Залижи мои раны

      – Отъебись, – это была первая фраза его нынешней симпатии, обладающей ароматом сливочного ликера. Учитывая, сколько всего он выслушал в прошлых отношениях, колкость его не задела.       Ф: «С характером. Мне нравится».       Двумя неделями ранее       • Понедельник •       Сероглазый брюнет порядком заморочился с обустройством на новом месте. Заполняя пустоту пространства комнат, он наконец чувствовал, как абстрагируется от всего навязчиво-заебывающего, колкого-памятного и самокопательно-мысленного.       В его жизни был краткосрочный флирт: он испытывал взгляд, полный симпатии, ходил на свидания, знал, какого быть отвергнутым, когда выбирают более влиятельного, либо же общительного альфу, и как самому оказаться тем, кто ставит точку в первый же месяц знакомства.       Учебу приходилось сочетать с курсами и первой работой.       Он относился к тем, кого красил недосып. Обаятельное личико даже втянуло его в университетскую интрижку с бетами-близнецами в довольно напряженный экзаменационной период. Те честно признались, что всё же предпочитают бет, тонко намекнув на физиологию, и их пути разошлись на нейтральной ноте: «Слуушай, Фил, отдай свою выносливость нашему будущему кавалеру!», «Но без этого адского узла!..», «Верно-верно, мы ещё хотим жить!», «И на следующий день тооже!».       На последнем курсе Филипп, словно незрелый семиклассник, поддался чарам лучезарного первокурсника, будучи недельным наставником в его группе. С ним заигрывали, ему отвечали взаимностью, и он настолько увлекся, что был готов признать это яркое солнышко своей истинной парой.       Прошел год. Совместное проживание дало понять – если ментальный возраст, предпочтения и ритм жизни слишком разнятся, то ни к чему хорошему это не приведет.       Омега был категорически против метки. За наивностью скрывалась эгоистичность, ярко выраженная поступками. Но последней каплей стала эмоциональность, на которую уже не получалось закрывать глаза.       Тут темперамент невспыльчивого альфы покрылся трещинами. И, прежде чем он высказался, как он умеет, кратко и доходчиво, омега сам оборвал с ним связь, выдав огромный список до абсурда громких нелестных метафор.       – Ты меня буквально за-е-бал! Постоянно липнешь, обнимаешь, а потом используешь как дырку для ебли. Тц, и всё равно ходишь вечно всем недовольный! Тебе вечно мало!.. Ни дня без гребаных нотаций. Ты мне блять не мамочка, чтоб указывать что и когда МНЕ делать… Лучше в общежитии, чем ещё хоть день с таким ворчливым сухарем! Нахрен забудь мой номер, я тебя заблочил! – хлопает дверью.       Ф: «Ну-ну, тебя там быстро, без сюсюканья, приучат к порядку, либо жди пинок под омежий зад».       Филипп не был любителем долгой саморефлексии. Он не безгрешен, но знал свои сильные стороны, а теперь совершенствовал ряд черт, допустивших длинный период наступания на грабли.       Смена обстановки благоприятно сказывалась на его состоянии. К тому же на днях ему предстояло открыть собственный бар-ресторан. Не без семейной поддержки, у которых больше опыта в этой сфере, но и со своей головой на плечах и тем, что за ними, ведь за время обучения он успел побывать абсолютно на каждой должности в родительском элитном, нуарном заведении.       • Вторник •       Разбирая коробки с вещами, альфа не сразу обратил внимание, с каких пор начала играть музыка. Более того, она соответствовала его вкусам. Ф: «Всё же о толщине стен в объявлении явно приукрасили. Но может всё не так уж плохо».       • Среда •       Заслышав частые пошлые стоны, которые стали громче с минуту, он мигом опроверг былую мысль.       Ф: «Всё очень-очень плохо».       И ушел охлаждаться в душ.       • Четверг – Воскресенье •       Насыщенные рабочие дни. Сон без задних ног.       • Понедельник •       Приглушенно доносящаяся мрачная гитарная партия была совмещена с меланхоличным голосом парой строк на последних аккордах. Тело альфы снова подло среагировало.       