XLOV & Т/И

Умути

Глиттером пропитался, будто, каждый полутёмный уголок бара. Прийти сюда было отличным решением, ведь здесь напрочь забываются все будничные проблемы — но, вряд ли может быть иначе, когда выступающий здесь неотразимый незнакомец в облике светской леди адресует тебе яркий музыкальный номер. Бит грохочет, посетители гудят. Мартини отлично служит вместо искажающих реальность линз. В песне слышится ненавязчивый флирт, а уж когда сияющий в софитах певец, небрежно тряхнув рыжеватой копной, подходит к твоему столику, сомнений не остаётся. Вечер становится прекраснее с каждой секундой. Действительно, дрэг — не просто увлечение, а образ жизни. Он, сущая королева, линиями походки в мини и на убийственных каблуках, это неоспоримо доказывает. Тем временем, ты засматриваешься, как его покрытые коралловым блеском губы шепчутся с микрофоном... — Разве шоу не окончилось? — сквозь испытанный восторг спрашиваешь ты, когда незнакомец присаживается с тобой рядом, подперев щёку ладонью. — Верно, но для тебя мне захотелось немного продлить выступление. — он смотрит так открыто и кокетливо, что отказать невозможно. — Чем я заслужила такое приятное внимание? — хлопаешь ресницами, не в силах сопротивляться его авантюрному настроению. — Притом, от того, чьего настоящего имени даже не знаю... — Своей очаровательностью, вот чем. — отвечает незнакомец, ведя тебя на танцпол. — К тому же, нет ничего плохого в том, чтобы немного развеяться... Меня зовут Умути. Хочу поскорее узнать твоё имя, ну же. Новая, тихая мелодия ласкает слух. Свет, как по волшебству, рассыпается дымкой. Музыка сменяет ритм специально для вас двоих. Напевая тебе на ухо, незнакомец кажется ярким сновидением. Блёстки на его висках и шее, обрамивший его кожу мерцающий материал юбки, оголяющий подтянутый живот вырез на боди — всё это подтверждает возникшее в твоей голове предположение. Но, когда за порогом наступает утро, это сновидение не рассеивается, а продолжается.

Руи

Суета остаётся где-то за пределами укромной гримёрной. Танхулу тает во рту сладким дуэтом клубники и крыжовника. Отдыхающий от назойливой публики дань кормит тебя десертом — и ты отплачиваешь ему тем же милым жестом, попутно снимая макияж с его утомлённого лица. Деля с ним амплуа — разве что, играете вы дам разных сословий, — ты делишь с ним и закулисье, что вполне закономерно. Как только острые скулы самородка, которому нет равных в танцевальных па и акробатических этюдах, очищаются от слоёв косметики — он удивительным образом становится ещё притягательнее. В прошлой жизни он наверняка был куртизанкой. Потому что ханьфу падает с его острых плеч неприкрыто соблазняюще, хоть он и не старается достичь такого эффекта. Комплект из открывающего обзор на ключицы дудоу и стянувшей бёдра фундоси и бельём не назвать — настолько не остаётся пространства фантазиям. Кроме этого, на нём теперь только звенящие колокольчиками шпильки цзи, венцом обрамляющие длинные каштановые локоны. — Кажется, моя госпожа сегодня желает перейти черту? — спрашиваешь, сталкиваясь с томной поволокой в его взгляде. — Именно, — блаженно закрывает он глаза, когда ты становишься за его усталую спину, разминая лопатки деликатными касаниями. — Но как ты меня только что назвала?.. Будь так любезна, пожалуйста, повтори. Это было приятно. — Знала, что тебе понравится эта маленькая вольность, Руи... Так какие ещё указания зреют в помыслах моей госпожи? — приникаешь к его марморным скулам горячим шёпотом. — Прежде всего, хочу и тебя избавить от одеяния. — мягкий, словно перебор струн эрху, тон дань противоречит его рваным движениям. — Так что сиди смирно. И не вздумай мне перечить. Комнату заполняет шуршание шёлковых лент. Конечно, отправившимися прочь лишними элементами одежды распоряжения не ограничиваются. То, что началось, как забава, незамедлительно перерастает в нечто большее. Постепенность — явно не для вас двоих. Впрочем, об этом можно было догадаться сразу же, когда многозначительно щёлкнул обеспечивающий приватность замок.

