Настоящее преступление

Игорю не нравился тот факт, что он лишился толковой напарницы, помешавшейся на эзотерическом телешоу. Но он, как говорится, слушал и не осуждал. Он прекрасно понимал, почему Алла сделала такой выбор. И потому лишь вел свой служебный «Форд», доверенный ему Следственным Комитетом, сжимая руки на руле и хмуро косясь на девушку, ставшую ему почти сестрой. А она словно и не замечала — в очередной раз перечитывала одну из культовых книг американского спецагента ФБР Джона Дугласа, по сути, основавшего отдел поведенческого анализа, который теперь и пытались повторить в Российской Федерации в рамках специального проекта СК. Дуглас описывал в этих книгах свою работу. Свой опыт. Брал интервью у известных серийный убийц, будучи и одним из тех, кто ввел в свое время это понятие в обиход. Один из первых профайлеров в истории. По его книгам был снят сериал «Охотник за разумом», именно благодаря ему на свет появились культовые книги и фильмы о Ганнибале Лектере… И Алла зачитывалась ими по сей день, пусть и знала их от корки до корки. Игорь, не отрывая строгого взгляда от ее лица, налетел на лежачего полицейского, и машина подскочила, заставляя Сербскую оторваться от книги и почти рассеянно посмотреть на бывшего напарника. — Уже… — Нет, ещё не приехали, — выдыхает он, вновь сосредотачиваясь на дороге. Вздыхает и она, невольно зеркаля его жесты, но не эмоции. Игорь Евграфов, специальный сотрудник СК, источал очевидное недовольство, в то время как Алла Сербская, что могла стать его блистательной протеже, казалась смутно рассеянной. — Я же вижу, что ты много хочешь мне сказать, — тихо подмечает она. — У тебя все на лице написано. Но мужчина только сжимает челюсти. Не хочет ляпнуть лишнего — а это он умеет. Больше всего Игорь не хочет напоминать ей об Артуре. Добродушном рыжеволосом парне, что мог стать ее мужем. И почти стал… Но Евграфов слишком хорошо помнил, как в Артура вонзились пули. Четыре пули — первая попала в печень, вторая пробила легкое, третья пронзила сердце, а финальная оставила дыру в голове. Кровь. Так много крови вперемешку с ошметками мозгов оказалось у Сербской на белой фате, на кружеве свадебного платья и на лице. Преступник давно за решеткой. Суды шли долго, больше полугода, но приговор был вынесен. Пожизненное лишение свободы. Ведь добряк Артур был не единственной жертвой. На руках смуглого кудрявого брюнета, Виктора Трофимова, оказалось много крови, и след его тянулся много лет из города в город. Вот только… Алле, ставшей его идеей-фикс ещё с подростковых лет, пришлось слишком много потерять ради его поимки. Жениха. Любовь всей своей жизни. Любимую работу. Девичью честь. Игорь до сих пор винил себя в том, что в день ее свадьбы при нем не было табельного. Странно нести оружие в ЗАГС, верно? Так он тогда и решил. Но обернулось все тем, что другой человек, которого даже не приглашали, пистолет при себе имел. Артур бездыханным телом утопал в луже собственной крови на полу, а Виктор под дулом выводил Аллу прочь из здания. Прямо в свадебном платье. И Игорь не смог сделать ни-че-го. Даже, блять, вышел на след ублюдка лишь спустя неделю. Неделю, полную настоящего ужаса для Аллы Сербской. Когда сотрудники СК вломились в его загородную халупу, напарник еле сдержал себя от того, чтобы не пристрелить Виктора на месте, когда увидел Аллу в грязном подвале. По сути — дыра в полу. Уже на суде выяснилось, что Трофимов успел не единожды надругаться над ослабленной девушкой. И больше она профайлером быть не желала. Ушла в добровольную отставку, так сказать. Сбрендила, наверное, раз решила, что теперь ее место на «Битве Экстрасенсов». И Игорь бы уже озадачился тем, чтобы обратиться за помощью к профессору Штерну — наставнику Аллы ещё со времен университета и отменному психиатру, но… Он знал, что способности его напарницы реальны. Алла Сербская медиум. И что по-злобному иронично, раскрылся ее дар, когда ей было всего шестнадцать, ведь тогда… В ее родном городе в Ярославской области случилась бойня. Блядский скулшутинг. Но это, как говорит легендарный Леонид Каневский, уже совсем другая история. Игорь мог понять, почему она избрала этот путь, отказавшись от дела всей жизни. И потому он только ворчит: — Ты ошибаешься. Я ничего не хочу сказать. Да где этот ваш ебучий особняк? Сегодня старт второго сезона «Битвы Сильнейших». Евграфов, кстати, за Аллой никогда рвения к соревнованиям не замечал. А тут… И двадцать четвертый сезон, и «Реванш», и девятка сильнейших. Как-то это все… слишком. — Ты пропустил поворот, — качает головой Сербская. — Придется сделать небольшой крюк. Но мы близко. Игорь тихо матерится сквозь зубы, выкручивая руль. В этот час дороги в Москве почти пустые, но, если понадобится, он и служебные мигалки включит. Ведь нельзя, чтобы Аллочка опоздала, верно? А она тем временем как-то странно залипает в зеркало заднего вида. Смотрит так, словно кого-то видит на сидении позади. — Опять твой хмырь? — Евграфов напрягается ещё сильнее. Костяшки пальцев на руле бледнеют. Что забавно, Алла никогда не видела Артура. Погибший жених ни разу не явился к ней после своей трагической кончины прямо на свадьбе. Зато Никита… Насколько это девиантное поведение — преследовать свою школьную девушку с девятого класса после того, как самолично расстрелял пятнадцать человек?.. В столовой, в классах… И по классике, как завещали старины Эрик Харрис и Дилан Клиболд, драные Колумбайнеры, пришил самого себя в библиотеке. — Не обращай на меня внимания, — меланхолично улыбается Алла, но уголки пухлых губ-то дрожат. — Ты пьешь таблетки, которые выписал профессор Штерн? — не сдается Игорь, наконец находя нужный поворот. — Нет, — отзывается она в ответ. — Они блокируют мои способности. — Разве не в том и суть? — хмыкает бывший напарник. Но Сербская только с легкой, ломкой улыбкой качает головой. Когда-то они отлично проводили время. Игорь играл с Артуром в приставку. А ещё Алла потрясающе для девушки разбиралась в машинах. Они часто вместе копались в гараже. Она могла перебрать мотор, починить двигатель… Вообще что угодно. А теперь даже не садилась за руль — оставшаяся у нее машина, «Шевроле», принадлежала Артуру. Алла не могла на нее даже смотреть. Но Игорь не был против играть роль личного водителя для этой несчастной девчонки. Пусть и злоупотреблял служебным положением, вечно катая ее на «Форде» СК. И вот они заезжают на территорию особняка Стахеева. Тормозят у главного входа на свободном месте. Раздаются хлопки дверей, и Евграфов опять ворчит, что Алла могла бы и дождаться, пока он для нее ее откроет. Он вообще-то джентельмен, пусть и следователь. — С тобой внутрь зайти? — Игореш, сомневаюсь, что в Стахеева могут прятаться преступники, — подмечает Сербская. — Там вообще-то дети в кружках занимаются… Ему хочется ответить, что в ЗАГСе тоже преступников обычно не бывает. Но он сдерживается. Но хоть потенциально опасных лиц поблизости, действительно, не наблюдается… Рядом тормозит такси, из которого выходит весьма эффектная и экзотичная барышня. Явно что-то южное, с перчинкой такой. — Слюни подбери, — усмехается Алла. — Язык развесил. — Да ниче я… — протестует Игорь, но на всякий случай все же протирает подбородок. Наебала, козявка. Ей всегда это удается. Алла эту девушку знает. Сантана Альегро. Победительница девятнадцатого сезона и… Теперь коллега. И именно эта эффектная девушка сейчас нагнулась к стеклу со стороны не успевшего уехать водителя и