Ф: «У меня что, теперь на чужую депрессуху встает? Или я такой невъебенно-продвинутый ценитель искусства? Не смешно».       • Вторник •       В баре звучит живая музыка. Забронировал столик для родных. Те старались не перехвалить, но всё равно очень гордились, оба. Наедине дали несколько советов насчет интерьера и меню с авторскими коктейлями. Дела идут как нельзя хорошо.       • Среда •       Обычный рабочий день. Собеседование с юнцами. Управление баром. Коммуникация с сотрудниками. На доске для заметок несколько новых отличных идей.       • Четверг •       Фил посетил ряд мебельных магазинов и оформил покупку с доставкой на дом.       • Пятница •       Редкие стоны. Громкие шаги. Пауза. Истерика.       – Почему ты не прикасаешься ко мне? Всё, что я хочу, это хоть немного тактильности в своей сраной жизни. Сколько блять можно намекать?.. – всхлипывает. – Проявляешь заботу лишь перед друзьями. Нахуй ты это им демонстрируешь?..       Неразборчиво: – ___ г_да. Ни _д__го моего _вл_____я не помнишь. ____аешь, только когда я сам __зд____ю н__и. Т___ н_____ не нужно, совершенно н_____.       Продолжает над кухней: – Что? Это я-то любить не способен? – нечто тяжелое падает из рук, но не разбивается. Шипит: – Не орать? А я на тебя голос никогда не повышал, но мои привычные монологи ты воспринимаешь как блядскую колыбельную.       Прерывается.       Спустя минуту: – Я б_льше не пр_ду на ту кв____ру, на... Катись-к-Черту.       Наушники Филиппа так и остались нераспутанными в руках.       • Суббота •       Вышел на крыльцо. Пока ждал доставку мебели, увидел высокого, похожего на бету, парня. Тот пил кофе, курил, а когда ему позвонили, зажал сигарету в руке со стаканом и оперся спиной о лавочку. Пепельные волосы темнели ближе к корням. Фил тоже закурил, правда чуть не поперхнулся, заслышав больно знакомую речь.       – Да. Подменить Тома?.. Тогда требую надбавку. Я не наглый, я ценю свое время, ты ведь знаешь.       Покончив и с разговором, и с тлеющей почти у фильтра сигаретой, он зашел в подъезд.       Обоняние не подводило. Его сосед – омега. Нестандартной внешности, но в его вкусе. Фил невольно подчеркнул ещё несколько деталей: светло-серые глаза, стройный, чуть ниже ростом, предпочитает однотонные вещи с ремешками и заклепками, тембр голоса чертовски приятен, на руке есть тату, но не ясно до плеча или сгиба локтя. С незнакомцами у крыльца не любезничает. И самое важное…       Ф: «Вероятно… Скорее всего. Да точно!.. Нет преград для начала отношений».       Уголки губ вернулись в нейтральное положение. Ванильность, ударившая в голову, резко вытеснена скупой рациональностью.       Ф: «Дурень. Мечтатель. Раскатал губу! О повторных граблях не думаешь. Чужого мнения не спросил... Для начала найди повод для непринужденной беседы».       Переводит взгляд на свою ладонь и хмыкает.       Настоящее время       Возвращаясь домой поздним вечером, небезнадежный, тем не менее романтичный, небезрассудный, но заебанный плотным графиком альфа самонадеянно загадал океану звезд встречу с одной звездочкой.       И она действительно оказалась на том же месте, отправляя облачка дыма в ночное небо и держа в руках надкусанную плитку шоколада.       Филипп стал неподалеку, зажав сигарету в губах и сделав вид, что недостающего элемента ни в коем случае нет в карманах брюк и даже рюкзака.       – Сосед, у Вас зажигалки не найдется? – полюбопытничал он.       На что незамедлительно был отшит и оставлен в одиночестве.       На следующий день       Проверяя почтовый ящик с утра, омега обнаружил тьму шоколадок разных вкусов. На каждой имелась ободрительная открытка с красивым каллиграфическим почерком: «Подлецу всё к лицу, а значит и улыбка тоже», «КУСЬ» и рисунок котика, «Съешь меня!» и подмигивающий смайл, «Залог продуктивного дня и прекрасного настроения», «Не грусти – возьми и укуси»…       Сначала засуетился, не разыгрывают ли его. Хотел всё выкинуть или вернуть отправителю, вполне очевидному. Однако засмотрелся, дойдя до последней надписи с раскрасневшимися ушами и давя лыбу.       