der Buch. Часть I: Солнце

2031 г. январь.

Как только Лидор закрыл за Остином дверь, Санди тут же начала скидывать одежду, что выбрал для неё похититель. Когда она вышагнула из узкой юбки и скрылась в душе, ссур-работник привычно собрал валяющиеся вещи и загрузил их в стирку. В «курортном плену» девушка носила вещи Лидора, т.к. специально для неё он одежду не покупал, однако, предоставлял выбор из своей. Футболка или рубашка, свитер или кардиган. Из-за разницы в размерах, что бы Санди не выбрала, всё болталось на ней мешком. Но так было хотя бы терпимо, от шмоток, выбранным психом у неё начиналась аллергия. Выйдя из душа, она натянула футболку с видом гор, бордовый свитер с косами и шерстяные носки, из которых вышли гетры. Хотя пол был с подогревом, в плену девушке всегда было холодно. Обследование медсканером на наличие повреждений. Тупые безразличные глаза ссура. Конечно, сканер опять показал инородное тело в руках. Робот проигнорировал и продолжил осмотр. Истощение, авитаминоз, анемия… привычные диагнозы. Сломанных костей и повреждённых внутренних органов в этот раз нет, и ладно. Ужин. Очередная иллюзия выбора: разные виды мяса, рыба, салаты, морепродукты, фрукты и десерты. Прям праздничный стол. Разнообразие напитков. Санди никогда не выбирала алкоголь. Балоде уже приступил к еде. Остин привёз её с опозданием, и время ужина давно наступило. Санди забралась на стул с ногами, скрестив ноги перед собой – здесь можно было сидеть, не соблюдая рамки приличий, и потянулась за мясной нарезкой. Настроения не было. Аппетита, на удивление, тоже. Ещё вчера она весь день предвкушала, как наестся и отоспится у Балоде. Странно. Это всё ублюдок виноват. – Что-то не так? – спросил Лидор, глядя на её кислую мину. Санди выплюнула не дожёванный кусок на тарелку. От запаха еды мутило. Она попробовала запить соком. Отвратительно. Сок побежал обратно по горлу, захватив пару проглоченных кусочков говядины, а Санди побежала в туалет.