демонстративно громко, со свойственной ее латинской душе эмоциональностью, воскликнула: — Cabron! Жди от меня жалобы везде. Больше не сможешь устроиться ни в одно такси. Недовольный мужчина собирался ответить что-то в тон, хотя даже не знал, что его только что окрестили «сукиным сыном», но осекся. Его взгляд зацепился за черную служебную машину, на боку которой красовалась особенно взволновавшая его надпись «Следственный комитет». И по итогу таксист дает по газам и спешно ретируется, пока вслед ему доносится еще более возмущенное: — Chungo! Испанский язык богат на нецензурную лексику, и даже проживая в России уже не первый год, Сантана не могла от них отказаться. Иногда и просто своевольно перескакивала на родной язык, прикидываясь иностранкой, ни слова не понимающей на русском, и забавы ради, и для привлечения внимания, и… чтобы не забывать. Не забывать свой дом и всех тех, кого она потеряла. Когда объект ее недовольств исчезает, Сантана эффектно взмахивает черными волосами, пафосно поправляет воротник очередной модной шубки — она, привыкшая к жаркому солнцу, терпеть не могла московскую зиму и закутывалась по максимуму. И пусть шубка-то искусственная… не в уродливый же пуховик наряжаться тепла ради! Агата раньше ворчала, что Санта слишком озабочена своим внешним видом. Для Альегро правда было принципиально важно выглядеть роскошно в любой ситуации, даже если бы вдруг пришлось надеть на себя мешок с картошкой — и даже… даже тогда она не подавала виду, что у нее что-то не так, не ходила в черном, постоянно зареванная и без макияжа. И ее старания всегда были вознаграждены. Вот, например, такими взглядами, как у этого кудряша, у которого точно сейчас слюна из уголка рта потечет. Сантана задорно смеется, растягивая накрашенные красным губы в хитрой улыбке, и направляется к этой забавной парочке. Брат с сестрой, что ли? Беленькие такие, хорошенькие… Вблизи кудряш оказывается шпалой, которому Санта достает до плеча только потому, что на каблуках. Она вздыхает почти мечтательно, закусив губу, потому что высокие мужчины — это второй пункт в ее слабостях на мужчин. — Приветики, — очень сладко тянет она. — Я Сантана, но можно просто Санта. Нет, не как Санта Клаус. А мы с тобой, конфетка, — и хотя взгляд у блондиночки, с лёгкой руки нареченной «конфеткой», сильно печальный, она миленькая, — коллеги, значит? И пока Игорь, всегда вооруженный перед бандитами и всегда безоружный перед экзотичными дамами, проглатывает язык, Сербская смешливо закатывает глаза, глядя на него. Усмехается абсолютно механически, но максимально дружелюбно: — Коллеги. Я Алла. А этот тюбик — Игорь. Мне очень приятно познакомиться. Сантана кажется очень приятной. Милая, но при этом этакая зажигалочка. Ритке бы точно понравилась — но единственная подруга Аллы давно укатила со своей девушкой за границу. А пока она собирается сказать новой знакомой что-то ещё, наконец оттаивает кудрявый следователь, поплывший, как кот при виде сладкой консервированной кукурузы. И нет, это не шутка — его мордастый рыжик реально ее ел. — Тюбик? — возмущается Евграфов. — Да ты кого тюбиком назвала? — и тут же совершенно иным, почти урчащим тоном обращается к Сантане: — Я тоже рад познакомиться. Не каждый день встречаю таких очаровательных особ. Обычно мой контингент — наркоманки и проститутки, становящиеся жертвами серийных убийц. Но не подумай ничего такого. Я специальный сотрудник Следственного комитета. — Понтов-то, — фыркает Алла, ударяя его локтем под ребра, а тому хоть бы что: — И ты могла бы быть. И вот тут он все же тут же пожалел, что это сказать, потому что по лицу подруги пробежала заметная тень. Бросить профессию — не ее выбор. Собственная эмоциональность всегда помогала