Хён

Разучиваемые принятым в труппу на днях актёром строки уже гудят в твоих ушах, словно белый шум. Повторение, конечно, одна из основ успеха на данном поприще, но дотошность новичка тебя удручает. Если он продолжит в том же духе — ты без усилий сможешь сыграть фрагмент с ним совместно, настолько упорно он трудится. А изображать он трудится напудренную, несносную склочницу, притом весьма и весьма гротескно, со всеми положенными достоверными ужимками. Ну, чего ещё ждать от жанра травести... Ты знала, куда устраиваешься сценаристом. И этого упрямца тоже прочла сразу. — Если не прекратишь эту бесконечную репетицию, я попрошу о твоём увольнении. — заявляешь грозно, поправляя наушники и тщетно пытаясь вчитаться в свои же правки. — Как мне тогда подготовиться? — вскидывает он изогнувшуюся бровь, прервав монолог на полуслове. — Импровизировать, например. — пожимаешь плечами, не оставляя надежд приняться за редактирование в тишине. — Хотя думаю, что постановка больше не требует от тебя никаких усилий. — Правда? — удивляется Хён, на что ты киваешь энергично и искренно. — Думаю, ты меня переоцениваешь. В любом случае, тогда можем, наконец, устроить перерыв. Должно быть, он сам не подозревает о том, как обаятелен в этом облегающем платье винного оттенка, в этом образе. Автоматически продолжая безудержно жаловаться на то и сё, засматриваешься на его элегантный профиль. Игра даётся ему так запросто, что хоть до премьеры ещё чуть меньше недели — он уже перевыполнил требования. Так что, пока, можно и побездельничать. При случае тебе нужно будет не забыть сказать непосредственному актёру, чтобы не перетруждался. Совместный краткий перерыв в запылённой каморке, всё же, оказался достаточно уютным.

Хару

Орнамент на пошитом специально для оттачиваемой роли кимоно сбивается складками, когда новоявленный оннагата усаживается на кушетку раздражённо. Только что он был за дубовой дверью, и ты могла лишь слышать его донельзя убедительные аллюзии на девичьи уловки. Но вот он, в расписанном сливовыми цветами хаори и огибающем тонкую талию оби, стоит перед тобой, оробевшей — и ты видишь, как он нервничает. Даже если сам этого не выдаёт. Спектакль начнётся с минуты на минуту. От ассистента, то есть, от тебя, требовался кофе — но из-за нежданного телефонного звонка и твоей нерасторопности, продолжатель династии даже не успеет его выпить, минуя недовольство заждавшихся посетителей театра. Потупив глаза от стыда за оплошность и его невыразимой красоты, кланяешься в пол. — Прошу прощения, из-за меня ты опоздаешь на премьеру... — произносишь так тихо, что слова теряются в шуршании тканей многослойного костюма того, кто нетерпеливо выхватывает из твоих рук горячий напиток. — Не извиняйся, — качает он головой, и тонкая прядь волос выбивается из плетения. — Я была медлительнее улитки... — украдкой подмечаешь, как искусно преумножает его естественную привлекательность сегодняшний грим. — Всё в порядке, правда. — раздражение в глазах оннагата вмиг сменяется снисходительной улыбкой. — Все зрители уже прибыли, мне пора выходить на сцену. А ты садись на свободное место в первом ряду. И наслаждайся пьесой. Склонив голову так, что сиреневый платок на собранном в изящную причёску парике колышется, он тебе подмигивает. Совсем не похоже на ту его резкую, несдержанную личность, с которой ты была знакома значительное время, что он работает в театре... С комфортом устроившись в зоне для привилегированных гостей, испытываешь долю смущения от оказываемой благосклонности. С помоста Хару вновь смотрит на тебя сквозь танец вееров. Что ж, возможно, теперь вы познакомитесь хоть немного ближе.