Зеркало

      Если Лос-Анджелес напоминал Джо чистилище, то Мадре-Линда, маленький калифорнийский пригород, в котором поселилась их семья, это воплощение ада на земле. Что может быть хуже маленького элитного городка, где правит бал лицемерие, где важнее казаться, а не быть? Они с Лав и маленьким Генри — прямо-таки образец идеальной молодой семьи. И никто не знает, сколько у них скелетов в шкафу. Никому не известно, сколько у них крови на руках.       Джо смотрит на Лав и думает: как же иронично сложилось, её имя символизирует любовь, но чаще она несёт смерть. У него же в последние месяцы Лав вызывает чувство, больше похожее на ненависть.       Джо наблюдает, как жена играет с их сыном, а сам вспоминает, как ловко она перерезает чужие глотки. Или как просто ей зарубить человека топором. И он же потом виноват, хотя сначала Лав просит: «Джо, помоги, прибери. У тебя ведь опыта больше». А сама морщится, когда он объясняет, как лучше разделывать труп, чтобы было проще от него избавиться. Слушай, милая, и смотри, тебе это обязательно пригодится. В её взгляде смятение, почти отвращение, и Джо передёргивает от её лицемерия.       Да, он сам не святой, и убивал не раз. Он жизней отнял куда больше, чем его благоверная. Но каждый раз это было оправданно. Защитить себя, чаще — близкого человека. Ему приходилось, это было вынужденно. Даже когда его жертвами оказывались те, кого он любил.       Он бы и Лав убил, если бы она не носила его ребёнка…       Джо ведь любил её, по-настоящему, так сильно, как не любил никого. Она стала его идеалом, и ради неё он на жертвы мог бы пойти. На самую страшную жертву — оставить её. Его разрывало от чувств к Лав, и он всеми силами старался быть достойным её.       Пока не увидел её истинное лицо, кровь на руках и безумие во взгляде, такое знакомое. И не осознал, что всё это время любил выдуманный образ, который сам же создал. В то время как Лав любила его настоящего, даже его тёмные стороны, которые он в себе уничтожить хотел. Отчасти поэтому он до сих пор с ней.       Джо смотрит на неё и хочет забыть всё, что она совершала. Мечтает увидеть прежнюю Лав, в которую однажды влюбился. Так будет лучше, так будет правильно, они же семья, он её муж и отец их ребёнка. Она замечает его внимание, поднимает взгляд и улыбается. Джо выдавливает ответную улыбку. На самом деле, забыть о её истинной сути так просто, когда у них выдаётся краткий период спокойствия без очередных убийств, когда Лав выглядит по-домашнему милой, а не взбешённой фурией.       Но в её взгляде сквозит напряжение, словно она опасается его, собственного мужа. И улыбка тает на его губах. Джо знает, что такая её реакция не напрасна, ей действительно есть чего бояться. Они слишком хорошо понимают друг друга, и это ему не нравится. Никто не должен понимать его так. Адекватный, порядочный человек не сумел бы.       Лав готовит ужин, ловко орудует ножом, и Джо зависает, глядя, как он стучит по доске. Гадает: а не вскроет ли она однажды этим ножом его глотку? Мало ли, поймёт, что и ей этот брак опостылел. Но пока это не случилось, и Джо пытается играть роль любящего мужа. Подходит к Лав со спины, обнимает за талию. До обоняния доносится аромат её любимого парфюма с цветочными нотками, и в памяти всплывают ностальгические воспоминания о днях, когда у них всё было хорошо.       — Как прошёл день? — спрашивает Джо. Читай: «Сегодня ты никого не убила?»       — Неплохо. Клиентов в кондитерской становится больше, — делится Лав. Он наклоняется, нежно касается губами её макушки. Представляет, как они сейчас выглядят со стороны. Наверняка как нормальная любящая семья, в которой царят любовь и гармония, а не как парочка серийных убийц.       — Джо? — Она откладывает нож и поворачивается к нему.       — Мм?       — Я люблю тебя.       И взгляд, и тон голоса не оставляют сомнений — это действительно так. Лав, как и положено той, кто носит такое имя, любит сильно и беззаветно. Так, что с лёгкостью убьёт за него. Он не может огорчить её, это слишком плохими последствиями чревато, и отвечает:       — Я тоже тебя люблю.       Джо целует её, но через несколько секунд отстраняется:       — Не буду мешать тебе готовить.       Она улыбается и кивает. А он идёт в другую комнату и думает, как же фальшиво звучат эти признания в любви. От них горчит на языке, и Джо хочется выблевать их, словно желчь. Когда они говорили друг другу: «Я тебя кусю», это было забавно, но искренне. Они были словно волки, готовые порвать за свою пару. А теперь скорее друг друга на клочья порвут. Но не сегодня. Сегодня хороший день, когда им удаётся неплохо отыгрывать роль идеальной семьи из пригорода.       Чуть позже они ужинают вместе, и Джо хвалит её стряпню. Что-что, а готовит Лав превосходно, это он всегда отмечал.       — Воспользовалась новой мясорубкой. Надеюсь, ты через неё не пропустишь чей-нибудь труп.       Она ядовито улыбается, припоминая его старый грешок ещё со времён ЭлЭй.       — Только если ты никого не убьёшь снова в припадке гнева, — парирует Джо. Взгляд у Лав такой, словно она готова воткнуть вилку ему в глаз. Он знает, что заслужил.       Спустя пару часов они лежат в постели, и Джо собирается нажать выключатель на ночнике, чтобы спальня погрузилась в темноту, а он сам забылся сном, как человек, на чьей совести нет смертных грехов. Но взгляд падает на Лав, которая лежит на боку, подложив руку под голову, и задумчиво смотрит на него. В её глазах печаль, а ещё тьма, спрятавшаяся в глубине зрачков. Как он прежде не разглядел её, как был слеп столько месяцев? Ведь эту тьму много лет видел в своих глазах. И сейчас Джо будто смотрится в зеркало, отчего мурашки по позвоночнику бегут.       Они тянутся друг к другу почти одновременно, сливаясь в поцелуе. Хотя бы физическое влечение никуда не делось, но и с этим порой бывают проблемы. Но не сейчас. Он проводит губами по её шее, сжимает ладонями грудь, и Лав с тихим стоном прогибается в спине. Он снимает с неё сорочку, с себя — пижамные штаны. Делает плавный толчок и начинает ритмично двигаться, наслаждаясь её податливостью, тем, как охотно Лав откликается на его ласки. И думает: есть нечто нарциссическое в том, чтобы заниматься любовью с кем-то, кто так похож на тебя. Не внешне, нет, а порочным гнилым нутром.       После Джо всё-таки выключает свет. Лав тянется к нему, и он её обнимает. Прижимает к себе и думает, как сильно ненавидит её. Он знает, что тому причиной.       Лав слишком похожа на него самого.