Сантане весьма неплохо считывать чужие эмоции и понимать их. Агата какое-то время мечтала, чтобы Санта стала психологом. Ей было восемнадцать, время, когда хотелось менять все, причем кардинально — и кто, как не старшая сестра, мог поддержать ее в этом? Бабушка, вырастившая их, долго плакала, но сестры были настроены решительно и сорвались в Россию. Возвращалась Санта уже одна. В последний раз приезжала в давно опустевший дом. Бабуля не выдержала долго без Агаты. Уехав в Россию, Сантана потеряла все. Однако и обрела немало. И именно эта мысль заставляет улыбнуться шире, приобнимая Аллу, и наигранно ворчливо заявить: — Эй, не обижай мою конфетку. Она теперь под моей защитой. Будем дружить, Аллочка. Это не вопрос, а факт. Сантане всегда больше нравилось не стандартное русское «Будем знакомы», а именно «Будем дружить». Она привыкла оставлять след в чужих жизнях, старалась, чтобы он был положительным. Именно этого ведь хотела от нее Агата. Чтобы сестра помогала людям. Сама тоже ь была слишком доброй… Наверное, это ее и погубило? И несмотря на дурные мысли, улыбка Сантаны не меркла, но теперь ее взгляд был обращен к хорошенькому кудряшу Игорю. И из интереса ради — Санта не была из тех, кто пытался скрывать свой интерес к мужчинам, — и в шутливую месть за Аллочку, она в тон ему мурлычет: — Кажется, этот мужчина посчитал меня именно проституткой, когда пытался выпросить мой номер и трогал за коленку. Арестуешь меня, специальный сотрудник? Хоть я и живая, но… Сербская даже тихо смеется, глядя на то, как вытягивается лицо ее бывшего напарника. Да, ей испанка уже нравилась — хорошо, когда люди такие контактные. В России так было принято обычно лишь в случае, если вы вместе пьете. А Сантане не понадобилось ни рюмки. К тому же — это хорошо, да? Иметь союзника на проекте. Ведь Игорь был прав в своих мыслях — Алла никогда не стремилась мериться силой или знаниями. Если, конечно, речь идет не о том, чтобы попытаться обстрелять Евграфова в тире… Но к «Битве» ее внимание привлекла отнюдь не конкуренция. Возможность набраться опыта, наверное? Сербская сама не могла точно ответить на этот вопрос. Наверное, она просто плыла по течению после всего случившегося. Не выиграла свой сезон, в который и забрела-то почти случайно? Ладно, дальше «Реванш». Победила в зрительском голосовании ненароком? Хорошо, присоединится к сильнейшим. Тотальное смирение. Неловко разве что участвовать в одном проекте с теми, кто раньше тебя судил. Олег Шепс тогда чуть из штанов не выпрыгнул (в прямом смысле, учитывая Ангелину), когда увидел среди участников, как он выразился, «достойного медиума». Алла понятия не имела с чего такая щедрость на баллы, но Никита считал, что Шепс просто ее хочет. Хорошенькая зеленоглазая блондиночка. Его типаж. А что уж говорить о том, как он ее жалел? Вся общественность была в курсе случившегося. Ну, с Трофимовым. Это был скандал на всю страну — серийный убийца, заявившийся на свадьбу искавшей его профайлера, убивший ее жениха прямо перед тем, как тот расписался в документах, потом неделя нахождения в заложниках… Хорошо, что от мертвого скулшутера Никиты была хоть какая-то польза, и он помогал оберегать ее воспоминания от чужого вмешательства. Чтобы не прочитали лишнее. Например, про сексуальное насилие. А вот по-настоящему темной лошадкой оставался Влад Череватый. Он был больше благосклонен к Ангелине Изосимовой, но… с Аллой всегда говорил как-то аккуратно, будто с диким зверем. И она очень надеялась, что он никак в ее наполненные чужой жестокостью воспоминания ворваться с помощью своего беса не смог. А пока Сербская утопает в чуть тревожных размышлениях, Игорь только улыбается, шутливо отдавая честь: — А чего ж мне тебя