни о Джинни. Гарри пытался думать о ней, сосредоточиться на ней. Он не мог упустить это из виду, не мог забыть, ради кого он жертвует своей гордостью. Волан-де-Морт хотел унизить его, даже унизить до глубины души — и у него это получалось. И пока Гарри ненавидел каждую секунду этого, презирал тот факт, что его кровь с наслаждением мчалась по его венам с каждым прикосновением плоти Волдеморта к этой точке внутри него, Волдеморт тоже приближался к своему собственному завершению. Это означало бы, что Волдеморт скоро их покинет, что он будет удовлетворен, и Гарри сможет вернуться к Джинни. Просто держись. Просто терпи. Внезапный крик вырвался из горла Гарри, когда Волан-де-Морт отпустил его волосы и провёл рукой по его спине, прижимая его к зеркалу под таким углом, что спина едва справлялась с напряжением. — Если бы ты только мог увидеть то, что вижу я, Гарри, почувствовать, как ты просто поглощаешь меня, почти без сопротивления, — прошипел Волан-де-Морт у него за спиной, его движения становились всё более судорожными, отчаянными. Сердце Гарри наполнилось надеждой — он знал, что Волан-де-Морт близок к своему оргазму, и всё это скоро закончится. Не имело значения, что Гарри неуклонно приближался к своему оргазму, что его пупок становился все туже и туже, когда Волан-де-Морт касался его. Гарри скоро освободится. Ему просто нужно было держаться, чтобы... — Это совершенство, ты совершенство. Гарри заскулил; звук был таким высоким, что он почти не узнал себя. Рука Волан-де-Морта обхватила его твердый и истекающий член, сжимая его в кулаке. Он был тугим, почти болезненным, как раз таким, как нравилось Гарри, и ему хотелось выть. Я не могу. Я не должен. — С-стоп! — прохрипел Гарри, но Волан-де-Морт только рассмеялся у него за спиной, затаив дыхание, и продолжил трахать его, одновременно дроча член Гарри до тех пор, пока тот не стал мокрым от его преякулята и остатков масла, все еще прилипших к перчатке Волан-де-Морта. — Ты уже близко, не так ли? — сказал Волан-де-Морт, снова и снова толкаясь бедрами в него, пока это не зазвенело в ушах Гарри, так же громко, как мокрое движение руки Волан-де-Морта, дергающей его член. — Должен ли я позволить тебе на этот раз, Гарри. Должен ли я позволить тебе кончить? – Волан-де-Морт подчеркивает слова еще одним грубым рывком члена Гарри, и Гарри почти кончил прямо сейчас. Это должно было быть наказанием, кровавым кошмаром. Он не хотел этого. Нет, не кончай. Ты не можешь, Гарри. Не позволяй ему победить. — Я думаю, что да. Волна ярости, которую Гарри никогда прежде не испытывал, захлестнула его за считанные секунды. — Ты, блядь, бредишь! — выдавил Гарри со смесью гнева и отчаяния. — Неважно, что ты, блядь, заставил себя думать, я никогда не захочу. Ты просто чёртов насильник. Волан-де-Морт не прекратил своего яростного нападения, звук шлепков плоти о плоть звенел в комнате, но рука Волдеморта на его члене замерла, почти опасно. Пальцы дергались в движении, как будто он размышлял, постукивая по плоти снова и снова в мыслях. А затем Волан-де-Морт отдернул руку и сильно ударил его по яйцам. Гарри даже говорить не мог, не говоря уже о том, чтобы кричать, гнев растворился в какой-то боли, которая не казалась совсем уж неприятной. Это было почти как если бы... Нет. Это невозможно. — Насильник, говоришь? — прошептал Волан-де-Морт почти сладким голосом, прижавшись к спине Гарри, чтобы сказать это прямо ему в ухо. — Позволь дать тебе более вескую причину называть меня насильником, Гарри. Волан-де-Морт ударил своим членом. Было жёстко. Гарри дернулся, пытаясь оттолкнуть Волан-де-Морта, но, почти полностью опираясь телом на туалетный столик, выбраться он не мог. Волдеморт снова шлёпнул его, ударив по яйцам, и Гарри вскрикнул, не зная, куда деваться, пока Волан-де-Морт всё так же быстро и грубо проникал в его зад. Удовольствие и боль — это было сбивающее с толку сочетание. Как будто тебя рвут в разные стороны сразу. И что хуже всего, вопреки здравому смыслу, Гарри всё ближе подбирался к оргазму, а яйца сжимались от болезненной нужды в освобождении. Нет. Я не могу. — Я думал, ты не любишь насильников, Гарри? — прошептал Волан-де-Морт, сжав член в руке и снова потянув за плоть. — А что же тогда ты сам, Гарри? Ведь насильник собирается заставить тебя кончить уже во второй раз за сегодня, не так ли? Остановить это было невозможно. Гарри кончил с криком, больше не в силах сдерживаться, когда Волан-де-Морт быстро и жёстко ласкал его член, играя