Вечером он специально не спешил уходить с крыльца, выжидая того, чье лицо в принципе до этого момента не разглядывал.       Хоть никакой пошлости и сердечек в содержании не таилось, но он осознавал, что этот жест явно не просто дружеский, с ним флиртуют, и ему, между прочим, давно не оказывали столь милых знаков внимания. Во всяком случае – ожидание не обходилось без тревожных мыслей, и как только альфа стал рядом, сосед сам не ожидал, насколько нервы сдадут.       – Я не из тех, кто дает за шоколадки, ясно блять? – замолк, начав продумывать пути побега, если незнакомец вспылит.       – Я ничего за них не требую, – улыбнулся на выдохе и сделал очередную затяжку, медленно выпуская пар. – Меня Филипп зовут, а Вас?       – Можешь обращаться на «ты», – интонация смягчилась, – но знакомиться я не обещал, – прислонился к белой колонне, подозрительно сверля взглядом то даль, то собеседника. Притягательного и тактичного даже в подобной ситуации.       – Скажи, а тебе нравятся только с молочным или с темным тоже?       – Зависит от настроения, – задумчиво буркнул, – из шоколада с большим процентом какао можно приготовить кексы или фондан. Но… Кхм… Неважно, – перебирает связку в поисках ключа от домофона. – Мне уже пора.       Дел в столь поздний час у него как раз не было, он собирался ещё раз обдумать и переварить всё, что произошло, по принципу «хорошего понемногу, сердечного не до инфаркта».       – Погоди минутку, там точно была одна такая, ты ещё не съел?       – Догадываюсь к чему ты клонишь, и мне это ничуть не нравится, – подавляет улыбку.       – Я бы с удовольствием попробовал, что ты приготовишь.       Ещё немного глядит в бесстыжие глаза, а затем исчезает за массивной дверью в подъезд.       Ф: «Сбежал».

***

      У них не было договоренности, альфе оставалось ждать, а омеге думать, стоит ли отвечать взаимностью, так что они не пересекались несколько будней.       «Я не буду угощать его», – после работы верный своим убеждениям мыслитель свернул в сторону тематических магазинчиков, где выбрал бумажные формы для кексов, прозрачные пакетики с лентой для печенья и десертную коробку, куда это всё уместит. Упаковка, усеянная звездами, напоминала о времени их встреч.       «Я не буду много печь», – на столешнице бокс из мини-кексов, кофейно-ванильных макаронс и печенья с шоколадной крошкой. К банту добавлена открытка «Кушай – не обляпайся».       «Я не вручу ему всё это, сам наготовил, сам и съем», – сидя на лавочке, докуривает третью сигарету на голодный желудок. Сколько бы он не пытался отрицать… Филипп ему бесспорно симпатичен, интересен, и бесит, и нравится, и опять по новой.       «О чем я только думал… Он мог и не выходить сегодня», – сместился к крыльцу, простоял ещё 20 минут, а завидев желанный силуэт, отвернулся, спрятавшись за колонной.       – Здравствуй, – бурчит подошедшему. – Даже если будет невкусно, ты обязан съесть, – почти не глядя протягивает пакет. Но тот не спешит забирать. Ладонь с подарком накрывает своей, а вторую переплетает пальцами, согнув в локте и прижав к колонне.       – Это правда мне? – в голосе искорки радости. – Сам приготовил? Для меня?       Доводит краснеющего под каждый хлопок ресниц омегу до мурашек: – Конечно сам, – шипит. – Я во многом хорош. Добавил ли я туда яду специально для тебя? Не сомневайся, – сжимает пальцы на его костяшках.       – Яд, поражающий в самое сердце, – прислоняет сплетенные ладони к грудной клетке.       – Тц, не зазнавайся, – щурит глаза.       – Примешь приглашение на ужин? Мне тоже есть чем похвалиться, когда речь заходит о кулинарных навыках. И я сегодня купил интересный купаж зеленого чая, не составишь ли компанию на дегустации?       – Нет. И не надейся, – живот предательски урчит.       – Я тебя и пальцем не трону, обещаю.       – Уже тронул, – указывает взглядом на руки.       – Это ведь ещё не красная карточка, будем честны?.. Хоть я не стремлюсь быть дисквалифицирован… Твои беспокойства оправданы, как же мне устоять перед таким очаровательным судьей, – щекочет подушечками ладонь, другой аккуратно перехватывает гостинец. – Но обмен явно неравноценен. Хочу как можно скорее это исправить. Что если… для спокойствия, как твоего, так и моего, ты отправишь друзьям координаты? Чтоб уж точно получилось сбежать от меня до того, как часы пробьют полночь.       – Тебе назло и отправлю, приготовься к допросу, – достает телефон. – Номер квартиры? (Двенадцать). Давно тут? Не видел тебя раньше. (В городе – да, в этом районе почти месяц. Можешь и сфотографировать, я не стесняюсь).       Прежде чем делает щелчок, альфа приобнимает его, становясь сзади, и наводит камеру на обоих.       – Чтоб были все опознавательные черты, – Фил смотрит в объектив, не успевший избрать эмоцию спутник на него, так и получился совместный кадр.       Из внешних отметил красивые скулы, темные прядки вблизи с фиолетовым отливом, в ухе есть пирсинг, в аромате… нотки любимого, традиционно-незаменимого напитка – кофе.       – Тц… Откуда в тебе столько фотогеничности, это нечестно, – отправляет сообщение. Собирается убрать телефон в карман, но уведомления приходят со скоростью света, а следом поступает звонок.       – Не подслушивай, – вздыхая берет трубку. Из неё доносится возглас, который сложно не услышать.       – Горячего свидания, Янушка! Но чтоб к утру твой зад был на работке! Со всеми подробностями, есть ли у этого красавца брат.       – Том, блять, угомонись или иди нахуй, – бросает трубку, ставит на беззвучный и прячет. – Мне слишком стыдно. Я не пойду к тебе, слышишь?       – Хорошо, Янушка, – придерживает дверь.       – Повторять не буду, зови меня Ян или познаешь кару небесную.

***

      – Значит, я сверху… – мигом добавляет, – живу.       – Верно, – хмыкает. – Добро пожаловать. Не волнуйся и озвучивай любые вопросы, если они возникнут.       – ..мгм, прям-таки любые? – хитро улыбается.       – Да, но не забывай, ответ может смутить отнюдь не меня. Вот гостевые тапочки, – ставит перед ним пару новых мягких плюшевых с черно-белыми котиками на всю поверхность.       – Мой маньяк оказывается предпочитает милые вещи, – уже довольно шагает за ним в ванную.       – На то я и маньяк, – останавливается в дверном проеме, вызвав смешок.       Помыв руки, перемещаются на кухню. Пакет с десертом остается на круглом обеденном столе. Пара прозрачных стаканов с толстым рифленым дном заполнена водой из графина. Фил уточняет вкусовые предпочтения гостя, закатывает рукава и начинает готовить. Его движения отточены, с ножом управляется ловко, делает сразу несколько дел, без запинки и путаницы.       – И не скажешь, что ты тут всего месяц. Видно, что любишь уют. У тебя даже полотенички с когтистыми-хвостатыми. Я случайно не увижу здесь домашнего любимца?       – Увы, моя вечная занятость не позволила бы мне уделять ему достаточно внимания, – чтоб отвлечь от ожидания с соблазнительно-аппетитными ароматами, ставит тарелку с закусками. – Что насчет тебя? – поинтересовался, хоть заранее и приметил, что на вещах ни шерстинки.       – Секрет, – опирается на ладони.       – И какие условия необходимо выполнить? – достает бутыль из мини-бара.       – Очень сильно понравиться мне, – внимательно наблюдает.       – Я буду стараться, – придает стейк огню.       – Фламбе, чтоб растопить мое сердечко? – сверкает глазками. – Хитро. Я зачту этот балл.       – Удивить тебя сложнее, чем я думал. Это как-то связано с твоей профессией или знанием хороших мест?       – И да, и нет. Было время, когда я работал кондитером. Сейчас даю волю фантазии в другом ремесле, и никто не ставит меня в рамки, как это было там... И что за претензия, вообще-то я в восторге от всего происходящего! Ты очень талантлив, – засмущался от того, насколько расслабился в его компании. – Кхм. Но остальных баллов не жди до оценки приглашенного критика. Твой черед признаваться, ты шеф-повар?       – И да, и нет, – подражает интонацией, пока красиво сервирует блюдо.       – Не томии, – гипнотизирует подачу своего ужина.       – Но ты ведь тоже не раскрыл всего. Надеюсь, твоя оценка будет высокой.       – Позволь одну вольность, – накалывает на вилку сочный кусочек, чуть остужает и держит на весу по направлению к нему.       – Насколько помню, яды – это твоя специализация. Но, заверяю, я безобиден в своей готовке.       Не успевает договорить, как Ян съедает порцию сам, недовольство сменяется блаженством, а затем он снова повторяет действие и ждет. Секунду спустя Фил притягивает его запястье, целует тыльную сторону ладони, следом шустро куснув предложенное.       – Моя оценка: 11 из 10, – омега улыбается, покусывая губу.       – Ты мне льстишь, – скользит ладонями по плечам и вниз, замыкая у сердца. – Я правда буду стараться… Понимать тебя. Без. Слов.       – Мм, сегодня, так уж и быть, Вы подкупили свое жюри, – прижимается к нему макушкой, руки вновь в нежности и тактильности.       – Знаешь, сейчас ты похож на котика.       – Который умеет шипеть и царапать, к сведению, – слегка надавливает короткими ухоженными ногтями.       Ф: «Проверить бы твои коготочки на спинке... Прости, я не пытаюсь торопить события, но ты вызываешь во мне столько неподконтрольного желания».       – А мурлыкать? – трепетно гладит по светлым прядкам.       Прикрыв веки, смущенно шипит в ответ.       – Очаровательный котенок, ха-ха. Злобная милота. Милое зло.       Он сел рядом, изредка за компанию покушаясь на закуски, и беседа продолжилась.       – Это ремесло связано с творчеством… Создаешь что-то своими руками?       – Горячо.       – Музыка?       – Прохладнее… Черт, стены здесь и вправду тонкие. Прости, если доставил неудобств своим недо-бренчанием.       – Прощу, если сыграешь и споешь как-нибудь для меня.       – Тц, ты вредный!.. И подлый!..       – Разве? – самодовольно улыбается. – Предположение следующее – ты художник.       – Тепло.       – Но работаешь не с картинами… И не с бумагой, деревом, сплавами металлов… Точно. Керамика! Ты у нас гончар.       – Угадал. В нашей обители три мастера: один устраивает мастер-классы для мелких чертят, терпения этому святому, другой часто занят гончарным кругом, я тоже преподаю, но для групп постарше, и продаю посуду собственного изготовления. Это самая посещаемая мастерская в нашем городе, поэтому дела идут на ура.       – А что с графиком? Для свиданий.       – Каждый месяц составляется новый. Не меньше двух выходных в неделю. Бывают исключения, когда требуется помочь или подменить других, но, не пойми неправильно, зачастую я задерживаюсь допоздна из-за реализации собственных идей. Я тоже приглашу тебя… на индивидуальное занятие.       Через некоторое время они перешли к чаепитию с десертом. Видя объемы приготовленного, Фил не скрыл удивления: «Запишем, не умеет упрощать задачки. Способен воплотить кондитерскую витрину с шедеврами из дома».       – Увлекся…       – Мыслями обо мне? – провокатор был заткнут печенькой.       Обсуждение приобретало разный окрас, от незатейливого флирта и до любознательности, за которой скрывалась серьезность.       – ..Что тебя привлекло? Раз ты решил подойти.       – Музыкальный вкус и… если позволишь говорить откровенно и не влепишь мне пощечину…       – За кого ты меня принимаешь? Я миролюбивое создание. Если собираешься рассказать о чем-то пошлом… так уж и быть, дерзай. И нет, я не девственник.       – У меня нет фетиша на девственность, – строят друг другу глазки. Медленно вздыхает: – Я слышал то, что не должен.       Ян помрачнел, предположив худшее недавнее событие.       – Стоны, – уточнил Филипп, улыбаясь. Он всё понимал, и не желал омрачать знакомство.       – Пошляк, – намеренно тянет слоги.       – Чертовски возбуждающие стоны. Но сейчас появляется всё больше других аспектов, делающих меня неравнодушным. Хочу продолжить узнавать тебя и быть интересным тебе, – произносит на одном дыхании: – Ян, давай встречаться.

