Тур с привкусом саке и драмы

Место действия: закулисье, гостиничный номер, ночь, поздний тур. — Я не просил этот халат, — холодно сказал Гакт, стоя в дверях гостиничного номера. — Я заказывал чёрный. А это… это что? — Это «нечаянно белый», — не моргнув, ответил Ю, развалившись на диване с чашкой мятного чая, как будто он тут не виноват в сплошной катастрофе последних суток. — Ты что, теперь монах дзэн? — хмыкнул Такуми, выныривая из ванной с полотенцем на голове и осуждающе глядя на белоснежный халат в руках Гакта. — Или ты решил визу поменять, а нам не сказал? Гакт бросил на них взгляд, который в другой жизни выжигал бы города. — Вы оба — наказание богов. — Спасибо, мы старались, — синхронно сказали Ю и Такуми. Тишина повисла. Потом Ю, глядя в телефон, небрежно бросил: — А знаешь, тебе бы и правда пошло. Белый. Такой… чистый. Невинный. У Гакта дёрнулся глаз. — Ю. — Да? — Закрой рот. — Только после того, как ты скажешь «пожалуйста». Такуми фыркнул, пытаясь не расплескать остатки воды с волос, и отошёл к мини-бару. — Вам обоим нужен секс. — Спасибо, капитан очевидность, — прошипел Гакт. — Ну так чего ты не просишь? — ухмыльнулся Ю, поднимая брови. — Я ведь любезный, если захочешь. — Мне проще задушить тебя халатом. Белым. Чистым. В этот момент кто-то в коридоре уронил поднос с посудой. Наступила философская пауза. *** *** *** «Проспали, потому что Ю — долбаный алхимик» (Место действия: гостиничный номер. Утро. Интервью с прессой должно было начаться 20 минут назад.)

— Ты заменил кофе на саке?! Гакт стоял на кухонном уголке, в халате (чёрном, спасибо богам), с выражением человека, который вот-вот превратит всю гостиницу в безалкогольный монастырь. — Ну ты ж говорил: «Сделай что-нибудь, чтоб я проснулся». Вот я и сделал, — Ю лениво потянулся на кровати, одной рукой придерживая телефон, другой гладя кота. Чужого. Из коридора. — Ты — химическая атака в обёртке из эстетики. — Благодарю. Я старался. Такуми вынырнул из ванной, всё ещё в пене, как разъярённая нимфа: — Нам звонили из пресс-центра. Мы проспали интервью. — Ты взял трубку? — спросил Гакт. — Я сказал, что ты медитируешь. — В пене?! — Нет, я был в пене. Ты, по их версии, на крыше, в позе лотоса. Ю захихикал: — Ммм, я бы посмотрел на тебя в позе лотоса. — Я бы посмотрел, как ты жуёшь собственные носки. — Извращенец. — Заткнитесь оба, — устало вздохнул Такуми, втирая в волосы полотенце. — У кого из вас был будильник? Наступила тишина. Затем Ю: — Я поставил его на «не беспокоить». — Ты поставил БУДИЛЬНИК на «не беспокоить»?! — Ну, я не хотел, чтобы он тревожил моё внутреннее равновесие. — Твоё равновесие — это трагедия для логики. Гакт обернулся к зеркалу, посмотрел на своё отражение и проговорил: — Я лучший вокалист в этом туре. Я уважаем. Я талант. Я не убью Ю. Я выше этого. — Но если убьёшь — я дам алиби, — тут же отозвался Такуми. — Спасибо, брат. И где-то внизу, у входа в гостиницу, журналисты продолжали ждать… …с табличкой «GACKT Sama» и всё уменьшающейся верой в человечество. *** *** *** *** «Интервью, ложь и васаби в глаз» (Место: зал гостиницы, интервью идёт. За столом: Гакт (потрясающе собранный), Ю (слишком бодрый для утра), Такуми (голодный и тихо