с ним, будто это была его любимая игрушка. Внутри у Гарри всё сжималось, член Волан-де-Морта замедлился, пока тот пытался трахать его сквозь собственный мощный оргазм. Волдеморт выдохнул резко, когда Гарри сжал его внутри себя. Это был единственный признак того, что мужчина достиг своей кульминации — бедра дернулись, а потом застопорились. Не было никакого привычного тепла внутри, и Гарри мог бы заплакать от облегчения. Волан-де-Морт надел презерватив перед тем, как проникнуть в него. — Знаешь, что я думаю, Гарри? — прошипел Волдеморт с оттенком чего-то в голосе, прежде чем сжал член в руке и снова начал ласкать его. — П-постой, я уже кончил. Я... Резкий смех Волдеморта прервал его — в этом звуке была такая издёвка, будто ногтями по доске царапали. Но Волдеморт не переставал трогать его, продолжая нежелательную и почти болезненную стимуляцию, даже когда смех утих. — Ты лицемер, — сказал он. — Говоришь, что никогда не будешь добровольно, но когда я делаю вот так, ты не можешь сдержаться. Гарри попытался вырваться, вытолкнуть мужчину из себя, но Волан-де-Морт не ослаблял своего крепкого захвата на его члене, не прекращал скручивать плоть в руке, даже когда касания были почти болезненны. Это было слишком, ох, чёрт, нет. — Посмотри, как ты дрожишь, как корчишься и извиваешься в руках насильника, — прошипел Волан-де-Морт, и в его словах резала ярость, — но Гарри не мог ответить, ведь его рот был насильно открыт в беззвучном крике от постоянной стимуляции. Это было безумие, абсолютное, чёртово безумие. — А что бы подумала Джиневра? Если бы она увидела, насколько глубоко у тебя сидит твой жалкий мазохизм? Настолько, что ты бы даже наслаждался собственным изнасилованием. Гарри застонал, покачав головой, пытаясь оттолкнуть руку спереди, не заталкивая еще глубже мягкий член Волан-де-Морта внутрь себя. Гарри знал, что это неправильно. С самого начала он это осознал и не хотел вообще ничего чувствовать. Гарри хотел, чтобы Волан-де-Морт изнасиловал его и ушел, чтобы Волан-де-Морт просто выкинул это из своей системы и оставил их обоих в покое. Гарри не выбирал этого. Он выбрал страдание ради Джинни, но он не выбрал удовольствие, чтобы его тело отреагировало так, как оно отреагировало. Волан-де-Морт ошибался. Но в конце концов это было всё — ты, — холодный голос прошептал у него в голове. Ты мог бы умолять о боли, мог бы позволить ему разорвать тебя, но ты этого не сделал. Правда? — Возможно, мне следует привести тебя туда, Гарри. Пусть Джиневра сама увидит, насколько далеко готов зайти ее муж-мазохист. Внезапно Волан-де-Морт резко вырвался из него, рука на его члене упала, чтобы обхватить его талию и не дать ему упасть. Его задница пульсировала в такт быстрому биению сердца, но это меркло по сравнению с внезапным приливом страха, охватившим его. — Нет! — прошипел Гарри, не уверенный, откуда вообще взялась сила, учитывая нынешнее желеобразное состояние его тела. Джинни не могла этого видеть. Она не могла. Это сломало бы ее. Если бы она была на месте Гарри, с ним было бы то же самое. Нет, он не мог этого допустить. — Нет, ты обещал, ты, блядь... — Гарри поперхнулся собственной слюной, когда Волан-де-Морт сжал его посередине, прямо над диафрагмой. — Теперь, Гарри, если есть что-то, чего ты хочешь, есть гораздо лучшие способы попросить. — Его голос был как лед, прорезая ярость Гарри, как скальпель кожу. — Я бы предложил начать с «пожалуйста» в этом случае. Гарри недоверчиво усмехнулся, не в силах понять, что именно он слышит. — Нет? Тогда, полагаю, мы спустимся в твою главную спальню. Паника мгновенно охватила Гарри, когда Волан-де-Морт поднял его с туалетного столика с такой силой, о которой Гарри и не подозревал, и бросил себе на плечо. Очки Гарри слетели с носа, но он почти не заметил их потери — слепота казалась ничтожной по сравнению с тем, что Волдеморт собирался отвести его к Джинни. — Нет, ты не можешь. Ты не можешь, — задыхаясь, выдавил Гарри, пытаясь дышать, пока плечо Волан-де-Морта давило ему на живот. Тем не менее, он попытался пнуть, не обращая внимания на резкую боль, исходящую из задней части тела. — Отпусти. — Ты испытываешь моё терпение, Гарри, — произнёс Волдеморт сквозь сжатые зубы. — Какое, чёрт возьми, терпение? — резко ответил Гарри, дергаясь в захвате Волдеморта в надежде, что тот отпустит. — Покажи мне его. Может, даже карту нарисуешь, раз уж на то пошло, потому что я его не видел весь вечер. Волдеморт молчал. Вместо этого он обхватил