Часть 1
11 апреля 2025 г., 01:04
С момента казни Папы Эмиритуса третьего не прошло так много времени, потому прошлые гули ещё существовали, хоть и готовясь вскоре исчезнуть. Это мысль угнетала, заставляла впадать в печальное отчаяние, не отпускающее ни на секунду. Оно лишь усиливалось, нависло в тишине, когда все они сидели в общей комнате, сплетя руки в замок, опустив головы. Это было необъяснимое, молчаливое, общее и ужасно изматывающее отчаяние. Все сейчас были подавлены, за исключением бывшего кардинала. Он вовсю праздновал свою новую "должность", да веселился там так, словно недавно не отрубил голову своему собственному брату. О, это действительно было омерзительно, даже для демонов, которым Терцо стал настоящим отцом, несмотря на все его сложности характера. Хотя для одного из гулей Эмиритус III стал несколько более важным. Даже не так, он стал его смыслом.
Омега не выходил из своей комнаты уже на протяжении месяца, из-за чего остальные гули беспокоились ещё сильнее. Он никому не открывал, даже время от времени приходящему кардиналу. Омега закрылся в своём мире поглощающего траура, проявляющегося сначала в виде громких, забирающих все силы истерик, а после давящего чувства ранее чуждого ему одиночества, безмерно огромной печали и тоски. Днями, ночами на пролёт Омега сидел на кровати, держал в руках фотографию улыбающегося возлюбленного и давал волю нескончаемым слезам, капающим на бумагу, одежду и простынь. Гуль прижимал изображение к себе, прикладывал к губам, прикрывая глаза, представляя перед собой живого Терцо, который вот-вот обнимет его, и он почувствует прикосновение Папы. Только этого не происходило, как бы не работало самовнушение. От этого горечь потери усиливалась, хотелось кричать, да сил не было, а голос уже сорван. Потеря любимого человека уничтожала, она растоптала всё, что так аккуратно строил Омега. Весь его внутренний мир, все его планы и стремления, все его чувства и ощущения были затоптаны, сожжены, уничтожены. От осознания этого отчаяние накатывало ещё сильнее. И он не мог сделать с этим ничего, гуль окунулся в свой траур без возможности вынырнуть...
В один из вечеров в дверь снова постучали, и не один раз. Омега ударил кулаком по деревянной поверхности тумбочки, вставая с кровати. Таким настырным обычно был кардинал, гули через пару минут уходили. Выдохнув, гитарист пошёл к двери. Его печаль плавно переплывала в гнев, вызывающие желания втащить мужчине. Это он и собирался сделать. Рывком открыв дверь, Омега почти устремился в его сторону, однако почти сразу же он остановился, замерев. По щеке вновь потекла слеза.
Перед ним стоял никто иной как.. Терцо. Он мягко улыбался, глядя на гуля. А после протянул руку и аккуратно смахнул слезу. Омега вздрогнул, ощутив касание. В голове появилась мысль о том, что он сошёл с ума, но мужчина быстро её опровергнул, обняв его.
- Ты в здравом рассудке, Омега, - тихо произнёс Терцо, прижимаясь к нему. - Пойдём, зайдём, и сядем как раньше..
Они зашли внутрь, закрывая дверь на замок, и прошли в спальню. Омега, не отпуская руки Терцо, сел на кровать, утягивая его за собой. Папа устроился рядом с ним, положив голову ему на плечо.
- Скажи, как?.. - голос дрожал, чёртовы слёзы всё равно текли.
- О, это совсем неважно, - Терцо лишь улыбался, вытирая их, нежно поглаживая мягкую кожу. - Главное что я рядом, не так ли?
Гуль молча соглашался, прижимая мужчину к себе, целуя в макушку. О, как же он хотел пообещать себе никогда больше не отпускать его, куда бы он не собрался, что бы не случилось.. Да только не мог. Он словно понимал, что эта встреча была ненадолго. И оттого становилось ещё ужаснее, было страшно вновь потерять того, ради кого живёшь, того кто был и является твоим смыслом, твоей жизнью. Того, без кого ты не представляешь своё существование. Терцо чувствовал это, оттого поджимал губы. Он сел чуть повыше, голова гуля легла на его грудь. Мужчина поглаживал его по волосам, молча слушая тихую истерику, в какой-то момент смахивая собственную слезу. Ему сейчас тоже было нелегко, но его печаль была скрыта маской улыбки, пеленой чужих надежд. Терцо прикрыл глаза, облокачиваясь о гуля, касаясь губами его макушки. В какой-то момент он приподнял на себя его голову и подушечками пальцев вытер его щёки.
- О, Омега, не нужно.. Твои слёзы не стоят меня, - он поджал губы, стараясь также мягко улыбаться, сдерживая подступающий к горлу ком. Омега же вновь прижался к его груди, рвано выдыхая, сжимая пальцами его одежду, оставляя на ней небольшие мокрые пятна.
Было тихо, из окутывало собственное молчание. Оно было странным, давящим и успокаивающим одновременно. Терцо понимал, что гулю нужно выплеснуть всё, что накоплено, чтобы стало хоть немного легче. Он справится сам, а Омеге нужна его помощь, и он её предоставит чего бы ему это не стоило.
Через время, долгое время, Омега закрыл глаза, постепенно расслабляясь, после проваливаясь в беспокойную поверхностную дрёму. Терцо, заметив это, обнял его чуть крепче и прошептал:
- Омега.. Всё будет в порядке, я обещаю тебе. Просто не плачь, прошу тебя, не плачь. Твои слёзы из-за меня - худшее, что я мог бы видеть. Я сделаю ради тебя всё, клянусь, я постараюсь.. Только не плачь, хорошо? - он сделал небольшую паузу, улыбка всё не спадала с лица, несмотря на собственные слёзы. - Омега, мой дорогой Омега.. Я люблю тебя.
После этой фразы он закрыл глаза, откидывая голову назад, и медленно, мучительно по частицам осыпался пеплом, уносимым ветром. Зато голова гуля плавно и мягко опустилась на подушку. Даже сейчас он постарался..