арестовывать? Я думал, ты сдаешься сама. Без сопротивления. Это, знаешь ли, всегда плюс в карму при задержании. И потом, чуть нахмурившись, уже серьезнее добавляет: — А на таксиста жалобу накатай. Нечего таким работать. Потому что, несмотря на всю свою местами пробегающее озорство, он был честным сотрудником и серьезным мужчиной. Не сальным, пусть и обольстительным. У флирта существовала некая тонкая грань, и Евграфов всегда ее соблюдал. И ради того, чтобы сохранить собственное достоинство, и ради того, чтобы не оскорбить самих девушек. А эта испанка, Санта, пусть и производила первое впечатление игривой кошечки, все равно казалось гораздо глубже, чем хотела показать. Опытному следователю достаточно одного взгляда в глаза, чтобы это понять, а по профайлеру — и того простой жестикуляции, тона голоса и умения себя держать. Игорь видел по Алле, что та тоже чувствует этот внутренний стержень в новой знакомой. И потому, решив, что напарница не будет против, он легко предлагает: — Я собирался вытащить эту занозу в какой-нибудь бар после ваших съемок. Как насчет того, чтобы выпить с представителями закона? — О, я всегда за, — очаровательно смеется Сантана. — Особенно когда представители закона приглашают. Раньше у нее не было нужды в подругах. Их родители рано погибли, скончавшись после аварии, и Агата была Сантане и матерью, и старшей сестрой, и лучшей подругой одновременно. Ей не нужен был никто — у нее была любимая Агата. Но теперь тело сестры гниет под тонной земли — так как все произошло на территории России, где кремация просто по желанию не принята, ее пришлось похоронить. А Агата ведь хотела, чтобы ее прах развеяли над морем… Агаты больше нет, и Сантана была одинока. У нее было много друзей, это факт, но никто не смог заполнить дыру в сердце, которая осталась после потери сестры. Но сейчас, в компании этих двоих, Альегро впервые за долгое время почувствовала… общность. Ей нравилась Аллочка. Ей нравился Игорь, и речь не только о внешности, но и о том, как он себя вел, общался, взаимодействовал с ней. Было… легко. Может, и выгорит чего? — Тем более, я сегодня тоже не еду на испытание, — продолжает Сантана. После Агаты любая неопределенность, вроде незнания того, когда ей лететь на съемки, могла довести Санту до панической атаки. А так как выглядеть плохо перед другими людьми она ненавидела больше всего на свете, сводить с ума редакцию вопросами о том, когда ее испытание, Альегро начала еще за месяц до съемок. — Мы с тобой вместе полетим, конфетка. Неплохой старт, да? Да и в целом, начало ей уже нравилось. Поход на «Битву сильнейших» ведь — вынужденная мера. После своей победы в девятнадцатом сезоне Сантана надолго исчезла с экранов, не вела официальные приемы, хотя практиковать и не переставала. Но наследство, оставшееся от бабушки, уже заканчивалось, и ей нужны были деньги. Ей надо было выживать. А так как в университет Сантана в итоге не поступила, связав жизнь с эзотерикой, дороги снова ее привели на ТНТ. И если сначала Санта думала, что это будет худший период ее жизни, то сейчас… Она не может удержаться от того, чтобы снова не стрельнуть игриво глазками в сторону Игоря. И вновь почти мурлычет: — Значит, еще увидимся. А там посмотрим. Пока что без боя сдался только ты. И смеется, деловито беря Аллочку под руку. Не наврала ведь, когда сказала, что теперь берет ее под свою защиту. Такой цветочек надо оберегать — хотя у Сантаны и было ощущение, что цветочек может оказаться венериной мухоловкой. — Пойдем. Ненавижу мерзнуть, — все таким же тоном продолжает Санта, ведя ее за собой к входу в особняк Стахеева. Но едва они отходят на небольшое расстояние… Альегро оборачивается, чтобы послать ее Игорьку воздушный поцелуй. А тот