***

      Сидят вполоборота. Руки постигает размеренность касаний. Подушечки пальцев справа налево проходят по всем фалангам, проникают меж, устремляются выше до кончиков ногтей и очерчивают гладкость.       Оказываются под мягкостью его подушечек и спустя мгновение испытывают царапающие полосы вдоль фаланг.       – То есть ты хочешь слышать мои стоны не одну ночь?       Плавная рокировка. Ладонь Яна замирает под его.       – Я хочу быть их вечной причиной.       В конец смущенный, прикусивший в улыбке нижнюю губу омега уткнулся лбом в сгиб локтя.       – А вне моментов близости будешь заботиться обо мне? – выглядывает. – На взаимно-инициативной. Не подпуская к шопенгауэрской грани, – прядки спадают на выразительные глаза. – Потому что если сегодня разовая акция, и у тебя в планах исчезнуть после первой ночи, то давай сделаем это без обманчивости ожиданий… – смотрит куда-то сквозь: – ..Ты ведь уже бывал в отношениях? Я вот устал испытывать всё самое горькое. У меня нет завышенных требований, но… ха-а… тепло… мне необходимо чувствовать себя в тепле, а не в холоде, когда я доверился человеку. И сегодня я согрет. Прости за меланхолию на ночь глядя.       Ян прервал контакт и сомкнул ладони у колен. Фил оперся локтями о стол, переминая фаланги.       – Расскажу тебе, а там уж делай выводы… Меня когда-то обвинили в том, что заботы от меня слишком много, и она уже по горло надоела. Что я весь такой липнущий, наблюдательный и внимательный, но почему-то… видя в этом не проявление серьезных намерений, чувств, любви, а лишь плотские желания. Мне всего 22, конечно у меня высокое либидо! Было бы странно, если б диагностировали наоборот. Но, черт возьми… Разве плохо подходить друг другу во всех аспектах.       Не успел договорить, как Ян развернул его к себе, придерживая за скулы, и поцеловал в уголок губ.       – Мм, может за тобой замечали сталкерство? – смотрит из-под полуприкрытых век. В интонации озорство.       – Боюсь разочаровать, но у меня не столько свободного времени, хах, чтоб маяться подобным, – водит рукой по его спине, вызывая приятные ощущения. – Но я действительно хочу, чтоб тот, кто мне нравится, часто улыбался, поэтому я сделаю всё возможное для этого. Хотя о правильности действий говорить не мне.       Гипнотизирует губы, а следом приближается, испытав сливочный привкус. Медленно сомкнув свои, кончиком языка подразнив верхнюю губу, а затем прикусив нижнюю и вновь прижавшись с давлением в поцелуе.       – Актуально ли предложение остаться у меня с ночевкой? В любой время можешь изгнать меня на диван.       – Поцелуй перед сном ты уже получил, – смущенно бурчит Ян. – Это твоя награда на ближайшие 24 часа.       – Мой милый омега, Вы бываете слишком строги.       – Мой дражайший альфа, Вам необходимо проводить меня… иначе два создания, не получившие заслуженные вкусности и общение в конце дня, проклянут нас обоих.       – Двое? Ты у нас папочка?       – Тц, повернется же язык.       – И как они выглядят?       – Один альбинос, другой пятнастый.       – Это ведь не змеи? – уточняет настороженно.       – В их цепочке есть такие, ха-ха-ха. Боишься?       – В случае чего я тоже окажусь в цепочке? – ужасается, вызвав смешок.       – Несомненно.       Когда они переместились на лестничную клетку, Ян развернулся, замерев будучи на ступеньке выше. Филу не понадобилось объяснений, чтоб разместить его руки у себя на плечах, а самому прильнуть, изучая омегу взглядом. Пальцы стали щекотать прядки на затылке. Объятие без слов продолжалось несколько мгновений.       – Напишешь мне после душа?       – То есть видеозвонки во время душа запрещены?       – Тц, извращенец, – устраивает беспорядок на голове и убегает.       