«Жуткая вещь — переезд. Не знаешь, где найдёшь, где потеряешь».—
Скотт Вестерфельд.
Подготовка к переезду в другую страну проходила сложно. Он сказал даже слишком сложно. Ведь он не просто какой-то восемнадцатилетний парень, у которого обычная семья, которая попросту о нём переживает. Нет. Он — восемнадцатилетний парень, сидящий во главе Сияния, главного органа исполнительной власти в новой Империи, — а его друзья, такие разношёрстные и разновозрастные сидят во главе власти, заваленные множеством кип бумаг, кружек с черной, ядерного цвета и вкуса субстанцией, а также с кучей проблем, которые за год они не могли решить и искоренить полностью. А переезд самого младшего из глав в другую страну лишь добавило им нервов.
Лололошка, конечно, ожидал, что будет непросто, но не думал, что настолько. Они всё путали, переделывали по несколько раз, даже когда-то Радан принёс бутылку спиртного, вместо проекта, в котором он должен был рассказать о дальнейших планах по увеличению разведения скота и добычи их в качестве пищи. Бутылку, кстати, отобрала Райя.
Это всё в некоторой степени влияло на его подготовку, ведь перед большими изменениями в его жизни, он должен, нет, даже обязан исполнить, подписать, выслушать и доделать все свои дела в Империи, лишь бы все, на данный момент, чтобы все текущие и будущие дела были налажены и не требовали лишний раз отвлекать малыша Ло.
И, всё же, он справился. Последний неподписанный документ лежал на чистом рабочем столе, пока Лололошка, сгорбившись над сумкой, складывал туда вещи. Футболки, штаны, трусы, книги, фото, зарядки, бутылка коньяка, камера, тетради, ручки. Он ещё раз посмотрел все предметы, которые разложил в сумке. Как будто он что-то лишнее положил. Ло благополучно убрал книги, вспоминая, что его имплант, при необходимости, показывает экран со всеми возможными чатами и прочей ересью, на которую он давно не обращает внимание. А на импланте, к счастью, показываются не только чаты, но и тексты книг.
Закрывая сумку с характерным звуком, он с облегчением вздыхает, смотря на пустующую стенку над кроватью. Некогда на ней висели фотографии разного содержания: от обычных закатов, рассветов и красот природы до совместных фото глав Сияния. Особенно он любил их последнюю фото, сделанную после их победы.
Они стояли на сцене, где некогда проходил фестиваль Газировки, наполненный весельем и газированной водой. В центре всея события стояла Райя Абер с гордо поднятой головой. Уверенным голосом она твердила народу об окончившейся гражданской войне в их пользу. Рядом с ней стояли другие Главы, излучающие всем своим видом счастливую, но мнимую усталость, они рады концу этого беспорядка. Кейт, Калеб, Радан, Кавински, Шэрон и Хэйли. Они все улыбаются на фото, смотря людям в их лица, наполняющиеся с каждым словом нового наполняющиеся с каждым словом нового правителя надеждой на светлое будущее. Лололошка, хоть и не был на фотографии, но радостно махал рукой из толпы и веселился с другими, такими же как он, детьми, узнавшие о войне и пережившие её. И он, конечно же, не забыл перед своим организованным весельем сфотографировать их на свой старый, слегка поломанный фотик.
После этого случая Кавински подогнал ему новый фотик, трепля волосы мальчугана и нежно смотря на сопротивляющегося от ласк подростка.
Лололошка перевёл взгляд на стол, где лежал документ. Это его, на данный момент, последний документ, завершающий его дела в Империи. Ему даже как-то не верится. Спустя месяц работы он всё же смог добиться таких хороших результатов. Он встаёт с пола, опираясь об стол локтем и берет ручку, глазами проходясь по документу.
Не то чтобы ему доверяют мега-важные или супер-секретные документы, которые в обязательном порядке надо читать. Точно нет. Он как склад для всего подряд. И для строительства, и для какого-то спонсорства и просто какие-то просьбы граждан. Ему совершенно не обидно, вовсе нет. Ло знал, что из-за его достаточно юного возраста, в отличии от других Глав, ему не будут давать очень много документов, а особенно сверхурочных и которые нужно подписать немедленно. От его отношения к ним, конечно, их и поднакопилось предостаточно.
Он неловко чешет ухо ручкой, но всё же подписывает его, радостно улыбаясь обычной бумажке. Первое его достижение после войны, собраться и подписать все бумаги. Даже если это ради переезда и это было просто необходимо. Неважно. Он отмахивается от своих мыслей, хватает документ, выбегает из дома и начинает бегать по дорожкам, прощаясь со всеми жителями
И, конечно же, в последнюю очередь, он идёт к новому комиссару этого поселения и его непосредственному заместителю.
