Вчера мы были живы

*** После всего произошедшего Дрим понял, что всë идëт по одному месту. Родители снова объявили бай-код, реально думая, что молчание заставит одного из близнецов «раскаяться». Да, раньше так работало, братья не выдерживали игнор и сдавались, позволяя делать или не делать что-то. Но сейчас они выросли, стали буквально взрослыми и не нуждающимися в вечных разговорах с роднëй. Даже Мечтатель звонил раз в месяц скорее для того, чтобы обозначить своë существование, а не для того, чтобы поговорить. Брат скорее всего, делал так же. Кстати, про Найтмера. Дрим всë же не зря всë это время был с ним холоден. Как только старший понял, что напористым интересом и плохо сдерживаемой злобы не хватает, чтобы расположить к себе близнеца, то теперь перестал даже стараться. Кошмар пилил его недовольным взглядом, начинал ссоры из-за каждого пустяка, единственное, что он не делал, так это не подходил к нему слишком близко. Найт утверждал, что всë это из-за Мечтателя, который был слишком упрям, чтобы позволить старшему быть хорошим. Ну да, ну да... Знает Дрим эти переводы стрелок. Будто бы тот не стал таким же, если бы Сон сделал что-то не так уже в будущем. Принимай он старшего в начале, рано или поздно его садистское нутро вновь пробудится и, поверьте, брюнет будет этим очень недоволен и оттолкнëт его сразу же. И начнëтся всë заново: обидки, колкости, недовольство. За то время, пока Мечтатель был вне дома, он научился распознавать такого рода манипуляции и теперь может с лëгкостью говорить, что брат просто обижен. Да, звучит как оправдание, но так оно и есть. Если бы брат реально хотел оскорбить, он бы был куда более изобретательным, в то время, как сейчас, он буквально использует детские обзывалки и обидки, просто, чтобы выделить своë недовольство. Нет больше тех оскорбительных высказываний, которые он слышал на постоянной основе в подростковые годы, нет больше того давления, когда ты отчëтливо ощущаешь шкалу ненависти и буквально можешь сказать, когда тебя ударят. Это, конечно, не значит, что Дриму весь этот концерт нравился. Конечно же наоборот, он планировал уезжать из города и уже настраивал на это Муна. Но вот в чëм проблема: после перелëта что у одного, что у другого был сильный отходняк из-за перемены часовых поясов. Янтарноглазый спал по двенадцать часов подряд и, логично, тем самым раздражал всех жильцов дома. Мать, работающая на ногах с утра, обвиняла его в безделье, отец просто смотрел осуждающе, ну а брат... Он высказывал всë то недовольство, что оставалось внутри родителей, на него. Сколько же всего нового он узнал о себе, когда просто решил поспать днëм. Это становилось невыносимо, но понимание того, что после обратного перелëта во Францию лучше не станет, они с парнем договорились пожить хотя бы неделю. Конечно, тот предлагал переехать в отель или вновь поговорить с Солором, но Дрим отказывал, и дело даже не в банальном нежелании беспокоить любимого. Всë дело в том, что он привык... Как бы это парадоксально не звучало, но человек, выросший в подобной атмосфере, привыкает к ней. Он всё ещë помнит приступы своей тревожности, когда Мун вëл себя вы «слишком хорошо». Он травмирован и периодически ему кажется, что его жизнь должна идти по-другому, но... На деле же его парень раз за разом доказывает обратное. И сейчас сделает то же самое, Сон уверен. Сейчас он в очередной раз звонит ему, чтобы утешить себя.  Вспомнить, что совсем близко с ним есть тот, кто его любит и поддержит. - Дрим, не хочешь сходить куда-нибудь? - Куда, в церковь? - спрашивает с иронией Дрим, лëжа на кровати, всë ещë не до конца проснувшись. В Сент-Асаф только одна достопримечательность, что ж поделать.  - Мне просто кажется, что ты слишком закрылся в этом доме, мы должны развеяться. Возможно, снять номер в отеле на пару часов... - лицо парня вспыхнуло, и как на зло, именно в этот момент в комнату вошëл Найт. Быстро приняв сидящее положение, он прочистил горло и начал, как ни в чëм не бывало.  - Думаю, прогуляться можно, где и когда? - он намеренно избегал взгляда брата, но, кажется, тот пытался обратить на себя внимание.  - Ты никуда не пойдëшь, - послышалось со стороны старшего, от чего даже голос на той стороне трубки притих.  - Я не маленький, чтобы спрашивать разрешения,  - Родители сказали, чтобы ты не виделся с «ним», - стоит ли говорить, в какой ярости был Дрим в тот момент. Он был счастлив, что только недавно проснулся, потому что без очков мог кидать полные ненависти взгляды не страшась реакции со стороны. Хорошо быть слепым, если боишься чужих реакций.  - А не ты ли придумал это правило, чтобы опять довести меня?  - Хочешь, иди к родителям, они скажут тебе то же самое, - если брат так говорит, это не пустое взятие на «понт», значит если он подойдëт и вправду услышит не лучшие новости.  - Я просто уйду...  - А я здесь для чего, по-твоему?  - Мун, я перезвоню,  - Не перезвонит, - это последнее, что слышал Мун перед тем, как связь оборвалась.  *** И ведь его реально не пустили. Найтмер встал в позу, заявляя, что не отпустит Дрима, а в тот момент, когда конфликт вновь стал переходить на повышенные тона, в комнату ворвались родители. Они отчитали обоих за громкий шум, сказали что-то про умение уживаться и семейные узы, но как только узнали о чëм спор... Угадайте, кому сказали не выходить из дома? Правильно, янтарноглазому. Создавалось ощущение, что все настроены против него. Что родители хотят таким образом разорвать отношения между Дримом и его парнем, что Найтмер ведëт себя как ревнивая жена цундере. Вроде бы и ненавидит, но отпускать не планирует. Это бесило больше всего. Сумерки спускались на город. Родители заявили, что не могут терпеть братские ссоры и что уходят в магазин «проветриться», а Сон уже в ярких красках описал всë это в сообщениях для Муна, буквально вкладывая в те строки весь свой литературный талант. В один момент ему даже показалось, что он переборщил... Снова он вспомнил те дни, когда он неотрывно сидел над своими записями. Перечитывая их тогда, он ощущал, что большую часть из них просто не пропустит цензура... Он писал так много «зла», что по итогу и сам боялся собственных мыслей. Так, в одной из своих кратких зарисовок он детально описал то, как «мстит» Найтмеру. Точнее, это был уже персонаж его книги. Тот самый маньяк, чей образ был целиком и полностью слизан с Кошмара и кого всегда представлял Дрим, когда описывал весь тот ужас, творящийся у себя на душе. Книга закончится жëстко, потому что в итоге детектив совершает самосуд... Он не убивает маньяка, но делает с ним такие вещи, из-за которых в конце и скрывается от всего. Сейчас, перечитывая тот самый текст сообщения, он вновь ощущает страх... Страх, перед собственной злобой, которую вымещает то на бумагу, то в заметки, то... В километровые сообщения парню. За окном темно, а Дрим развернулся к спящему брату спиной, пряча светящийся экран телефона где-то под одеялом. Выключая телефон, он быстро прячет его под подушку. Он чувствует... Чувствует, что вновь может творить. До этого он уже пытался написать что-то похожее, по просьбе того же Муна, но он просто не мог... Не мог больше выдавить их себя тех ужасных эмоций, которые вынуждали его тогда писать.  - Закрывай глаза, мой милый.  Правый, левый – два закрой. «Приляг же солнце на краëчек»,   Сказала ночь ему в окно, - по позвоночнику прошлись мурашки. Он помнил это... Помнил этот кошмар. - Не слышал слов, наверно лучше, крошка.  Сон стóит так много для тебя.  Но затрагивает страх так просто,  Спросить такое просто невозможно. Не избавиться тебе от шума так с плеча, - голос у близнеца всегда был мелодичен, особенно когда он пел свои колыбельные. Как сейчас, например.  - Ты, верно, так устал, солнце,  Ты же так высоко летал:  «Ложись ты спать по скорее, кроха», - Тьма с ним об этом начинает болтать. - «Там звёздам не придётся светиться», - внутри Дрима всë будто застывает, он надеется, что продолжения не будет, он помнит эту мелодию наизусть, он знает, что ждëт «солнце» дальше...  - Тонка, нежна, твоя простынка, Но если думы мучают тебя,  Ложись, приляг же у меня.  Но не волнуйся ты проснуться, Ведь дошло мне как-то до ушка, Что тебе проснуться ... Нет... Нельзя.  Спи же солнце моё, ты у окна, - на этих словах Мечту как током ударило, он подорвался с постели, забывая обо всëм. Грудь сдавливал страх. Животный страх затронувшего за живое тригерра. Те ночи...  - Ненавижу! - в истерическом состоянии выкрикнул младший, вылетая из комнаты, словно увидел в ней монстра. Так оно и было... Найтмер прекрасно знал его страхи и всë рано сделал это, тварь... Не отдавая отчëта своим действиям, Дрим, казалось, с двух ног прыгнул в свою весеннюю обувь, а пальто кофейного цвета с белыми пуговицами было накинуто на плечи в нечеловеческой спешке. Уже не важно, куда он пойдëт: к Муну, в парк, в церковь... Самое главное, чтобы не с этим монстром в одном доме. Родителей до сих пор нет... Может, он встретит их по пути? Со стороны их спальни донеслись звуки шагов и Сон, не помня себя, распахнул входную дверь, не взяв с собой ни телефон, ни ключи, ни денег... Следом за ним, с опозданием из-за непослушной обуви и чëрного плаща, выбежал и второй близнец. Улица встретила их холодом и темнотой. Они потеряли друг друга и даже не подозревали, что этот дань станет для них роковым...