***

– Элисандрия, когда у тебя были последние месячные? – вопрос Лидора прозвучал будто о погоде. Он загородил собой весь дверной проём. Выхода нет. Санди, бледнее, чем обычно, почти зелёная, зависла, так и не встав с пола в туалете. Горло саднило, голова трещала, пустой живот урчал. В подвале она отмечала каждый прошедший день, но не такие мелочи. – Пару месяцев назад примерно. Я думала, они от стресса прекратились. А к чему ты… НЕТ! – осознание накрыло резко, словно опрокинутое на неё ведро холодной воды. – Даже лучшая контрацепция не гарантирует стопроцентную защиту. – НЕТ! Нет нет нет нет нет нет, неа, НИ ЗА ЧТО! – Я послал медссура за нужным сканером. Скоро он вернётся, и мы будем знать наверняка. Наш определяет и лечит только раны. От ужаса появились силы. Санди вскочила. – Я не могу быть беременна! Это невозможно! НЕТ! Лидор протянул ей руку: – Идём. Тебе нужно успокоиться. Ничто не могло поколебать неизменное спокойствие этого мужчины. Это выбешивало. Санди вспыхнула: – Успокоиться?! Пошёл ты! Если эта мразь меня заразила своим отродьем, я его убью! Никаких беременна! Никаких детей, я сама, нахуй, ребёнок!!! Выпусти меня! Девушка замолотила кулаками по груди Балоде. Лидор просто отошёл в сторону, выпуская её из туалетной комнаты. Санди металась по гостиной, как раненый зверь, крича и рыча, и метала молнии. Мужчина пытался усадить её, чтобы поговорить, но она тут же взвивалась, кроя Остина всем известным ей матом. Когда Санди не только сбила вазу, но и схватилась за осколок, Лидор быстро подошёл и крепко схватил за руки. Осколок выпал из порезанных пальцев. Девушка брыкалась, вырывалась и норовила пнуть его больнее. Балоде развернул её, прижал к себе и, не выпуская её рук, сказал прямо в ухо: – Элисандрия. Я не позволю тебе навредить себе, поэтому, пожалуйста, успокойся. Не вынуждай меня использовать транквилизаторы, – контроллер он упоминать не стал. – Это может повредить ребёнку. Последняя фраза была лишней, потому что Санди начала вопить «Давай! Давай! И побольше!», норовя засадить локтем себе в живот. – Сначала мы выясним, действительно ли ты беременна. Сканер сделает тест на отцовство. Если ребёнок Остина, то мы от него избавимся, раз ты этого хочешь. Если он мой – я этого не позволю. – Что? – до Санди на эмоциях долго доходило. Она вывернула голову, чтобы заглянуть мужчине в глаза. – Что ты не позволишь? – Если ребёнок мой, я заберу тебя у Джеффри и увезу из Британии. Ты родишь. – НЕТ!!! КАКОГО ХУЯ?! ЭТО МОЁ ТЕЛО! И я не потерплю в нём никаких детей. Это даже не ребёнок, это делящиеся клетки, у которых ещё даже нервной системы нет! ИДИ НАХУЙ! Лидор насильно усадил девушку на диван, всё ещё не выпуская её запястья. Санди полыхала гневом. Он объяснял ей, словно неразумному ребёнку: – Лукреция больше рожать не желает, а мне всегда хотелось ещё и девочку. Я уважаю её решение, тем более времени на воспитание детей у нас уже давно нет. Но если волей случая у меня есть шанс снова стать отцом, я буду счастлив. – За тихим тоном колыхались сильные эмоции, которых Санди у него никогда не слышала. Ну да, логично. На неё Лидору было плевать, в отличие от семьи. – Ты будешь содержаться в лучших условиях. Как только Остин перестанет быть нужным «Пилоту» от него избавятся. Ты никогда его больше не увидишь. А когда родишь – будет так, как ты захочешь. Участвуй в жизни ребёнка или не встречайся с ним никогда – дело твоё. В любом случае ты не будешь ни в чём нуждаться до конца жизни. – Хах! – девушка уже не брыкалась, но смотрела в зелёные глаза с язвительным скептицизмом. Он думает, что может её купить? – Ты и так меня содержишь с одиннадцати лет. Что, пришло время отрабатывать гранты? Не-на-вижу. Санди плюнула ему в лицо. Лидор отпустил одну её руку, чтобы достать платок из кармана и невозмутимо вытереть лицо. Что на скалу орать, в самом деле. Ему фиолетово на все её слова, смысл сотрясать воздух? Не успел Балоде убрать платок, как девушка залепила ему пощёчину. Он не изменился в лице, разве что губы тронула улыбка. – Прости, Элисандрия, но сейчас ты себе не принадлежишь. И не ты ли говорила, что готова на всё, чтобы сбежать? Это твой шанс. – Мне не нужны твои деньги! Просто отпусти меня! Он же не остановится, пока от меня ничего не останется! Он собирается пустить ссура мне в голову, чтобы тот заставил меня полюбиииить его. Он ненормальный! – Санди душили слёзы, которые она неистово давила, но они прорывались в голосе. – Тебе же есть дело, хоть немного, пожалуйста, Лидор, пожалуйста, иначе ты бы ещё со школы начал меня шантажировать, но ты же… это всё, – она обвела свободной рукой пространство вокруг них, – это всё – какая извращённая благотворительность, но ты же не изверг! Отпусти меня! – Я благотворительностью не занимаюсь. И не думай, будто ты что-то отрабатываешь. В школу тебя взяли, потому что ты рисовала не то, что остальные. Среди посредственных рисунков у тебя встречались неожиданные. Моя сила – контроль. Контроль – это предсказуемость. Абсолютно во всём. Единственное исключение – искусство. Оно должно удивлять. Что ты и делаешь. Но я тебя отпущу, только если ты родишь этого ребёнка, если он мой. В противном случае, всё останется как было. Жизнь несправедлива – вот что должны рассказывать детям со школы. И часто люди вынуждены делать то, чего не хотят. Потому что у них не выбора. Или они так думают. Девушка сидела с потерянным и обречённым видом. – Я отпущу твою руку, если ты не будешь делать глупости. Санди кивнула, не поднимая глаз. Балоде разжал хватку на второй руке. Медленно отодвинулся. Девушка не шевелилась. Казалось, она даже не дышит. В комнату вошёл ссур. Лидор глянул на него, как вдруг Санди вскочила и в один прыжок перемахнула через спинку дивана в сторону окна. Добежать не успела, – «стёкла пуленепробиваемые, о чём думала?», – двое ссуров схватили её за ноги и за руки. – Не навредите! – крикнул им Балоде, и ссуры унесли брыкающуюся и визжащую Санди в гостевую спальню, где приковали её конечности к кровати. Мужчина приказал ссуру рассчитать безопасную для беременных дозу седативного и, как было готово, сам ввёл пленнице. Напряжение в теле спало. Голову заволокло ватой. Санди лежала, тупо глядя на тени веток на потолке, с единственной мыслью – о смерти. Надежды не было. Может звезда сорвётся и упадёт на Землю? И никого. И все снова станут звёздной пылью. Dust to dust, так кажется говорят. Лидор в это время вернулся в столовую закончить трапезу. Сегодня нарушились все правила этого дома. А сколько ещё нарушится? Две надежды родились в один день, но как долго они проживут?