В уведомлениях телефонов отображалось сообщение за сообщением. Оба были в кроватях, но никто не хотел завершать разговор – легкий, остроумный, с юмором и узнаванием друг друга – первым.       По итогу омега и альфа ворковали обо всем на свете вплоть до сигнала будильника.       Утро. Рабочий будний       – Судя по синякам, нашего Янчика пытали всю ночь.       – Иди-ка ты, Том, на...       – Смотря на какой. Воображаемый меня не устроит.       – Подскажи, когда ты успел стать таким бессовестным?..       – Когда ты не додумался подумать о себе и взять отгул, друг мой.       Выходной       У одного возникло желание поцеловать с порога, а у другого – не отпускать из своих пленительных рук и губ, с жадностью ощупывая каждый участочек, недоступный ранее, насыщаясь феромонами и не подавляя свои, ревностно, с целью перекрыть все сторонние ароматы, посмевшие оказаться на его омеге.       Вжимая лопатками в стену, ненасытно касаясь ягодиц. Приподняв и усадив на тумбу, стягивая рубашку с футболкой, а следом вынудив крепко обхватить бедрами.       Стойкий, маняще-кофейный аромат альфы ударял в голову. Пока тот собственничал у шеи, Ян непроизвольно начал тереться о него областью паха. Фил чувствовал это и решил подразнить, застыв в паре миллиметров от губ. Серые мечтательные глаза омеги требовали возобновления ощущений, аккуратный носик огладил его.       – Неужели, – губы еле соприкасаются во флиртующем темпе, – тебе достаточно поцелуев?.. – смещается левее и прикусывает мочку.       – ..ха-а.. Не провоцируй меня, – мнет ткань у плеча, – Ты тоже… стал тверже, – судорожно выдыхает у скул.       Надменно усмехнувшись, альфа подхватывает его и несет в направлении спальни, не забывая обжигать шепотом: – Твои кончики мокрые. Спешил ко мне сразу из душа?       – мхх… не правда, я всегда… – испытывает мурашки от линии, выводимой языком, – нхх, я люблю нежиться в ванной по утрам, – голос дрожит.       – Давай сделаем это совместной традицией, – опускается вместе с ним на кровать, тут же прильнув в разгоряченном желании к губам.       Простынь мялась и вновь разглаживалась под давлением тел, кардинально сменяющих положение. Очередной раз позволив омеге нависнуть сверху и быть инициатором достаточно трепетного, нежного поцелуя, Фил задал ритмику его бедрам и, не допустив передышку, удержал того за затылок, жадно сплетаясь с языком.       – ..хХа-а, – их кончики скрепляла пошлая слюнка. Разорванная рывком.       Обманчивая мягкость губ у плеч и запястья сменялась чередой засосов у шеи и ключиц. Альфа был ненасытен, и его было много. Учитывая интенсивность феромона с нотками ликера, его омега был возбужден до предела.       – Ты такой развратный, – выпрямившись, любуется им. – Твой аромат опьяняет, – плавно поддевает резинку белья. – Здесь ты тоже сливочный?       – Ч-чт… погоди… ахХ.. н-ха..хХ..       Ян не успевает опомниться, как его накрывает смущение, стыд и удовольствие. Шипение сменяется на глубокие вдохи и медовые стоны.       Отстраняется с пошлым хлюпом и краткой усмешкой: – Хочу (скользит по стволу языком) попробовать тебя (обхватывает нежно-розовую головку) всего (горячо выдыхает). Нельзя? – облизывает уздечку и тут же устремляется губами вниз, беря член максимально глубоко.       Омега пытался кусать губы и всячески приглушать стоны ладонью, но вскоре забыл, как сдерживаться, зарывшись пальцами в пряди альфы. Он даже не просек, с какого момента его начали растягивать пальцами.       Нагло подглядывая за реакцией, Фил не сбавлял темп, а следом, сотворяя ротиком вакуум, сконцентрировался на головке. До степени, когда Ян окончательно забылся.       Облизнув языком верхнюю губу, он приподнялся: – Ты так быстро кончил, милаш, – покрывает свой член смазкой, оставшейся на ладони, а после смыкает бедра и трется, задевая обильно сочащуюся дырочку и проникая между теснотой ляжек.       