Если к комиссару он идёт отдать бумаги, пожать руку и поблагодарить за то, что тот занял его место, то к его заместителю он идёт с более важными и личными целями. Он был с ним с самого начала создания поселения и до сих пор находится на посту. И Ло ему очень благодарен за всю помощь, за организацию и за советы. Он был, да и остаётся, близким человеком.
Подходя к зданию, где живёт новый комиссар, Лололошка вытягивает руку, сжимая ее в кулак, и аккуратно стучится.
— Это Лололошка! — громко представляется голос мальчишки, когда-то бывший комиссаром этой деревушки. Переставая стучать по двери, он слышит тяжёлые шаги сапог, медленно приближающихся ко входу. Дверь открывается и из неё выглядывает мужчины средних лет. Тёмные, прямые волосы, длинная борода, перекрывающая половину толстой шеи и карие, ясные и добрые глаза, смотрящие на парня с удивлением. Не каждый день к тебе заходит парнишка, являющийся Главой Империи.
— Ого, Лололошка, ты чего это пришёл? Решил навестить али как? — он выходит из дома, полностью показываясь своему собеседнику.
— Я по-другому делу. С этого момента все мои обязанности переходят к вам официально! — он показывают недавно подписанную бумагу, отдавая её полностью полноправному хозяину поселению Лололошки. Дедушка с удивлением смотрит на бумагу, внимательно её читая и не упуская ни словечка из него.
— И вправду... Это значит, что ты уезжаешь в другую страну? — он кивает тому, опуская бумагу и держа её пальцами.
— Ага! Я успел ровно к своему отъезду и я горжусь этим! — Ло ярко улыбается, показывая палец вверх. — Сегодня уеду в столицу, а завтра буду ехать уже в Хэнфорт.
Беренгарий поднял уголки губ и без лишних слов потрепал парня по голове, желая ему удачи в своих свершениях. Ло замер, наслаждаясь этими мимолётными поглаживаниями. Не каждый день он получал подобные знаки внимания. Он закрыл глаза и приулыбнулся, от чего у него показался клык.
Они прощаются, и, как говорил он себе, завершают встречу крепким рукопожатием. Шагая по тропинке, он чувствует удовлетворение и спокойствие после этой встречи. Все его бумажные долги и занятия закончены, остаётся забрать сумку и бежать со всех на автобус. Но кое-кто его останавливает на пути к этому.
Мужчина, что стоит в строительной форме, усердно бьёт молотком по гвоздю, вдавливая его в крепкое дерево, чтобы оно держало новое здание. Лололошка смотрит на старающегося рабочего, на мгновение забывая обо всём. Из-за пронзительного взгляда на его спине, мужчина поворачивается к нему, радостно для себя что-то отмечая и начиная улыбаться.
— Ой, Лололошка, какая встреча! — Лионель закрепляет инструмент на своём ремне, подходя к Главе и трогая того за плечо. Лололошка отмирает, с той же радостью смотря на строителя. — Есть какие-нибудь новости?
— Есть! Я закончил с делами и скоро поеду в другую страну! — отмечает Ло, закрывая глаза с гордостью поднимая голову. Но спустя пару секунд, не дождавшись реакции, он открывает глаза и видит подавленное лицо. — Лионель?
Глаза заместителя наполняются слезами, он крепче сжимает чужие плечи, пытаясь подавить свои эмоции. Вздыхая, унимая грустные чувства и посматривая в глаза удивлённого парня, он всё же реагирует на его слова.
—
Ты молодец. — из него вырываются два тихих слова, от которых начинают течь слёзы. Лололошка прижимает взрослого к себе, гладя того по спине и чувствую каждое его движение. Парень понимает, что ему сложно. Столько лет пробыть с подростком, уча его полезным вещам и помогая ему со всем, чем можно. как ни крути, но особенные отношения выстраиваются постепенно.
— Я же должен плакать, нет? — тихонечко спрашивает Ло, ухмыляясь своим словам. Строитель поднимает свои опухшие глаза, хихикая от его слов.
— Ха-ха! Ты и прав.
Словно и не было той грусти , и через две минуты они, как ни в чём не бывало, смеются, рассказывая друг другу всё подряд. Лололошка старается запомнить каждый момент, каждое движение и каждое изменение мимики заместителя. Запомнить этот момент навсегда, ведь их следующая встреча может произойти когда угодно. Через месяц, год или два. Может они больше и не встретятся никогда. И только через воспоминания он будет его помнить.
Так проходит час, а может два, он не особо следил. Уже направляясь к дому Ло, чтобы забрать его единственную сумку, они молча шли по тропе, погружённые в свои мысли и наслаждаясь лёгкой, непринуждённой атмосферой.
