Там,где дождь встречает нас

— Мими, ты опять забыла зонт? — Ким Дан стояла на пороге, держа в руках два прозрачных зонтa. Дождь барабанил по асфальту, словно мир пытался напомнить о себе. Йера подняла взгляд от экрана телефона и беззвучно улыбнулась, делая шаг навстречу. В её глазах отражалась уличная неоновая вывеска, словно в них мерцала целая галактика. — Я знала, что моя принцесса меня спасёт, — тихо сказала Йера, беря зонт из её рук и невзначай коснувшись пальцев Дан. — Ты так каждый раз говоришь, но всё равно выходишь под ливень, — Дан улыбнулась, стараясь не выдать, как быстро стучит её сердце. Йера только фыркнула и поднесла зонт над обеими. Они пошли рядом, почти плечом к плечу. — Может, я просто люблю, когда ты приходишь за мной, — шепнула Мими, как бы невзначай, и посмотрела на неё с хитринкой. Ким Дан покраснела. — Мими… ты снова за своё… — А что? Принцесса, ты же не против? — Я не против. Если это значит, что ты будешь под одним зонтом со мной… хоть каждый день. Они сидели на крыше старого книжного магазина, куда Йера привела её впервые ещё весной. Тогда здесь пахло чердачной пылью и цветущей сиренью. Сейчас — мокрой черепицей и чем-то невыносимо прощальным. — Мими… ты всё ещё будешь приходить за мной, если я однажды не отвечу? — вдруг спросила Ким Дан, не глядя в её сторону. Она сжала колени к груди и спрятала подбородок в шарф. Йера молчала. Дождь моросил тихо, как будто прислушивался. — Что это за вопрос, принцесса? — Просто скажи… да или нет. — Голос Дан дрожал. — Даже если я исчезну. Даже если тебе станет легче без меня. — Перестань, — Йера резко повернулась к ней. — Перестань говорить так, будто ты — бремя. Она подошла ближе, встала перед ней на колени, глядя прямо в глаза. — Я звала тебя принцессой не потому, что ты хрупкая. А потому что ты… моё. Моё сердце, моё солнце, моя причина вообще просыпаться. Ким Дан отвернулась. — Тогда почему ты не пришла в ту ночь? Я ждала тебя, Мими. Ты обещала. Йера отвела взгляд. — Потому что боялась. Боялась, что если приду — придётся выбирать. А я... выбрала бы тебя. Всегда выбрала бы тебя. Но… я не была готова потерять всё остальное. Тогда. Тишина снова сгустилась, как тучи над головой. — А теперь? — шепчет Дан. — Теперь ты готова? Йера медленно потянулась вперёд и коснулась её руки. — Я уже потеряла тебя. И всё остальное больше ничего не значит. Флэшбек. Три месяца назад. Ким Дан стояла на вокзале под проливным дождём, с рюкзаком за спиной и телефоном в руке. Пальцы дрожали. Она перечитывала сообщение от Йеры снова и снова: «Я буду. Обещаю. 22:40. Не уезжай без меня, принцесса.» Часы на табло показали 22:55. Поезд уже стоял у платформы, пуская в воздух горячий пар. Пассажиры торопливо поднимались в вагоны. Дан не двигалась с места. Над ней лилась вода — её зонт давно был убран. В груди что-то ломалось, с каждой новой секундой, с каждым отсутствием знакомой фигуры в толпе. Она пыталась дозвониться. «Абонент временно недоступен…» — Мими, где ты… — прошептала она. Голос сорвался. Она не плакала. Просто смотрела в пустоту, туда, где должна была быть Йера. Прошло ещё десять минут. Двадцать. Голос по громкоговорителю объявил посадку закрытой. Люди разошлись. Осталась только Ким Дан. И её чемодан, в котором были билеты в новую жизнь. Она осталась. Без поезда. Без Мими. Без себя. Настоящее. Та же крыша. — Я должна тебе сказать правду, — выдохнула Йера. — Я не пришла тогда не потому, что передумала. Не потому, что не любила. Ким Дан подняла взгляд. Она всё ещё не плакала, но в глазах было что-то хуже слёз — ожидание, застывшее на грани надежды и усталости. — Тогда почему, Мими? Йера отвернулась. Руки сжала в кулаки — так, что побелели костяшки. — Я была у неё. У матери. Молчание. Тяжёлое, как груз на грудной клетке. — Она... Она сказала, что если я уеду с тобой, она вычеркнет меня. Полностью. Даже не имя, не память — ничего. И я подумала… что смогу выбрать время. Что можно договориться. Что ты подождёшь ещё день. Один. Только один. А потом… Йера глотнула воздух. — Потом я увидела фото. Ты стоишь под дождём. Одна. И поняла, что опоздала не на поезд — на нас. Ким Дан долго смотрела на неё. Словно искала что-то в её лице, между складками мокрого капюшона и рваного дыхания. — Я бы простила, — тихо сказала она. — Если бы ты просто пришла. Поздно. Мокрая. Запыхавшаяся. Но пришла. Йера вскинула на неё глаза. — А если я сейчас пришла? — Тогда докажи, что останешься. Они смотрели друг на друга, как на обрыв — страшно сделать шаг, но больнее — остаться. Йера протянула руку, коснулась щёки Ким Дан. — Принцесса… я опоздала один раз. Больше — никогда. Ким Дан прижалась лбом к её лбу. — Тогда вернись. Не ко мне — к нам. Йера медленно приблизилась. В этот раз не было спешки, не было обещаний, которые невозможно сдержать. Только дождь, крыша и две души, уставшие от «почти» и «если бы». Ким Дан закрыла глаза в тот самый миг, когда Мими коснулась её губ — легко, будто боялась снова потерять. Но Дан не отстранилась. Наоборот, потянулась ближе, крепче, глубже. Как будто тем самым хотела вернуть всё: те несказанные слова, ту ночь на вокзале, всё, что рухнуло, но не исчезло. Они целовались под шум дождя, словно в первый раз. Словно в последний. — Я не прощу себя, — прошептала Мими, отрываясь всего на секунду. — Но если ты простишь… я сделаю так, чтобы у нас было только «сейчас». Без «потом» и «слишком поздно». — Не прощаю, — ответила Ким Дан, касаясь её губ уголком улыбки. — Я просто люблю. Этого хватит. --- Эпилог. Они больше не бегали. Не строили планов, чтобы сбежать — потому что наконец нашли, куда и к кому возвращаться. На столе в их новой квартире всегда стояли два стакана чая — один с мёдом, как любила Мими, другой с жасмином, как пила принцесса. И каждый вечер, возвращаясь домой, Йера открывала дверь и звала: — Принцесса, я дома. А Дан отвечала: — Мими, ты снова без зонта? И они смеялись. Потому что всё остальное уже не имело значения.