Гарри одной рукой за ноги и, не колеблясь, зажал пальцами середину его бедра, сжимая мягкую внутреннюю часть. Движения Гарри резко остановились, и острая боль разлилась там, куда пальцы вонзились в него. — Чёрт! Казалось, Волан-де-Морт пытается содрать кожу с его ноги. — Может, спросим Джиневру? Она, возможно, сможет тебе это прояснить, — сказал Волан-де-Морт, сжимая хватку ещё сильнее, заставляя Гарри выдавить очередной болезненный стон. Затем Волан-де-Морт зашагал дальше, мимо расплывчатой ванной комнаты и в знакомый, хотя и размытый силуэт коридора. Нет. Гарри боролся, несмотря на жестокий захват Волан-де-Морта. Джинни. Я должен что-то сделать. Я... — Пожалуйста, — выдохнул Гарри, не понимая, как он мог так ненавидеть это слово в этот момент. Это была ужасная идея, невероятно, что он вообще это рассматривает, но он должен был попробовать. — Давай оставим это между нами и не будем втягивать Джинни. Внутри что-то ликовало, когда Волан-де-Морт остановился как раз в тот момент, когда казалось, что они вот-вот свернут за угол коридора. Точно сказать нельзя было — без очков, но сейчас Гарри не мог позволить себе беспокоиться об этом. Ему нужно было сосредоточиться на Волан-де-Морте, убедиться, что тишина между ними — это действительно размышления Волан-де-Морта над его словами, а не планирование, как убить Джинни у него на глазах. Это должно было быть хорошим знаком, правда? Волан-де-Морт не ответил насилием, значит, это что-то значит. Просто продолжай. Воодушевлённый, Гарри продолжил, будто Волан-де-Морт и не останавливался, не желая терять самообладание после того, как начал. Его тело уже дрожало от нервов. — Пусть это будем только ты и я. Джинни здесь ни при чём, ни в чём, что касается нас. — У Гарри от слова «нас» подкатывала тошнота, но он переборол её. Он не был мастером соблазнения — если это вообще можно было так назвать — но сейчас это было то, что Гарри мог использовать. — Давай оставим всё как есть. Я знаю, что у тебя есть много желаний, но ничего из этого не случится, если Джинни будет наблюдать. Ты и я оба это понимаем. — Гарри говорил, едва веря в свои слова, но всё равно произносил их, надеясь убедить самого себя. Волан-де-Морт задумчиво протянул звук, будто раздумывая, и Гарри задержал дыхание — в животе крутились змеи ожидания. — ...Что ты мне взамен дашь, если я соглашусь на твою просьбу? — спустя мгновение тихо спросил Волан-де-Морт. Гарри проглотил слюну — он не ожидал, что Волан-де-Морт задаст такой вопрос. Что он мог предложить? Что ещё мог потребовать Волдеморт, учитывая то, что он только что с ним сделал? И тут до него дошло. Было кое-что, что он мог предложить — то, что Волан-де-Морт никогда не сможет забрать. Гарри сразу почувствовал протест внутри, словно комок в горле. Но другого выхода не было. Энтузиазм и согласие партнёра. Если судить по яростной реакции Волан-де-Морта на то, что его прямо назвали насильником, то это, возможно.. Гарри глубоко проглотил, заставляя себя выпустить слова, застрявшие где-то между животом и горлом, чтобы унять тошноту, которая бурлила в нём, словно разгневанные волны океана. Сейчас или никогда. — Истинное согласие. Ночь, когда тебе не придётся угрожать мне, чтобы заставить выполнить твою просьбу, когда ты сможешь по-настоящему обладать мной... хозяин. Волан-де-Морт резко вздохнул, словно его полностью застали врасплох, а затем раздался его смех. Громкий, резкий, почти можно было сказать приятный, если бы не ужасная ситуация. Гарри не осмеливался позволить себе облегчение. Пожалуйста пусть это сработает. Смех звучал казалось вечностью, прежде чем затих, уступив место неглубокому дыханию и тишине. Гарри пытался не ерзать, чтобы занять себя чем-то и сдержать тревогу, которая начала серьёзно нарастать из-за долгого ожидания. — Я принимаю. Гарри выдохнул — и с облегчением, хоть и неловким, и с удивлением, что всё получилось, что он смог это провернуть. — Но знаешь, твоя дорогая маленькая Джиневра всё равно рано или поздно должна будет узнать. Ты не сможешь вечно скрывать это от неё, Гарри. Губы Гарри сжались, но он не ответил на шелковистый тон слов Волдеморта или на само поддразнивание. Волан-де-Морт был прав, конечно. Гарри это понимал, но не собирался ему в этом признаваться. Как он будет решать этот вопрос — дело только Гарри и Джинни, и сейчас точно не время для таких разговоров. Сначала нужно было сосредоточиться на том, чтобы пережить эту ночь вместе. А с последствиями он разберётся потом.