яростный). Перед ними — журналистка, милая, но слишком внимательная.) — Расскажите, пожалуйста, как проходит ваш тур? — Спокойно, вдохновенно, духовно, — отвечает Гакт, не мигая. — Прозревательно, — добавляет Ю, кивая так, будто только что с буддийского рэйва. — Как удар палочкой по жопе, — бурчит Такуми, заливая в себя чай. Журналистка улыбается слишком вежливо, делая пометки. — А как вы восстанавливаетесь после концертов? — Медитируем. — Саке. — Спим лицом в кимоно, — честно сообщает Такуми. — А какие у вас конфликты внутри команды? — Мы все — одна душа, — Гакт скрещивает руки, взгляд будто он сейчас заведёт культ. — Иногда душа хочет придушить Гакта, — Ю пьёт воду, не глядя. — А однажды он пытался задушить меня халатом, — добавляет Такуми. — Но неудачно. Халат был белый. — Ю был бы красивым трупом, — Гакт невозмутим. — А вы часто спорите? — Нет. — Постоянно. — Сегодня — да, — выдыхает Такуми, глядя на маленькую тарелочку с суши, оставшуюся на подносе. Ю тоже смотрит. Гакт уже начал тянуть палочки. — Ты уже ел, — медленно говорит Такуми. — Ты ешь как строитель в отпуске, — парирует Гакт. — А ты — как будто суши тебе выдали по знакомству с богами, — кидает Ю. — Парни, — журналистка хлопает по бумаге. — Вы на интервью. — Мы на грани войны, — шепчет Такуми. — Суши важнее, чем слава, — добавляет Ю, хватая один кусок. — Убери руки, Ю. — Сделай мне массаж — и подумаю. … Через десять секунд Ю шипит, утирая глаз — туда каким-то образом попал васаби. — Я ж говорил: не нарывайся на его палочки, — философски заключает Такуми. — Ты же тоже хотел кусок, — отвечает Гакт, спокойно жуёт. — Я — стратег. Я ждал, когда вы убьёте друг друга. — Ну и как, доволен? — Могло быть зрелищнее. *** *** *** «Солнце, суши и то, что не сказано» (Место: крыша отеля. Вечер. Всё стихло, только город гудит где-то внизу. После интервью, после суши, после васаби и фейспалма.) Гакт всё ещё молчал. Ю — тоже. Он стоял рядом, как будто случайно, но плечо всё ещё касалось руки. Не сдвинулся ни на миллиметр. — Ты дрожишь? — тихо, почти насмешливо спросил Гакт. — Нет. — Врёшь. — А ты — всё замечаешь. Гакт повернулся к нему полностью. Их разделяло сантиметров двадцать. И ни одного предлога. — Скажи «нет», и я сделаю шаг назад. Ю прикусил губу. Похоже, впервые за долгое время он не знал, что сказать. Это был не поцелуй, не признание, не угарная шутка. Это был момент, который нельзя было развидеть. — Я не хочу, чтобы ты отступал. — Тогда не смотри на меня так, — сказал Гакт, голос уже хрипел. — Как? — Как будто ты знаешь, что я сделаю, и всё равно хочешь. Ю не отвёл глаз. — Так и есть. И когда Гакт склонился ближе — это не было нежно. Это было осторожно, но точно. Без спешки. Как глоток чего-то давно желанного. Губы в губы. Дыхание в дыхание. Пальцы в волосы. И ни одного «если». Они поцеловались так, как будто делали это не впервые. А просто — наконец-то. Потом — пауза. Контакт разорвался. Но не связь. Ю молчал. Гакт посмотрел в его глаза и тихо выдохнул: — Спрашивай. — Почему сейчас? — Потому что если бы ещё раз увидел, как ты уходишь, — я бы всё-таки выбросил тебя с этой крыши. Ю усмехнулся. Грустно. — Тогда, может, стоит попробовать не уходить? — Попробуй. Только