Лололошка в последний, в этот раз точно, раз оглядывается по углам. Пустота в каждом уголке жилища, уже не чувствуется та теплота и уютность, как это было раньше. Словно предвещается его переход в новую, страшную, но интригующую жизнь.
Они также в тишине доходят до автобусной остановки. Стоя под закатом, он смотрит на строителя, что всем своим видом показывает огорчённость. Но он видит и гордость в его глазах. Гордость за ребёнка перед ним, внимательно разглядывающий его. Лионель от этого легко смеётся, приближаясь к уже не ребёнку и окружая его тёплыми объятиями. Ло обнимает в ответ, прикрывая глаза и утыкясь лбом об плечо.
— Ещё раз спасибо, Ло. За то, что появился в моей жизни, принял меня в своё поселение. За всё спасибо. — он благодарно улыбается. Этой улыбки было достаточно, чтобы Ло почувствовал себя окрылённым и смущенным.
— Прекращай, Лионель — Лололошка слегка дуется, надувая щеки. Как обычно в своем репертуаре, отрицает эти благодарности. — Говоришь так, словно мы больше не встретимся.
Строитель на эту фразу молчит, продолжая объятия. Он боится себе признать, что это может быть их последней причиной, так понимает это молчание Ло. Но что в голове у него, знает только сам Лионель. И ему не хочется лазить у него там, в мозгах. Слишком сложное и слишком деликатное это дело.
К остановке подъезжает автобус, останавливаясь около двух людей. Строитель отходит от Главы, осматривая в последний раз парня.
— Ты давай там осторожнее. Не натвори дел, как ты обычно это делаешь, хорошо? — Лионель в надежде на спокойную жизнь Лололошки просит того об такой необычной услуге. Но, конечно, всё равно понимает, что будь Глава паинькой, не было бы ни восстания, ни гражданской войны, ни свободы.
— Я... Постараюсь.
Он ещё раз обнимает заместителя, заходя в автобус. Садясь на сидение, Ло сразу же поворачивается к окну, протягивая к нему руку. Через окно он машет ладонью Лионелю, который в ответ также машет ему. Транспорт начинает своё движение.
Поворачиваясь обратно, он облокачивается об спинку. Ло завершил свою, как он её назвал, "миссию. Собрал вещи, попрощался со всеми, передал бумаги. Встретился с Лионелем в последний раз. Вздыхая, тот закрывает лицо ладонями, наклоняясь к спинке чужого кресла. Он прокручивает у себя в голове последние моменты, связанные с ним. Грусть, радость, спокойствие, томление. Поначалу ему казалось, что Лионель рад, но это чувство оказалось обманчивым. В последние моменты радость уступила место грусти, и от этого ему стало тошно. Не хочется, чтобы близкий ему человек, друг, страдал от его же решения, как когда-то от войны. Вроде и сообщил ему одному из первых об этой новости, но строитель не подготовился к этому событию. И от этого и страдает.
Задумавшись, он и не заметил, как они подъехали к конечной остановке. Центр Империи. Красивое место, наполненное большим количеством народа, толпящегося и ходящего туда назад. Сейчас почти ночь, комендантский час, а потому и людей особо не было. Лишь пару работяг, идущих в никуда. Лололошка выходит из автобуса, медленно идя по улице, осматриваясь по сторонам. Большие стеклянные здания, отражающие свет луны и звёзд, Плакаты, на которых был нарисован символ новой Империи, со множеством красивейших рисунков и фраз.
«Заставь весь мир Сиять!»
Такая надпись была у первого попавшегося ему на глаза плаката. И он готов следовать этой надписи. Заставить мир сиять.
Он стучится в дверь. Из него выглядывает мужчина лет тридцати, со светлыми волосами, в домашней одежде и усталым видом. Лололошка усмехается.
— Ой, Дейви, проходи... — Кавински зевает, пропуская в квартиру парня. Ло раздевается, складывая вещи по полкам, пока мужчина неряшливо кидает на диван одеяло с подушками.
— На, держи. — он указывает рукой на мебель. — Твоё сегодняшнее спальное место. Я спать. Спокойной ночи.
Кратко, без лишних слов, Винс уходит из гостиной, оставляя Дейви одного в комнате. Не ожидая подобного поворота от обычно активного мужчины, он садится на диван, а после падая спиной на неё. В уличной одежде.
«Пофиг» — думает он, снимая с ног носки и заворачиваясь калачиком в одеяло, поворачиваясь на бок.
Устраиваясь поудобнее, Лололошка закрывает глаза, после долгого и эмоционального дня, почти моментально засыпая.
«Спокойной ночи, Лионель, Винс...»