***

После ужина Лидор, захватив медсканер, вернулся в гостевую спальню. Санди лежала отвернувшись. Он обработал антисептиком порез на ладони, девушка зашипела не оборачиваясь. Затем заживил рану сканером и вытер влажными салфетками засохшую кровь. Наконец Санди на него взглянула. Она хотела проверить, поверит ли он ей снова. – Лидор. Я как на вивисекции. Отцепи меня, я не буду психовать. Мужчине тоже не нравилось, что Элисандрия в таком виде. Подавленные химией эмоции. Обездвиженное тело. Гораздо приятнее, когда она живая, разная, здоровая, под боком. В конце концов, он приезжает сюда отдыхать. Граф посмотрел ей в глаза. В них было то же выражение, что и в их первую встречу, когда он вернулся в разгромленную гостиную, а она сидела, забившись в угол, – «у меня нет выбора помоги мне». Лидор отстегнул ремни. Санди тут же отползла в угол кровати и уткнулась в колени. Балоде сидел на другой стороне молча. Через полчаса он нарушил густую тишину: – Ты не думала, что если он узнает о ребёнке, то его отношение изменится? Девушка подняла на него отчаянный взгляд: – Ты же не серьёзно? Думаешь, он захочет поиграть в семью? Перестанет меня насиловать и бить? Мы об одном Джеффри Остине говорим? Он не ты. Для меня ничего не изменится. Разговор прервало возвращение медссура. Оказалось, что он задержался, потому что нужен был образец ДНК для теста на отцовство, а одежду девушки постирали. Ссур съездил в офис «Пилота» за расчёской Остина и в больницу за акушерским сканером. Санди пришлось опять лечь и оголить живот.

***

Лидор в очередной раз подошёл к двери ванной и прислушался. Уже 43 минуты вода лилась без прерываний. Он включил часы-контроллер. На них отражались жизненные показатели девушки. Жива. Шок, понятное дело. Мужчина решился зайти. Элисандрия сидела в прострации под горячим душем прямо в свитере. «На выброс». – Можно? Девушка не реагировала. Нужно было её вытаскивать. Из пропасти, куда с каждым разом она проваливалась всё глубже. Балоде снял рубашку и носки, оставаясь в брюках. Уменьшил температуру воды до комфортной, поднял девушку и держал, чтобы не свалилась на пол снова. Стянул с неё испорченный свитер, футболку и трусы. Налил на мочалку своего пахучего кедром геля и стал аккуратно, но уверенно намыливать девушку, смывая остатки крови с её ног, последние часы ужаса и стресса, надежды и разочарования. Элисандрия сначала была застывшая как статуэтка, затем начала непроизвольно вздрагивать. Отсутствующий взгляд постепенно стал осмысленным, но ещё избегал его глаз. Убедившись, что девушка уже крепко стоит на ногах и не дрожит, Лидор начал мыть ей волосы своим шампунем. Пальцы приятно массажировали голову. Санди чувствовала, как, по крайней мере, физическое напряжение постепенно уходит. Всё кончено. Отродье ублюдка утекло в канализацию. Как Балоде её не отговаривал, всё же нехотя позволил сделать быструю операцию по стерилизации. Больше никогда. Если она доживёт до нормальной взрослой жизни, всегда есть сироты. Как она. Но не от них. Никогда. Никогда. Невольное, раздражающее чувство благодарности к Лидору снова поднималось изнутри, смешиваясь с пережитым и превращаясь в невыносимый коктейль. Санди ненавидела, когда граф физическими ощущениями вытаскивал её на поверхность, но сопротивляться этому не умела. Нос наполнил мыльный запах хвои. Так обычно пахло от кожи Лидора. Душ смывал остатки пены с волос, и девушка открыла глаза. Перед ней серый дымчатый кафель в каплях, будто за окном дождь и туман. Выходить из душа не хотелось. Жаль, она не из жидкого металла, как Т-1000[1]: убила бы всех нафиг и утекла куда подальше. Что люди делают, чтобы чувствовать себя менее живыми? Балоде закончил с её волосами. Положил ладони на плечи, а подбородок на её макушку: – Вот и всё. Пойдём? Санди привалилась к нему спиной. Тепло. Вздохнула. Развернулась под его руками и задрала голову. – Можно я напьюсь?