не теряется — улыбается ей, изображая, как его ловит и тут же прижимает к сердцу. Евграфова не назовешь особенно любвеобильным, точно не обзовешь бабником, но серьезные отношения он обычно не заводил — сказывалась профдеформация. В каких-то моментах он умудрялся оставаться дурашливым, но в большинстве — зачерствел. Его последняя девушка, Наташка, все время вопила, что он за завтраком раскладывает на кухонном столе папки с делами о серийниках. А где документы, там и отчеты судмедэкспертов и фотографии жертв. Наташке приходилось расставлять тарелки между изображениями расчлененных тел, разложившихся органов и изрезанных наружу гениталий. Мало какая девушка могла подобное выдержать. С их расставания прошло сколько… Года три? Но Сантана ему понравилась. Бойкая, энергичная. Могла ли именно такая барышня не испугаться его рода деятельности и свыкнуться с частыми командировками? А Алла вновь смеется, тоже оборачиваясь на напарника, а потом по секрету сообщает новообретенной подруге: — Он собирался вломиться в Стахеева и проверять каждый закуток на наличие преступников. Слава Богу, что твоя красота заставила его обо этом забыть. Девушки проходят внутрь особняка без проблем, на посту охраны отмечают их фамилии, тут же направляя в сторону гримерки слева от входа. Будто они и сами не знали, куда идти. Едва они оказываются на месте, им салютует Краснов, с которым Алла прошла через совместный сезон. Забавно, но, казалось бы, бесчувственный вампир с ней конфликтов никогда не имел. Возможно, для него было лакомством ее отчаяние… и внутренняя тьма, которая Сербская подавляла с самой бойни в девятом классе, отныне решив вжиться в роль пай-девочки. Не каждый день твой парень безжалостно убивает пятнадцать школьников и оставляет инвалидом учителя, а вашего школьного психолога, ставшего поводом для знакомства, сажают в тюрьму за халатность. Ведь Вадим Георгиевич все знал. Знал, но ни черта не понял. Аллу принудили посещать его после драки в женском туалете, чтобы усмирить буйный нрав. Это было главное условие, чтобы не встать на учет у комиссии по делам несовершеннолетних. А Никита пришел к школьному психологу сам. Все лил ему в уши, что готовится к настоящей войне, что собирается убить кучу народа. Тот не воспринял слова девятиклассника всерьез. За что и поплатился. Алла пытается улыбнуться Артему, но в итоге цепляется взглядом за зеркало. Никита здесь. Он всегда здесь. Одинокий непонятый подросток, навсегда застрявший в своих шестнадцати. В этом году с его смерти будет десять лет. Его нарцисска-мать всегда говорила, что у Никиты душа поэта, и фамилия ему достался соответствующая — Маяковский. И сейчас этот самый юный поэт смотрел на свою выросшую школьную любовь своими черными глазами, в уголках которых скопилась влага. А могут ли призраки плакать?.. Алла и Сантана садятся рядом. Шепсы тоже уже здесь, однако, пока, к счастью, девушек не замечают. Внимание Олега казалось Сербской лишним. И далеко не только потому, что чуть больше года назад она потеряла жениха. Нет. Дело не только в этом. Она чувствовала себя грязной. Словно так и не отмыла ни тело, ни душу после целой недели нахождения в чужом подвале. А Саша… Что уж говорить — все знают, что Саша слишком слаб до прекрасных иностранок. Призрак Никиты остается в дверном проеме. Глядит совершенно по-щенячьи, словно и не способен ни на какое зло. Сейчас он видим только Алле, да и в принципе всегда старается не показываться другим практикам. Оберегает? Но очертания его силуэта идут рябью, а в следующий миг и вовсе стираются, когда в дверях оказывается другой экстрасенс. Череватый. Они сталкиваются с Сербской взглядами, и первым порывом ей хочется свой отвести. Но что-то заставляет задержаться