Скрытно

Сердце Лололошки начинало биться сильнее, в груди расплывалось теплое чувство, а в его глазах загорались мириады звезд, когда он слышал о том, что Сияние — его любимое Сияние! — так быстро растет и становится популярным, словно оно какое-то дитя, а не повстанческое движение. Его ноги подкашивались, но сердце заполнялось уверенностью, когда он видел какими глазами на него смотрели  повстанцы. В их прекрасных глазах, наполненных болью и усталостью за эти долгие годы правления Империи, всегда мелькал легкий огонек света и надежды, когда они смотрели на Дейва и он действительно не мог проигнорировать это, на первый взгляд, простое изменение.  Возможно, он слишком возомнил себя героем, но в тот момент, он понял, что больше всего ему хотелось защитить все эти измученные души, будь то женщины или мужчины, старики или дети. Ло действительно старался уделить время каждому, пытаясь быть для них опорой. Он пытался быть для них идеалом, сильным лидером, что всегда знает, что делать. И он посвящал все свое время этой нудной работе, продолжая трудиться и оставаться светом для других. Даже тогда, когда не было никаких сил.  Даже когда хотелось опустить руки.  Даже когда он видел смерти своих невинных бойцов.  Даже когда ему порой хотелось расплакаться, словно он — маленькая девчонка, что просто ждет кого-то чуда с неба.  Но он каждый раз успевал натягивать потрескавшуюся маску вечной доброты и наивности, сдерживая свои рвущиеся слезы и крики души. Возможно, это было не правильно и Лололошка даже не отрицал это, но что поделать? У него не было времени. Не было времени на себя, на свои раны и эмоции.  Зато было время на каждого из них — повстанцев, раненых, тех, кто боялся, кто верил. Он слушал, обнимал, говорил, лечил, убеждал. Он жил ради них. И каждый раз, когда кто-то подходил, чтобы поблагодарить, у него дрожали ресницы. Он не знал, как принимать это. Он не понимал, заслужил ли. Но он старался. Ради их глаз. Полных усталости, но с тем светом, который он больше нигде не видел. И все так продолжалось бы, если бы не эти странные вещи, оказывающиеся на его рабочем столе… *** Все началось с того, что Лололошка с каждым разом ощущал, как же сильно он мерзнет в штабе Сияния. Там было довольно прохладно, но почти никто не ощущал это, ведь все, включая его друзей, либо носили форму Империи, которая была довольно теплой, хоть и тонкой, а кто-то просто был более предусмотрительным и заботился о своем здоровье, прихватив себе свитер. И только Дейв чувствовал холод под ногтями, сухую кожу на костяшках, а также мурашки на своих тоненьких пальчиках. Ну кто же знал, что глава Сияния настолько восприимчив к температуре, особенно его руки? Разве это не кажется странным? Вроде, лидер всегда должен быть сильным и непобедимым, а тут просто прохлада в их здании, а Ло уже плохо… И ведь сказать было не кому! Точнее, он мог бы это сказать той же Райе, связавшись с ней через болванку, или поделится этим со своими друзьями, но Дейв решил проигнорировать эту проблему. Ну ничего, все равно скоро привыкнет, верно же? Да даже если и нет, то с холода он не окоченеет, уже хорошо! …А на следующий день после этой проблемы, на рабочем столе Лололошки, помимо кучи бумаг и отчетов, появились перчатки. Тёмные, из плотной ткани. С подкладкой. Не дешёвка с рынка, а что-то военное, специальное. Тепло сразу чувствовалось даже от взгляда. Идеального размера. Он не знал, кто их оставил. Никаких записок, никаких ценников или еще чего-то, что могло как-то подсказать, кто их оставил. Перчатки просто были. Прямо здесь, на его столе, словно они принадлежали только ему и никому больше. Мало кто заметил, но с тех пор Комиссар всегда носил с собой эти перчатки, что согревали не только его белые руки, но и истерзанную душу. *** После того случая, это словно стало какой-то игрой, традицией. Каждый божий день, на столе молодого юноши оказывались самые разные предметы, оставленные кем-то. Все так же без каких-либо следов. Возможно, стоило бы забить тревогу и рассказать это кому-то из своих друзей, но Дейв не делал этого. Он не хотел делать этого.   Навряд ли, это что-то серьезное, верно? Наверняка, просто какой-то член Сияния, который просто был чуть более наблюдательным, решил оставить ему этот подарок как благодарность. Не стоит тормошить других из-за этого. Потом и ему, и тому человеку, и, вероятно, его друзьям, будет стыдно. Не стоит. Да и тем более… как бы не хотелось это признавать, но парню определенно нравились такие знаки. Это уже стало каким-то священным ритуалом, чем-то очень личным и делиться этим не хотелось. А тем временем, на столе Лололошки снова оказалась странная вещь.  На этот раз, свежая пачка бинтов и упаковка таблеток от головной боли. Обычные, казалось бы, вещи, но для него это знак. Он не нуждался в них сейчас. Бинтов было много, особенно в последние недели, когда раненых стало вдвое больше, а помощь казалась всегда не на высоте. Но эти бинты были стерильные, идеально новые, с минимальными следами упаковки, как если бы их только что привезли. Точно в тот момент, когда нужда в них была острее всего. Лололошка поднял упаковку с таблетками. Они точно должны были помочь. Он знал, что для таких моментов ему не хватает времени на себя. Кому-то надо было быть сильным. Кому-то нужно было позаботиться о тех, кто ломался, кто просил помощи. Это было его «дело». Он не просил ничего взамен. Но… кто-то всё-таки оставлял ему эти маленькие жесты заботы. Иногда, когда ему казалось, что его дни растворяются в бесконечной рутине, на его столе оказывались книги.  Разнообразные, с кожаными переплётами или яркими обложками, иногда старые, с пожелтевшими страницами, иногда новенькие, будто только что купленные в столице.  Это всегда были книги, которые ему, казалось, не удастся найти. Интересные, эксклюзивные. Те, которые не продаются в открытых магазинах.  Книги, в которых он мог найти ответы на вопросы, которые ни один из бойцов не задавал вслух. Истории, наполненные параллельными мирами и невообразимыми людьми, которые жили так, как он хотел бы. Где не было этой бесконечной борьбы. Где можно было просто быть. Иногда, среди этих книг, попадались и письма. Обычно написанные рукой, которую он не узнавал, с короткими фразами, без излишних слов. Просто: “Тебе нужно немного отдохнуть”, или “Ты не один”.  Лололошка не знал, кто это, и не мог вспомнить, когда в последний раз кому-то открыл свою жизнь так, чтобы тот захотел подкинуть ему такие послания. Он никогда не показывал своей уязвимости. Но эти письма были для него как тихие напоминания, что где-то есть кто-то, кто видит его изнутри, не требуя ничего взамен. Неважно, что происходило вокруг. Он знал одно: он был не один.  И эти вещи, эти маленькие, казалось бы, ничтожные детали были его доказательством. Он мог не обращать внимания, мог закрывать глаза на свою усталость и боль, но этот таинственный кто-то, который оставлял ему такие подарки, помнил о нём. И в этом была какая-то особенная сила. Сила, которая двигала его вперёд, даже когда его тело готово было сдаться. Каждый день, просыпаясь, Лололошка знал, что стол не будет пустым. И в этом была его опора, его неуловимая надежда на то, что кто-то всё ещё верит в него, даже если он не может быть идеальным.

***

А меж тем, фиолетовые глаза Инспектора Войда буравили дыру в неопытном Комиссаре. «Какой же ты наивный, Дейв… Знал бы ты, кто присылает тебе эти подарки…»