XLOV & Т/И

Умути — вампир

      Разлёгшийся между вами широкий стол, ломящийся от изысканнейших блюд, кажется ничтожным препятствием. Которое Умут Турксун пересекает в одно нечеловечески быстрое движение. Стилеты его каблуков стучат по паркету угрожающе ритмично. Тишина звенит опрокинутыми бокалами. Пролитое на ковёр вино его не заботит. Он жаждет испить твоей крови. Он жаждет отведать тебя, жаждущую, как и он, крови и сладострастия. Тебя, полагающуюся ему по статусу. А ты, вот ведь бестия, никак не поддаёшься романтическим уловкам. — Скажи на милость, Т/И, ты ведь нарочно притворяешься недотрогой? — алые волосы Умути ниспадают к твоему декольте, когда он наклоняется к уязвимой венке на твоём горле. — Скажи, что мешает мне прямо сейчас вцепиться в твою тонкую шею?.. Или, может быть, в твои изящные бёдра?.. — Лишь ваша собственная обходительность. Как можете видеть, я Вам не препятствую. Но, вероятно, лорд Турксун, вы ждёте от меня радушного приглашения?.. — с этими словами на устах, ты склоняешь голову так, чтобы взор Турксуна замер на твоей сахарной, податливой коже. Не устное, но кричащее согласие. Твой аромат пьянит его до головокружения. Его ладони за пару мгновений управляются с твоим корсажем. Его клыкам требуется лишь секунда, чтобы причинить тебе сладкую боль. Боль, которой вы вдвоём бесстыдно упиваетесь.

Руи — русалка

Океан разверзается от мимолётного движения пальцев ундины. Нежное, беззаботное касание губ ещё мерцает на твоих губах, хотя воздуха уже не хватает. Руи отворяет толщу воды, в ласковом плену которой вы до сих пор пребывали — чтобы ты могла вернуться из его мира, манящего глубиной, блестящего перламутром, в свой привычный мир. Чешуйки на его русалочьем хвосте переливаются, точно крохотные опалы. Локоны его струятся, точно серебряные нити. Он кружится, вовлекая тебя в медленный танец. — Не хочу отпускать тебя ни на секунду, ты же знаешь это, моя рыбка?... — оплетая тебя всем телом, Руи трётся щекой о твою щёку. Когтистыми, перепончатыми руками обхватывает твоё лицо. — Но действие моего поцелуя не вечно, Т/И. Жду тебя завтра у причала, как и каждый вечер. И не опаздывай! Не то утащу тебя, волнами, навечно. — Руи, дурашка, куда же я от тебя денусь? — целуешь его в точёный нос, когда он хмурится. Что поделать, твоя русалочка ненавидит ждать. — Хотя, даже если бы ты и уволок меня навсегда, я бы не сильно протестовала. Так что, возможно, я совсем немного опоздаю... — тянешь задумчиво, прежде чем рассмеяться. И как бы ни старался Руи сохранить серьёзный, даже угрожающий вид — он не удерживается и хохочет обворожительно. Небо над водной гладью, недавно пролившее дождь, сейчас выкрашено облачной акварелью в пурпурно-розовый. Удобно устроившись среди прибрежных камней, вдали от людских глаз, Руи предлагает ещё немного полюбоваться рассветом. Ты, конечно же, соглашаешься, укутавшись его цепкими объятьями и шумом волн.

Хён — банши

      Незнакомое присутствие стелится тенью, тихой грустной песнью. Постороннее, потустороннее. От позвонка к позвонку, по тебе бегут мурашки. Ты сидишь в кофейне, где тут и там витает запах обжаренных зёрен какао — но будто мёрзнешь в тундре, где тут и там ветры дуют вводящим в оцепенение духовым оркестром. Поёжившись, собираешься было покидать заведение. Не тут-то было. Ноги вмиг становятся ватными. А в уши, словно жидкая карамель, вновь течёт меланхоличная мелодия. Все прочие звуки исчезают, оставляя тебя под влиянием таинственного тягучего голоса. Всё пространство наполняется грустно-прекрасным звуком. Тебя поглощает любопытство. Ты отчаянно хочешь, наконец, увидеть банши, что на протяжении месяцев звучит за тобой по пятам. И ты видишь его. Высокий, статный, обдающий синевой ледяных дуновений. — Прошу прощения, могу составить вам компанию? — спрашивает он, обезоруживающе улыбаясь тебе и уже делая заказ. — Я Джинхён. Теперь узнать, как вас зовут, было бы замечательно. Уверен, ваше имя по звучанию похоже на симфонию. — Благодарю за комплимент. Я всего лишь Т/И, очень приятно познакомиться. Наконец-то вижу вас наяву, а не как сновидческое эхо... — примечаешь ты, получая свой айс-латте. Твой новый знакомый отлично понимает, что ты имеешь ввиду. Встреча с певчими самой Судьбы, такими как он, предвещает если не погибель, то скорую печаль. Но ты уверена — предсказанная им печаль будет безукоризненной.

Хару — оборотень

      Обучаться магии у кицунэ — дело весьма сложное и ответственное. Так тебе поначалу казалось. Вот только твой своенравный наставник был другого мнения. Всячески мешая тебе осваивать новые заклинания, он, якобы, тренировал твою способность колдовать в неспокойной обстановке. На самом деле, от его хаотичности неспокойным становилось лишь твоё сердце... Всё-таки нелегко устоять перед обаянием лиса, чьи пять распушенных хвостов так и норовят тебя коснуться. Сотворяемая на кончиках пальцев магия развеивается. Вздыхаешь почти обречённо. — Като-сан, ваши хвосты меня отвлекают! Я никак не могу сосредоточиться. — говоришь ты, глядя на своего наставника укоряюще. В ответ получаешь ослепительную хитрую улыбку. — Если я не достигну успеха, в том будет и доля вашей вины. — Ну, Т/И, прятать их от тебя я и не подумаю. — констатирует лис, обвивая твою талию одной из пушистых конечностей. — Раз уж это вызывает у тебя такую забавную реакцию, что ж, продолжай отвлекаться в том же духе. Может, сегодня моя очередь удивлять тебя иллюзиями? Щёлкаешь пальцами упрямо. Ещё раз. Ничего не получается. Пока пальцы Хару не соприкасаются с твоими, порождая яркое жёлтое пламя. Ползущие по рукаву жар мог бы тебя испепелить. Но созданный им огонь только обнимает тебя и искрится, точно орава небесных фонариков на закате.