4 закон Ньютона

Феликс знал, что это была плохая идея — просить Хёнджина помочь с физикой. Во-первых, потому что Хёнджин с трудом сам сдал последний тест, во-вторых — он его парень. А это значит, что любая совместная работа заканчивалась сексом. Но выбора не было. Контрольная уже через два дня, а мозг Феликса окончательно отказывался понимать законы Ньютона. Он сидел в своей комнате, уткнувшись в тетрадь, когда раздался звонок в дверь. Феликс вздохнул и спустился — конечно, это был Хёнджин. В рваном худи, с растрёпанными волосами и с той самой ухмылкой, от которой у Феликса каждый раз пересыхало в горле. — Принёс знания, — сообщил Хёнджин, держа в руках пустой рюкзак. — Ну, и может немного любви. Ликс только закатил глаза и пропустил его в дом. — Если мы не начнём сейчас, я не сдам. Никаких флиртов, никаких приколов, ясно? — Абсолютно ясно, — Хёнджин поставил рюкзак, подошёл ближе и добавил тихо: — Пока ты не нарушишь какой-нибудь закон. Например, гравитации. Ты кстати, часто падаешь мне в сердце. — Господи… — простонал Феликс и повернулся, чтобы уйти в комнату, но Хёнджин уже шёл следом. ☆☆☆ Через двадцать минут они уже сидели на полу в комнате, перед ними были учебник, черновик и график на планшете. — Итак, — начал Хёнджин, серьёзно нахмурив брови. — Первый закон Ньютона: тело сохраняет состояние покоя или равномерного движения, если на него не действуют внешние силы. — Это я знаю, — кивнул Феликс. — Второй: F=ma, сила равна произведению массы на ускорение. А третий — про действие и противодействие. — Молодец, Лисёнок. А теперь — четвёртый. — Его не существует, — пробормотал Младший. Хёнджин вдруг выпрямился и медленно подошёл к нему. Феликс удивлённо посмотрел, пока тот не подался вперёд и мягко зажал его между собой и стеной. — Вот. Демонстрация, — произнёс Хёнджин низким голосом. — Четвёртый закон Ньютона: тело зажатое в углу, не сопротивляется. — Это.. не научно, — выдавил Феликс, краснея. — Не сопротивляешься же, — усмехнулся Хёнджин, положив руки по бокам его головы. — Значит, закон работает. Смотри, сила моего притяжения действует на тебя. Ты стоишь, не двигаешься, следовательно, равнодействующая сил равна нулю. Феликс зажмурился, тихо смеясь. — Ты вообще-то обещал учить. — Так я учу, — Хёнджин слегка коснулся его носом. — На примерах. Физика в реальной жизни, всё как ты просил. Феликс открыл глаза, встретился с его взглядом и вздохнул. — Ладно. Допустим, — выдохнул Феликс, уже зная, что это конец учёбе на сегодня. Хёнджин усмехнулся, а взгляд потемнел. — Отличный выбор, Лисёнок. Сейчас покажу, как сила трения работает в ограниченном пространстве. Он потянулся, чтобы запереть дверь, а затем, не теряя времени, снова оказался рядом — руки скользнули под футболку Блондина, губы впились в его шею. — Это точно не в учебнике, — простонал Феликс, прижимаясь ближе. — Практика — хрипло прошептал Хёнджин, опуская его на пол, прямо среди тетрадей и формул. Его руки не торопились — ладони скользнули под ткань футболки Феликса, медленно поднимая её вверх. Кожа под пальцами была горячей, будто натянутой от напряжения, и Хёнджин позволил себе провести вдоль живота, заставляя того тихо всхлипнуть. — Сними, — прохрипел Феликс, сам уже стягивая с него худи, — жарко. Хёнджин усмехнулся, помогая сбросить остатки одежды, будто они были лишними уравнениями, мешающими сконцентрироваться. Футболка, брюки, бельё — всё исчезало шаг за шагом, оставляя за собой только кожу и прикосновения. Он прижался, вдавливая Феликса в мягкий ковёр. Движения стали медленными, тяжёлыми. Пальцы уже устроились между ног для расстяжки, заставляя Младшего затаить дыхание. — Ты уже... — начал Хёнджин, чуть сдержаннее, но голос всё равно был низким, охрипшим. — Ещё с прошлой ночи, да? Феликс кивнул, щёки пылали, глаза прикрыты. Он был готов. Будто тело само просило. Когда Хёнджин вошёл, это было почти тихо — без слов, только глубокий вдох, стон, и тёплая ладонь, сжимающая его запястье над головой. Движения начались медленно, сдержанно, будто он считывал каждую реакцию на лице, каждую дрожь. Сначала размеренно. Потом быстрее. Ликс цеплялся за его руки, за дыхание, за контроль, который уже ускользал. Хёнджин ускорился — больше не терпел, не сдерживал себя. Его движения стали резкими, отрывистыми, как будто в каждом толчке была эмоция, накопленная за весь день. Он держал Феликса крепко, будто боялся отпустить, будто тот мог раствориться под ним, если не удерживать. Ликс вскрикивал каждый раз, выгибаясь, подаваясь навстречу, будто искал этого темпа, жаждал его. Спина выгибалась дугой, а губы дрожали от беззвучных стонов. Всё тело Младшего было в тонких бордовых пятнах — следы от поцелуев, укусов. Хёнджин оставлял их с умыслом, будто помечая что тот только его. Дыхание в комнате было тяжёлым, сливаясь в один рваный ритм. Их тела двигались, как слаженный механизм, как формула, в которой всё сошлось идеально — от напряжения в мышцах до тянущего удовольствия внизу живота. Феликс дрожал, выдыхая имя Старшего сквозь стиснутые зубы, а тот наклонился, прижавшись лбом к его виску, не сбавляя темпа. — Посмотри на меня, — прошептал он, и когда Феликс открыл глаза, в его взгляде уже не было сил. Где-то на фоне планшет всё ещё показывал график ускорения, но сейчас ускорялись совсем другие вещи. Феликс задохнулся, выгибаясь под ним, хватаясь за плечи и забывая, как вообще дышать. Закон работал. Хёнджин — тоже. Особенно в постели.