Вчера мы были живы

*** От окна шло два едких столба табачного дыма, братья стояли, прижавшись друг к другу и смотря куда-то вдаль. Во время курения они не говорили. Было незачем, да и не хотелось терять драгоценные затяжки. Дрим докурил раньше и стал шарить на веранде в поисках пепельницы или мусорки. Не мог отец вот так бросать окурки в мамин сад, если бы та увидела, убила бы его. В конечном счëте, Сон нашëл банку, запрятанную за шкаф, брат всë это время смотрел на него как-то испытывающе, словно не верил, что тот может что-то найти.  - Ты так же сигареты нашëл? - задал он вопрос, делая последнюю торопливую затяжку. Не казалось, что это приносит ему удовольствие, хотя... Он делал это для других целей.  - Не совсем, когда-то в детстве я застал его, когда он доставал из нычки сигары, вот и теперь вспомнил, - старший не закрывал окно, подозвал близнеца к себе и опустил тлеющий окурок в банку. Отец был более чем изобретателен в этом плене. Как же странно ощущать, что ничего этого больше нет.  - А теперь расскажи мне, о ваших отношениях. Если послушать Муна, можно посчитать, что вы идеальная пара, - Кошмар говорил это не без зависти. Кто сказал, что он тоже не пытался найти себе чистую и светлую любовь? Увы, судьба не улыбалась ему в делах амурных, разве что женщин на одну ночь подцеплять, а потом отмокать в ванной, потому что... Тебе противно.  - Ну... Я не скажу, что наши отношения «не такие идеальные», - начал он, делая жест кавычек на последних словах. - Но он гиперопекающий. Сейчас это может показаться логичным, ведь я лишился... Родителей, но представь, что подобная реакция у него на всë! - подумав о том, как Дрим режет себе палец и как вокруг него, словно нервная мать, наворачивает круги Мун... Как такое можно терпеть? - Зачастую он... Не даëт мне шанса справиться самому, при этом я ему почти никогда помочь не могу, - он помолчал, то ли думая, что ещë сказать, то ли рассуждая стоит ли говорить, или же вообще не находя больше минусов своего любимого человека.  - Ну ещё... Он курит, меня подсадил на это, у него есть дурные привычки, а иногда он сам не свой. Особенно если что-то идëт не по плану или же что-то не лежит на своëм месте. Иногда мне кажется, что это не перфекционизм, а одна из стадий ОКР, но это лишь мои догадки, - Сон машет руками, как бы отгоняя от себя ненужные мысли, а после смотря на близнеца. - Но в одном я уверен точно: он любит меня. Не важно идеален я или неряшлив, веду себя сдержанно или громко, он принимает меня любым, с моими странными жутковатыми тараканами и тягой... К странностям. Так почему бы и мне не принимать эти его замашки? Если я тоже его люблю, - старший чувствовал... Что-то он ему о себе не договорил. Сбился, будто бы подбирая слова, страшась, что старший узнает правду. - Чего ты так смотришь? - нервно спрашивает младший, делая шаг к двери веранды. Боится его... Или же просто не хочет говорить?  - Почему ты всегда не можешь быть таким открытым? Разве я... Настолько ужасен, что не достоин услышать хоть частичку твоей жизни? - Дрим сглотнул. После никотина, в голову било знатно, а во рту ещë долго будет сохраняться вязкость и горечь. Сон чувствует тревогу. Он не знает почему, но обвиняет брата в том, что случилось. Он слишком спокоен, слишком собран. Во время того, как они были в морге, на его лице не проступило ни грамма скорби, а ещë он просил утаить правду... Зачем? Если они не виновны, то и скрывать нечего, а если виновны...  - Прошу, не будем ссориться. Просто разойдëмся по комнатам, я хочу спать...  - Ты все дни напролëт спишь! Почему ты воспринимаешь то, как я пытаюсь облегчить тебе жизнь как должное?! Дрим, мне тоже тяжело, организовывать похороны, общаться с полицией, держать лицо при обыске... Это ужасно, Дрим! Я пытаюсь не вмешивать тебя в это и что по итогу получаю? «Найтмер выйди!» - это уже не смешно, брат, я хочу... Чувствовать, что стараюсь не зря,  - Ты пугаешь меня... - прошипел младший, упираясь спиной в дверь. Он сделал это как бы случайно, но Найт знал, стоит ему шелохнуться и тот сбежит. - Я правда не понимаю, я не способен соображать и это... Моя защитная реакция. Закрыться, заснуть, спрятаться. Но... Я прячусь от всего, а не только от этой ситуации, ты не виноват, просто... - Я виноват... - тихо шипит старший, делая несколько широких шагов в его сторону. - Виноват в том, что не похож на него. Что агрессирую, в не просто забочусь. Виноват, что не ласкаю тебя, что не говорю приятных слов. Виноват, ведь ты уже привык к другому отношению к себе. Не правда ли, принцесса? - Кошмар тут же увидел, какой эффект произвели его слова на Мечтателя.  - Пытаешься обвинить меня в том, что я привык к хорошему отношению? Ты вообще знаешь сколько мне пришлось пахать, чтобы избавиться от вечного чувства, что я недостоин любви?! - Найт вздрогнул, но виду не подал, он вывел его... Он говорит с ним. - Сколько раз ты разбивал мне надежды, что между нами ещë может выстраиваться нормальные отношения? А сейчас утверждаешь, что делаешь что-то для меня? Не ври хотя бы себе, это нужно сугубо для личной выгоды,   - О чëм ты говоришь? Какая у меня может быть личная выгода?  - Что на счëт алиби? Хочешь сказать, что просто так сказал мне не говорить о том, где мы были той ночью? Не из-за того ли, что... - Дрим осëкся, как бы он не был уверен в чьей-то виновности... Перекидываться обвинениями нельзя. В лучшем случае обидишь, в худшем окажешься прав.  - Что, братец? В чëм ты хочешь меня обвинить? - со стороны младшего донëсся тяжëлый вздох. Слова были сказаны Найтмером угрожающе, лишний раз убеждая Дрима в том, что не всë так просто.  - Мне жаль, я весь на взводе и... Не хочу, чтобы ты слушал мои истерики,  - Муну ты так не говоришь. С ним ты милый и пушистый,  - Ты уже сам ответил на вопрос, почему я с ним такой, - твëрдо заявил младший, собираясь выходить.  - Ты хоть немного... Любишь меня? - голос Кошмара предательски дрогнул, он не хотел знать ответа.  - Ты мой брат... Но кто сказал, что семью любить обязательно? - выходя из террасы, он так же вышел и из комнаты, явно говоря о том, что вновь встречаться с Кошмаром не хочет. «И что же ты сделал, Найт...» - обречëнно пронеслось у него в голове, когда он закрыл дверь в чужую комнату. «Тебе же точно дали понять, что он будет здесь, пока ему комфортно, а ты...» - старший был зол. Он не понимал, откуда в нëм столько яда, что заставляет его так жаждать его страданий. Он всегда... Хотел видеть его не таким, как видят все. Ему нравилось его страдающее лицо и вымученная улыбка. Он всегда хотел... Осознавать, что ничего в нëм не изменилось слишком странно. Ещë хуже только понимать желание чувствовать в ответ на своë отношение любовь. Как же сильно его задела последняя фраза Дрима. Сразу же вспомнился Алон. Как же он похож на него и... Блять, как же он его понимает! Руки зачесались вновь приступить к детективу. Он никогда не думал, что книжонка по рекомендации из комментов станет для него отдушиной. Убийства, расследования, эмоциональные герои... Ему бы хотелось уже поскорее узнать, почему же главный герой так ненавидит своего брата. А ещë хотелось увидеть убийства, прочувствовать, прочитать, ощутить их... Кошмара бросило в дрожь, на мгновение ему показалось, что его желание ненормальны. Но это чувство ушло сразу же, как он стал анализировать. Нет, он не делает ничего плохого, просто немного... Расслабляется. Нужно будет снять видео с извинением... Ближайшие пару месяцев он не сможет вести канал.  *** Дрим стоял на кухне и держал в дрожащих руках телефон. Звонить ли Муну? Он сейчас только что чуть не сказал в лицо близнецу, что тот убийца... А что хуже всего, после его реакции он стал видеть подтекст. Тот выводит его из себя, стремится увидеть вновь того забитого мальчишку, но он уже давно не такой. Что будет, если окажется, что убийца не он? Почему Дрим так прицепился к навязчивой мысли, что брат сделал это? Не от того ли, что хочет видеть в нëм того же монстра, которого описал в книге? Да... Он хочет, чтобы Найта наказали по всей строгости закона... За все те унижения, за издевательства, за сломаннцю ментальную систему. Он способен убить, ведь он способен и ударить. Он идëт на встречу следствию, чтобы увести от себя подозрения, он делает всë, чтобы родителей по скорее похоронили, хотя это и не удивительно, но... Почему он такой спокойный? Почему вместо того, чтобы скорбеть, он выбирает обвинять Дрима в «не любви» к брату. А за что его любить? За то, что бросил? За то, что издевался? За то, что оставил шрам на щеке и манипулировал весь подростковый период? Ну уж нет! Ни за что!