Всё, что ранее ощущалось лишь через одежду, теперь было в прямом контакте.       – х-аа… Тц, ты… – Ян хотел возразить, но смешивающиеся ароматы подавляли волю. Обратив внимание на крупный стояк, всё, о чем он мог думать, это по-новому нарастающее возбуждение с желанием прочувствовать обладателя этих размеров глубоко внутри.       – Может мне стоит периодически вытворять это с тобой? – кусает коленку, прижимает согнутые ноги к торсу и снова надавливает головкой на проход.       Его омега заерзал, подаваясь навстречу. Ножки раздвинуты шире. Во взгляде непристойность.       Проникнув лишь на пару сантиметров, альфа услышал протяженный стон.       – Настолько сильно хочешь? – медленно качнул бедрами, погружаясь глубже, и повторил движение.       – Х..хочу…мгм…хаХ.а..       – Но это не только твое желание, – резкий толчок до середины и стон, похожий на вскрик. – Черт возьми, ты очень узкий, – склоняется, отвлекая на свои губы, при этом сохраняя малую амплитуду. Поцелуи ласковые и воздушные, пальцы заводят локоны за ушки. А спустя мгновение он действует увлеченно и хищно, пока его омега не расслабляется, будучи способным принять его полностью.       – Выполнять лишь твои желания – нечестно, согласен?       Подушечки гладят шею, задевая кадык, спускаются к соскам, вычерчивая полумесяц, достигают бедер и, ускорив темп, притягивают их к себе на колени, входя большим упругим членом до упора.       Под сменившемся углом Ян реагировал острее. Прерывисто-сладкие звуки из его уст заводили. Смазка покрывала всю длину.       Толчки стали размашистее, а вдохи хаотичней, когда Фил начал удерживать его за запястья.       Рукам хотелось иметь доступ ко всем сочным участкам, поэтому, потянув на себя, он усадил Яна сверху, выходя лишь на несколько сантиметров и резво насаживая его обратно.       Веки прикрыты, он немного наклонен, сжимая ладони поверх рук альфы. Боясь отпускать того. Некоторое время ему позволили самостоятельно устанавливать размеренность такта.       Омега ерзал, почти не приподнимаясь. Пальцы гладили его ребра, словно пересчитывая, щекотали линию позвоночника, вынуждая сильнее выгнуться в спине, оставляли быстропроходящие полосы на талии и бедрах, сменяя подушечки на впивающиеся от удовольствия ногти.       – Ты напрашиваешься, – Фил шлепнул его по ягодице, наращивая инициативу.       Стоны на тон выше. Плечи дрожат. Взгляд затуманен. Омега опускается, зарывшись пальцами в подушки у изголовья. Смазка сочится по бедрам. Внутри невыносимо жарко.       – Ох, так я упираюсь в приятную точку?.. – ладони сжали упругие ягодицы.       Альфа в темпе двигает собственными бедрами со шлепками ударяясь об ягодицы. Член виден до головки и вновь вонзается в тугие разгоряченные стенки.       Руки заведены за спину. Под бешенное сердцебиение Ян стонет у его скул. Его голос хриплый. Член ежесекундно упирается в матку. Он становится больше. На нем образуется узел. В этот момент омега забывает, как дышать.       Всплеск спермы на плоском животике. Омега уложен на бок, его дырочка всё ещё заполнена. Вязкая жидкость стекает по бедрам обоих, пачкая простынь.       – Ты и вправду вкусный, хаа, – Фил не перестает испытывать бледную кожу покусыванием, а после зализывать яркие следы столь чувственных участков. – И не надейся, я тебя никуда не отпущу.       Комната пропитана ароматом вожделения, кофе и сливочного ликера.

***

      – Это был первый раз, когда мне делали минет, даже не предупредил, дурак!.. – ошеломил альфу, склонившись в сторону, прячась за ладонями. Потом выглядывает из-под раздвинутой пятерни, хватает подушку и кидает в его сторону.       – Правда-правда? Тогда нам точно необходимо повторить, – обнимает своего милого-неугомонного.