***

Балоде дал ей выпить полбутылки красного вина, настояв, чтобы девушка при этом поела. Она хотела больше, но голову повело уже после первого бокала. Жаль, курить в доме было нечего. Лидор решил нарушить ещё одно правило и принёс в зал игровую приставку из комнаты Таваса. Элисандрия с остервенением расстреливала зомби, а он смеялся. Балоде был рад, что обошлось малой, во всех смыслах, кровью, и что ему удалось ей помочь. Он прощался с непрошенными видениями, что успели весьма живо возникнуть перед глазами в этот вечер. Сероглазая черноволосая малышка, чей смех был бы так похож на мамин. Взрослая, свободная, уверенная в себе Элисандрия в стране без ссуров. Рядом с ней тот самый красивый капитан из «Чайки». Все были бы счастливы. Лидор моргнул, и миражи рассыпались под градом выстрелов по толпе зомби. – Я победила!

***

Затем он уложил её спать, окончательно сняв напряжение из тела массажем спины. Девушка проснулась только на следующий вечер со зверским аппетитом, удивляясь, что ей дали так долго поспать. После ужина они пошли гулять и вернулись за полночь. Улеглись в кровать оба с книжками. Выспавшаяся Элисандрия спать не хотела и то и дело зачитывала ему цитаты из Гёте. Отложив свою книгу, он придвинулся к девушке, что лежала спиной к нему на боку, и заглянул ей через плечо. Какое-то время они читали «Фауста» по ролям, но мужчина отвлекался всё чаще на то, чтобы поцеловать то плечо, то шею. Санди пихала его локтем в бок, но потом сдалась. Пришло время расплачиваться. Мед-услуги стоят дорого. Она упала на подушку, раскинув руки и позволяя Лидору осыпать её тело поцелуями. Взгляд утонул в потолке, а перед глазами снова были трёхметровые сосны и серое до горизонта небо с недавней прогулки. Скоро ощущения стали ярче, а дыхание участилось. «Спасибо, вселенная, что хотя бы этот не извращенец. Можно ли считать, что ей повезло? Но если в мире не бывает случайностей, везение ли это? Или это «Стокгольм»? Как вообще работает физика вселенной?  А психика человека?» Лидор ускорился и выдохнул ей в ухо её имя. «Битые цифры, он даже сейчас его не сокращает». Что ж, он дал ей, что она хотела – она сделает то, что ему нравится. Пленница выгнулась в спине и позволила стону сорваться с губ. Всё кончилось быстро. Санди улеглась на бок, поджав колени. Лидор обнял её со спины и довольно уснул. Она считала. У неё оставалось 17 часов и 23 минуты до приезда Остина. Убедившись, что Балоде крепко спит, девушка выбралась из-под его руки, накинула рубашку, захватила «Фауста» и пошла в библиотеку. Примечания: [1] T-1000 — киноперсонаж, главный антагонист фильма «Терминатор 2: Судный день» и один из антагонистов в фильме «Терминатор: Генезис». Робот-терминатор, прибывший из будущего, чтобы убить Джона Коннора, противостоит терминатору старой модели.