Штормовое предупреждение

      12 июня 1976 г., Шотландия, берег Чёрного озера       Лили Эванс знала очень мало маньяков и серийных убийц. В её памяти всплывали только Джек-Потрошитель и Норман Бейтс из «Психо», да и то последний был выдуманным, а про первого уже рассказала одна из девочек. Подступала очередь Лили, а она понятия не имела, о ком будет говорить. На ум никто не шёл, как бы она не напрягала мозг.       Всего около получаса назад кончился экзамен по Защите от Тёмных Искусств, и сейчас гриффиндорские пятикурсницы, облюбовав тенистое местечко у самого берега Чёрного озера, обменивались историями о всяких разных живодёрах – исключительно ради того, чтобы отвести душу после не менее живодёрского экзамена.       – Мама говорила, Каэтано Годино убивал в основном детей, – тем временем вещала Мэри Макдональд. Лили начала общаться с ней только этой весной, хотя они и были соседками по комнате уже целых пять лет. – Однажды он затащил в сарай трёхлетнего пацана, душил-душил, а потом нашёл во-о-от такущий гвоздь, – она показала пальцами дюймов этак семь, – и вогнал его в череп пацана!       Хорошо Мэри: её мама работала в полиции и периодически развлекала дочь историями о серийных убийцах. Вот потому Мэри и может про кого угодно рассказать, хоть про Годино, хоть про Джека-Потрошителя, хоть… Да хоть про кого!       Лили задумчиво окунула ноги в холодную муть воды. Тёмная гладь озера искрилась под солнцем, переливалась, как отполированный гагат, и ветерок нежно перебирал листья, траву, волосы, рябил волнами воду. Лили нахмурилась и закрыла глаза.       Может, рассказать про Гитлера? Про лагеря смерти Лили знала, пускай и поверхностно, однако казалось, что Гитлер – это не совсем то, о чём хотят слушать девочки. Да, это жутко и очень страшно, но это… Как бы сказать?.. Это уже немного другой жанр.       Тем временем Мэри передала слово другой девчонке.       – Эдмунд Кемпер стал известен как «Убийца студенток». Он подбирал автостопщиц, после чего убивал, – замогильным голосом вещала она. – Его, кстати, всего пару лет назад поймали. Вернее, он сам сдался. Позвонил ментам и сказал, типа: «Я тут десяток женщин убил, арестовывайте». Правда, ему не поверили, так что ему пришлось звонить своему знакомому менту и говорить, где он трупы спрятал, чтоб его арестовали…       Лили прикусила губу. Вот она сейчас расскажет, после неё будет ещё одна девчонка. А потом настанет черёд Лили. Что же делать? Надо было что-то придумывать и притом срочно. Наверное, рассказать про Нормана Бейтса из «Психо» не такая уж плохая идея… Или всё-таки лучше Гитлер? Он хотя бы настоящий.       Пока Лили думала, слово перешло к другой девчонке. Она подтянула ноги ко груди, осмотрела однокурсниц и начала вещать:       – Короче, у нас в старой-доброй Великобритании есть маньяк-оборотень, Фенрир Сивый…       Лили чуть не застонала от досады. Фенрир Сивый, ну конечно же! Как можно про него забыть? Его никак не могут поймать, хотя, казалось бы, у магов намного больше ресурсов для поисков, чем у маглов.       При мыслях о Фенрире Сивом сразу вспоминался Ремус Люпин.       Лили скосила взгляд в сторону – туда, где сидели Мародёры, прячась от солнца под раскидистой тенью берёзы, – но глаза случайно наткнулись на Сева. Он расположился тут же, неподалёку от Мародёров, уткнулся носом в пергамент, ничего вокруг себя не замечая. При виде него Лили поджала губы, сорвав какой-то цветочек, росший у озера, принялась обдирать его листья и лепестки, и те обречённо сыпались в воду.       В этом году дружба Лили Эванс и Северуса Снейпа терпела такой кризис, какого не терпела никогда ранее. Всё началось с Джеймса, этого недоумка, потом случилась Сивилла Вэйн (Лили в сотый раз напомнила себе, что пора бы уже совсем перестать о ней думать), затем Ремус Люпин, а теперь Сев решил обидеться на неё из-за Мэри.       