Столкновение течений

      Когда мать умерла у них на руках стало понятно, что пути назад нет. Когда же умер отец, стало понятно, что просто так всё продолжаться не может — они должны обезопасить хотя бы часть семьи.       Аой мрачно поджимает губы, сжимает руку безутешного, но всё же сдержанного Рейто, возглавившего семью раньше, чем этого хотелось всем. Небо плакало, скрывая их слезы, ветер пытался погнуть ветви дерева, что выросло на чужой могиле и чьи корни будут питаться силами отца, умершего от руки собственного старшего брата.       От одной мысли об Индре, — не дяде, никогда более, — внутри всё скручивает от бешенства. О, как же она жалеет, что не убила его сразу, там же — красноглазая тварь успела сбежать раньше, чем Аой или кто-либо ещё успел до него добраться, но отец оставил ему замечательный посмертный подарок — более ходить Ооцуцуки не будет, не своими ногами. Да и в принципе трудно ходить, когда одна что кусок мяса, а любое прикосновение к ней порождает боль сравнимую разве что с ядовитой чакрой биджу.       Рядом плачут дети — ученики их семьи, её сыновья, племянницы и племянники, братья и сестры. Аой сжимает зубы от гнева — некоторые из них теперь никогда не узнают своего деда подобно тому, как она не знала своей кровной матери. Аой было всего четыре, когда Миюна умерла, и матерью ей потом стала Касуми.       Касуми, которая умерла на руках Ашуры, умоляя позаботиться об их семье. О её внуках, по крови и нет, о друзьях. Не плакала, но просила, и когда отец пообещал — улыбнулась светло и благодарно, пока жизнь не покинула её глаза. Как и отец, Касуми не боялась смерти, но не хотела умирать, когда ещё могла столько сделать.       Индра забрал её. Его. Их обоих. Лишил их родителей, что были их миром.       Будет справедливо, если они в ответ заберут его мир.       Она откидывает голову назад, подставляет лицо дождю. Гнев постепенно сменяется горем, сжирающим изнутри, и она позволяет это себе. Ненадолго. Один жалкий час плача, а после — планы, планы, планы. Аники хочет перевести селение в другое место, где их до поры до времени не найдут, и придумать план действий.       Как выиграть начавшуюся из-за чужой гордыни войну. Как не потерять более никого. Как обезопасить тех, кто ещё жив.       Аой переводит взгляд на алые волосы младших сестер и братьев.       В голове появляется идея.

***

      У Руки круги под глазами и кожа нездорово бледна. Аой всё внутри скручивает от беспокойства за младшую сестру и она садится рядом с вымотаной девушку, которая, как и все они, не знала покоя уже почти десять лет.       — Караван скоро отправится в путь, — говорит она в последнем предупреждение, словно предлагая уехать. Голос у неё хриплый, словно сорваный, а белки глаз — такие же красные, как волосы сестры.       — Я всё равно не могу покинуть их. Не после всего пережитого, — качает головой Аой.       Я не могу уйти, не отомстив за них.       — Тогда почему я не могу остаться с вами и помочь?       Глупый вопрос. Они уже столько раз обсуждали его, столько спорили, и вот опять?       — Потому что ты самая старшая из тех, кого пустят на остров, — шепчет Аой в ответ.       — Но Руи старший сын нашей матери!       — А ты старший ребёнок Касуми и станешь наследницей её фамилии! И не смей жаловаться, коль сама выбрала эту судьбу!       Тема фамилии в целом была довольно болезнена для них. Отец не считал себя Ооцуцуки, назвавшись Сенджу вскоре после своей первой свадьбы и все его дети от первого брака носили эту фамилию и дали её уже собственным потомкам. Они не хотели, чтобы их путали с Индрой и его детьми, не так давно взявших имя Учиха. Но Касуми была кровью Шинигами, и волосы каждого из её детей были алые, словно кровь. Они были Узумаки с тех пор, как умерла их мать, даже если об этом знали лишь единицы — сами ими назвались, желая почтить жертву женщины что подарила им жизнь и закрыла от вражеского клинка ценой собственной.       Быть Узумаки им будет безопаснее, когда они уедут.       Они уедут в далекие земли, откуда пришла Касуми, за океан, на архипелаг, скрытый среди морских скал и водоворотов. Там живёт их дед Атому, что приходил в дом несколько раз — на свадьбу, на рождение своих внуков, на похороны, где тело его единственной дочери было сожжено и чей прах отправится на родину. Там их не достанут Учихи, и хотя бы часть семьи будет спасена.       Вместе с Узумаки поедет её младший сын и три племянницы. Чтобы хотя бы часть семьи была в безопасности, если война унесёт все их жизни и будет кому нести гордое имя Ашуры Сенджу-Узумаки в мир, как тот всегда заслуживал.       Аой прижала к себе сестру, ожидая чужих слез, но кимоно оставалось сухим.       Плакать сил уже не было.