и приветственно кивнуть. Аллочка ведь должна быть хорошей девочкой. Она обещала себе много лет назад. — Ты здесь со многими не знакома, верно? — обращается она к Сантане, надеясь на то, что Влад решит, что девушки заняты разговором, и не станет подходит. Но она ошиблась. — Санта-а-ана! — с ослепительной улыбкой восклицает чернокнижник, как будто именно она и была изначальной целью его появления. Как будто именно к ней изначально и направлялся. — Hola, получается? Я Влад. — Допустим, — даже не пытаясь скрыть смех, соглашается с ним Альегро. Ну, скорее всего, он и сам догадывался, что акцент у него еще более страшный, чем у нее, когда она только училась говорить на русском. — А ты меня откуда знаешь? Она ведь и правда сходу из здесь присутствующих могла опознать только Александра, его младшего брата, который все еще выглядел так себе, и вампира. И то, последнего лишь потому, что по непонятным причинам поклонники решили, что они бы хорошо смотрелись вместе, поэтому наделали эдитов. После финала двадцать четвертого сезона видео, не всегда приличного характера, Сантану буквально преследовали. Что-то подсказывало, что теперь начнется новая волна. — Толик в восторге от периода испанской инквизиции, — как ни в чем не бывало делится Влад. И тут тоже — попадание. Ведь Сантана не просто работала с силами рода. Ее род — это испанские ведьмы, так ярко горевшие на кострах святой инквизиции. Пускай к моменту появления бабушки семейный дар ослаб, он с новой силой возродился именно в Сантане, и все женщины, что пострадали от огня, желали поделиться обширными знаниями со своей преемницей. Игорь, наверное, будет в восторге, когда узнает, что после прямых контактов с поджарившимися до хрустящей корочки и лопнувших глаз ведьмами, после того, что случилось с Агатой, Санту весьма трудно напугать банальной расчлененкой или иными физиологическими подробностями. Но сейчас ее волновало немного не это. — Ты… — А вот тут она начинает смеяться только громче. — Ты правда назвал своего достопочтенного и уважаемого демона как алкаша, который живет в моем подъезде? Вот тут сыплется и Влад. Конечно, Сантана еще не знала, что под личиной демона-матершинника Анатолия скрывалась личность гораздо интереснее, но шутку Череватый оценил искренне. Как, собственно, и та самая интересная личность. «Че, не мог что ли на эту запасть? — ворчит Марбас, серебряный лев. — У твоей блондиночки-то явно крышак давно подтекает». Влад не отвечает. Просто отмечает для себя, что они с Сантаной обязательно подружатся. Она решает так же. Но теперь Череватый уже напрямую обращается к Алле, как и хотел изначально: — У тебя все хорошо? Ему действительно было важно знать. Но могло ли у нее все быть хорошо? Игорь позаботился о том, чтобы на судах над Виктором, прозванным «русским Ночным Сталкером», не было представителей СМИ, несмотря на то, каким громким было дело. В сеть не просочилась информация об изнасилованиях, но то, что Трофимов убил Артура и держал Аллу в заложниках, знали все, кто интересовался процессом. А там… Конечно, существовали разного рода домыслы, большинство которых оказались правдивы. А какая буча поднялась, когда вчерашняя жертва отправилась на «Битву Экстрасенсов»… Как только Сербскую в сети не называли. И пусть свою фанбазу она все равно заимела, грязи было много. Святой «Анатолий» был прав — крышак у нее подтекает, и это мягко сказано. На встречах с профессором Штерном Алла старалась увиливать и умалчивать о преследующих ее кошмарах, в основном уводя разговор в магическое русло, ибо знала, что Авраам Самуилович, пусть и человек науки и медицины, ее способностями интересуется, но наставнику удавалось ее расколоть на раз-два. «Там, где ты училась, я