Но, признаться честно, Лили была уверена, что дело в первую очередь всё-таки в Джеймсе – и это бесило её ещё больше.       Лили изо всех сил старалась прекратить то, что творили Джеймс и Сириус. Она жаловалась декану, та наказывала их, они отрабатывали – и всё начиналось сначала. Северус ненавидел их, срывался на Лили, после чего, остыв, слёзно просил прощение, а та уже и не помнила, почему она вообще с ним дружит.       Когда-то им было очень весело. Северус рассказывал о Хогвартсе, о магии, а Лили жадно слушала его рассказы. Они вместе экспериментировали над зельями и хотели после школы получить Мастерство. Лили даже почти совсем плевать было, что Северус в неё влюбился. Да, сначала это очень раздражало – все эти его попытки запретить ей контактировать с Поттером, долгие взгляды с поволокой и дурацкие обиды, когда она общалась с другими парнями. Но потом она как-то… привыкла.       Но Джеймс – скот. Он всё испортил.       Однажды Сев сказал ей, оттирая лицо от крови, сочащейся из разбитой губы, и хлюпая носом:       – Когда-нибудь… Когда-нибудь я убью их! Я убью их всех!       И у Лили похолодело в груди. Это слово – «убью», – брошенное в яростном порыве, отдавало медью на языке. Конечно, Лили знала, что он только со злости так говорит, что он не в самом деле хочет их убить, что, даже если бы и в самом деле хотел, их четверо, а он один, так что он не решится, да и вообще Сев не такой, он не стал бы, он же просто зол – конечно же, зол, его же отлупили, – он имеет право злиться, но…       Лили испугалась.       Ещё больше она испугалась, когда Сев связался с Мальсибером и Эйвери, а через них и с этими отвратительными, вопиюще ужасными Пожирателями смерти…       – Земля вызывает Бэмби! – крикнула ей в ухо Мэри, и Лили от неожиданности вздрогнула.       – Просила же не звать меня так!       Лили зачерпнула в горсть воды и брызнула в Мэри, а та с хохотом начала брызгаться в ответ, пока одна из гриффиндорок не напомнила:       – Твоя очередь рассказывать про убийц, Эванс.       После этих слов она судорожно прикусила губы. Так, Лили, выбирай: Гитлер, Норман Бейтс из «Психо» или…       – Ну… М-м… – промямлила Лили. Она снова сорвала цветок, и пальцы без её ведома принялись терзать его. – Убийцы, да… Э-э… В общем…       Норман или Гитлер – определяйся. Гитлер или Норман, Норман или…       Или…       – Пожиратели смерти, – сказала Лили. – Нацисты-фанатики. Они нападают на маглов и маглорождённых, жестоко их убивая и подвергая пыткам. Всех, кто рождён от людей без волшебной крови, они зовут грязнокровками.       Конечно, рассказом девочки явно не впечатлились: все были в курсе и про Пожирателей, и про грязнокровок. Но рассказ всё равно пришлось прервать сразу, как только она заметила странную возню. Всего лишь краем глаза зацепила.       Поттер. Скот.       Вместе с Сириусом он снова издевался над Севом. Они отняли его палочку, наложили очередное заклятие, и с его губ повалила густая пена. Лили вскочила на ноги. Кинулась к образовавшейся толпе. Вступилась за Сева. Вступилась исключительно ради того, чтобы спустя всего несколько мгновений Сев прошиб её, как громовым раскатом:       – Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок!       Грязнокровка. Это слово – точно так же, как и «убью» – отдавало медью на языке, полынной горечью, отчаянием, оно было солнечным ударом, ледяным остриём кинжала, ослепляющим разрядом молнии, грянувшим прямо вдоль позвоночника.       В этот самый момент окончательно и бесповоротно умерла и без того дышащая на ладан дружба Лили Эванс и Северуса Снейпа.