Вчера мы были живы

*** Найтмер защищал Дрима до последнего. Достал документы о его зрении, ещë раз ужаснулся минусу и цифре после него. Чуть не разнëс весь полицейский участок, когда громогласно объявлял о том, какое право имеют эти твари держать под арестом, по сути, инвалида. Конечно, последний «диагноз» был преувеличен Кошмаром, но надо было видеть лица этих озлобленных полицаев, которые понимали, что у них пропадает груша для битья. Найт был готов разорвать всех и, увы, этим лучше для них он не сделал. Он чувствовал, что эти люди будут и дальше копать под них, только теперь ещë приплетут к этому и старшего. Но ему было уже всë равно, пусть будет, что будет. Для него было важно вытащить Дрима из этой передряги. Киллер пообещал приехать вечером следующего же дня. Сон сидел под «арестом» уже день, а Кошмар всë никак не мог дождаться, когда же этот идиот напишет о том, что уже в их городе. Мун места себе не находил, названивал ему с завидной периодичностью и было уже понятно, что тот на взводе. Он кое-как мог сдержать себя от обвинений в сторону Найта, ему, наверное, казалось, что тому вообще всë равно на своего брата, раз тот уже целые сутки сидит в изоляторе. Но это было не так, но доказать это Найтмер не мог, пока его брат не окажется в их доме, в целости и сохранности. И Кошмар был готов сделать всë, чтобы это произошло.  *** Как это могло произойти. Что с его головой? Почему он уже не может отслеживать сколько времени провëл в этом месте? Серые стены, неудобная скрипучая кровать и мысли... Много мыслей. Он медленно начал сходить с ума: виноват ли он? Оклеветали ли его? Следует ли всë отрицать или же признаться... В чëм признаться? В том, что он уже давно думал об ужасных вещах? О том, что когда впервые увидел картину убитых родителей и прикрыл лицо из-за ужаса потому что именно такие картины возникали в его голове, когда-то очень давно. Те картины, которые он потом воплотил... В своей книге. Или уже не только в книге? Дрим путался в мыслях и не доверял самому себе. В ту роковую ночь он не знал себя от страха и ужаса. Сон ненавидел Найтмера, который посмел так напомнить об их прошлом. Ненавидел родителей, которые не могли выделить ему или брату хотя бы диван в зале. Ненавидел себя, ведь позволил старшему так к себе относиться. Младший думал о том дне и к своему ужасу не мог вспомнить, как попал в тот парк. По камерам видно, что шëл он вполне уверенно, но скорее даже бежал, пытаясь спрятаться от брата, от воспоминаний, от себя. Ему казалось, что что-то здесь не сходится. Дрим не мог понять, из-за чего убийство так похоже на то, которое он описывал в своей книге. Почему его память резко оказалась такой дырявой и... Кто был тот человек, которого он увидел на дорожке парка. Был ли он обычным прохожим, может, убийцей, а, может, братом? Может, он был не прав, когда обвинял старшего в убийстве? Может, это кто-то другой, можно, это... Дверь в камеру медленно открылась и взгляду Сна предстала безумно уставшая физиономия Рипера.  - Ваш брат настойчивый... Никогда бы не подумал, что кто-то будет так рьяно защищать родственника, которого не видели уже восемь лет, - Дрим недовольно скривился и нет, не из-за упоминания брата, а из-за того, что этот человек лезет туда, куда не стоит лезть незнакомцам (даже если эти незнакомцы из полиции).  - Вы пришли сюда, чтобы меня допросить? Появились всë же «вещественные доказательства»? - как бы Сон не пытался, а быть «вежливым» ему не удавалось. Все его слова были пропитаны ядом, но несмотря на это вину он свою не признает. Как бы он не сомневался в себе, как бы не убивался вопросами, сам себя сдавать он не намерен.  - Нет, ваше счастье, мистер Килби. Ваш брат предъявил достаточное количество документов, подтверждающих вашу слепоту, - на мгновение в глазах Дрима промелькнула благодарность. Скорее всего, не один брат приложил к этому руку. - А ещë, если говорить честно... - вдруг добавил следователь, делая пару шагов навстречу парню. - В городе произошло ещë одно убийство и... Почерк очень уж поход на тот, которым убили ваших родителей,  - Простите... Что?  *** Когда Сон выходил из камеры, то был белее мела. Мужчина рассказал ему кратко о сути дела... Ужасного дела. Неблагополучная семья отравилась палëной водкой. Об убийстве стали говорить, когда соседка позвонила в полицию из-за странной личности, ошивающейся около их дома, супруги не вышли на работу, на заметной скважине явные следы взлома, дверь не заперта... Это могла быть обычная бытовуха, если бы не одно «но». Семья сидела в зале в очень неестественных для мертвецов позах. Кто-то их явно двигал. Мужчина читал газету, женщина сидела в кресле, в мертвые руки кто-то вложил спицы для вязания и клубок. Мужчина читал выпуск газеты про убийство в парке... Слишком много совпадений. Убийца хотел показать, что к этим преступлениям причастен именно он? Или же... Кто-то хотел защитить того, кто оказался за решëткой? Или это дурацкий подражатель, решивший повторить «успех» своего коллеги по безумию? Дрим ничего не мог понять и разбираться, если честно, не собирался. На выходе из участка его встречал Найтмер... Весь его внешний вид был помятый, на щеке красовался пластырь, Сон недовольно нахмурился. - Что у тебя с щекой? - он не поблагодарил, не сказал «привет», его пугал внешний вид брата, он выглядел так... Подозрительно.  - Это? - он указал на свою щëку. - Не обращай внимания, брился сегодня с утра и порезался, - казалось, в глазах старшего брата читался восторг и гордость. Он отошëл на шаг и перед взором младшего из близнецов возник незнакомый ему силуэт. - Хочу представить тебе, это нанятый мной детектив, мистер Киллер. Пока он не приехал и не устроил в участке допросы с пристрастием, мои жалкие попытки вернуть тебя были обычным сотрясением воздуха, - парень напротив казался очень молодым. Возможно, даже младше близнецов, но это было невозможно. Каштановые волосы были уложены нарочито небрежно, тëмно карие, почти чëрные глаза сияли странным смехом, несвойственным обычно детективам. Его стиль казался уличным, совсем не похожим на профессию, но кому как не Дриму знать, как может не соответствовать обложка содержанию.  - Благодарю, но, как я понял, не только это повлияло на моё освобождение, - он увидел, что лица собеседников исказились в явном непонимании, он не стал продолжать свою мысль. - В любом случае, я рад, что меня выпустили. Ещë бы немного и я бы признался в том, чего не совершил, - он увидел, как смеющиеся глаза стали внимательными. Сон знал этот взгляд: испытывающий, проверяющий... - А где Мун? Неужели он...  - У нас дома, Солор тоже у нас. Я посчитал, что тебе будет комфортнее, если мы не будем наедине. Ты же... Не в том состоянии, - парень не довольно скривился от явного намëка, но потом расслабился, ведь понял, что братец стал ещë более обходительным с ним.  - Я постараюсь покопать под это дело. Думаю, всë не так просто, как думают эти жалкие полицаи, - собеседник протянул младшему свою визитку и Сон взял еë, ощущая, как за его реакцией следят. - По всем вопросам я буду связываться с Найтмером, но если мне вдруг понадобится с вами поговорить, я узнаю ваш номер. Вы можете связаться со мной по этому номеру, - детектив язвительно улыбнулся, уходя к своей машине, горделиво и будто весело.  - Сколько... Ему лет?   - Тридцать восемь. Не выглядит на свой возраст, да?  - Вообще нет... - хрипит младший, переводя взгляд на близнеца.  - Он лучший, кого я видел в этой сфере. Если Солор лучший адвокат, то он лучший детектив, - спокойно произносит он, вызывая по телефону такси. - А нам ещë надо будет поговорить... О твоих правах, например, - по спине младшего прошëлся холодный пот. Меньше всего он хотел, чтобы их с Муном тайну узнал тот, кто может его утащить на дно. - А ещë твоë зрение... Мун оказался не таким уж и ответственным парнем, раз не смог убедить тебя в необходимости что-то менять с твоими глазами, - Сон недовольно морщится, но ничего не говорит. Всё же, благодарность к нему была, да и прав он был, откровенно говоря. К участку подъезжает машина, они не говорят между собой и на вряд ли начнут. Это не так уж плохо, Дриму о многом нужно подумать.