не говори об этом завтра. *** *** *** «Дорогой дневник, мои друзья — идиоты» (Место: всё та же крыша. Но уже не только их двое.) — Я же говорил, что эта крыша проклята. Ю резко отпрянул. Гакт поднял бровь. Такуми стоял в проёме, держа в руках чашку зелёного чая и лицо человека, который увидел слишком много и не за это получает гонорар. — Я пришёл просто… просто подышать воздухом. А теперь вдыхаю феромоны. Отлично. — Ты подкрался, как маньяк, — буркнул Ю, поправляя волосы. — Я бы сказал «изящно вошёл в драму». Такуми подошёл ближе, отпил чай и не сводил с них глаз. — Так. Значит, вы теперь… — Нет, — сразу сказал Гакт. — Да, — одновременно сказал Ю. — О, прекрасно. Шизофазия в прямом эфире. Он сел на край стены, поставив чашку рядом. — Вы знаете, я много чего ожидал от этой жизни. Например, что меня однажды номинируют на «Лучшую выносливость рядом с идиотами». Или что Ю купит себе мозг. Но не это. Ю попытался сказать что-то, но Гакт, без тени паники, перебил: — Мы ничего не скрываем. — Да вы, блядь, светитесь, как витрина с секс-игрушками. Ю хихикнул. — А ты ревнуешь? Такуми поднял на него тяжёлый, очень длинный взгляд. — Ю. Если бы я тебя ревновал — ты бы уже лежал, завёрнутый в салфетку, как неудачный нигири. — Ммм… секс и смерть — моя любимая эстетика, — мечтательно сказал Ю. — Знаете, что я сделаю? — вздохнул Такуми. — Я сейчас встану. Пойду. Зайду в номер. И сделаю вид, что это был просто дурной сон, вызванный зелёным чаем и отсутствием нормального сна последние трое суток. — А если мы потом зайдём и… — Только если вы принесёте мне суши. И мозг. Один на двоих. Он ушёл. Но перед уходом ещё раз обернулся: — И не трахайтесь на крыше. Я серьёзно. Там видно с соседнего здания. А там бабушка на балконе. Я с ней здоровался. Не портите ей вид. *** *** *** Бонус-сцена: «Из записок Такуми: том I. Крыша. Деградация. Ю.» (Писано от руки. Почерк ровный. Линия нервная.)

02:13. Поднялся на крышу, чтобы попить чай и подумать о жизни. Нашёл Гакта и Ю в позиции «только не называй это свиданием». Они стояли так близко, что воздух между ними можно было упаковать в пакет и продавать как феромоновый освежитель. Гакт глядел на Ю, как на проклятие, от которого отказался — и сразу же пожалел. Ю смотрел на Гакта, как на человека, с которым он уже переспал в голове 327 раз, 128 из них — на гастрольной кухне. 02:16. Они поцеловались. Мои внутренние системы выдали ошибку 404: «гетеро-дружба не найдена». 02:18. Подал голос. Был встречен с выражениями лиц «мы невинны» и «ну, как бы, да». Я устал. Я не то чтобы шокирован. Я просто… …вынужден это запоминать, потому что кто-то же потом будет объяснять это фанатам, когда они найдут улики. Ю предложил мне ревновать. Я мысленно закинул его в суши-ролл и скормил чаёвой черепахе кармы. Гакт, конечно, как всегда, смотрит на всё с видом Будды, которому подложили в храм фаербол. 02:23. Ушёл. Чай остыл. Мозг — тоже. Пишу это, лёжа в кровати. Слышу шаги за дверью. Если это они — я спрячу лицо в подушку и притворюсь мёртвым. P.S. Если меня завтра не будет на завтраке — ищите меня в баре или в монастыре. P.P.S. И пусть не трахаются на крыше. У бабушки напротив слабое сердце. И хороший бинокль.