преподавал» — шутил он и бархатисто смеялся, вкладывая в эту фразу двойной смысл: он действительно был деканом факультета юридической психологии и ее научным руководителем в период университета, но так же… Возможно, профессор говорил и о том, как искусно скрывает собственные травмы? Нет. У Аллы ничего не хорошо. — Я в порядке, — улыбается она Владу. Ей хватало беспокойства Игоря. Сербская не любила быть жертвой, никогда не строила из себя мученицу. Ей не нравилось говорить о собственных чувствах и переживаниях, пусть она, как человек, закончивший специалитет клинической психологии, и знала, что это — большой редфлаг. Однако… в беспокойстве именно Череватого чувствовалась искренность, какой не было в показушной жалости Олега. Он не смотрел на нее со смесью желания и притворной скорби, как-то делал младший Шепс. Нет. Влада Алле было тяжело прочитать, как практику, по-видимому, из-за его демона, но ведь и как специалист в области профайлинга она не всегда могла прочесть его истинные эмоции. Например, вот этот взгляд прямо сейчас казался абсолютно нечитаемым. Но Алла не чувствует себя под ним неуютно, как-то обычно бывало с мужчинами после «Ночного Сталкера». И Никита, кажется, это понимает. Ревнивый призрак вьется вокруг чернокнижника, пожирая его своими черными глазами, и сейчас, несмотря на светлые кудряшки и ангельскую внешность, Маяковский вновь выглядит как тот, кто решил расстрелять собственную школу. Алла устала. Она очень сильно устала. Устала от того, что Артур не выходит на связь, а Никита не покидает ее уже почти десять лет. Устала, что прошлое преследует ее, не желая отпускать. Ведь и Виктор… Взялся в ее жизни не случайно. Если бы она не полезла в расследование тех убийств в родном городе, будучи еще подростком… Она переводит взгляд с Влада на стоящего рядом призрака. Череватый это замечает, смотрит в ту же сторону, но сам видит лишь пустоту. А Никита отрицательно качает головой. Его бледные губы дрожат, а взгляд умоляет «не делай этого, прошу, не бросай меня снова». Шепсы уверяли, что суицидники не разговаривают. Алла знает, что это не так. Маяковский лил ей в уши регулярно. И потому сейчас, испытав прилив давно забытого раздражения, Сербская вновь обращается к Владу, на этот раз озвучивая полуправду: — На самом деле… Чувствую себя уставшей. После съемок мы с моим другом и Сантой собираемся в бар. Отдохнуть. Хочешь с нами? Шаг опрометчивый, вероятно. До этого они с Череватым общались лишь в рамках «Реванша». Но… Романтики ведь она и не ищет, верно? Слишком порченый товар, чтобы поверить в то, что кто-то может искренне засмотреться на просрочку. Но вообще, Влад был не дурак. Он был в курсе, наверное, всех слухов про Аллу Сербскую — одно время новости листал почти постоянно, пока домыслы о «русском Ночном Сталкере» и его жертве не сошли на нет, просто перестав быть интересным широкой общественности. И Череватый… блять, ну дураку же понятно, что он там с ней в подвале не чаи гонял и о погоде разговаривал! Он мог бы отправить не-Толика выведать всю информацию и получить ответы на вопросы на блюдечке с голубой каемочкой, но Влад этого не делал. Хотя демону было ничуть не менее интересно. Не спрашивал Влад и прямо. Не жалел, как Олег, пафосно и с соплями. А скорее… Он ведь и сам был жертвой физического насилия, но в другом аспекте. А то, что пришлось пережить Алле, оставляло на человеке совершенно другой след. След, от которого вряд ли получится избавиться. Поэтому Влад Сербскую скорее уважал. За то, что еще живет. За то, что еще пытается шебуршаться — Влад бы, был девчонкой, уже бы в петлю полез. «Тебе это и так не мешало», — ехидничает «Толик'», но Влад пропускает мимо ушей. По фактам же. Ладно, может, и не в петлю бы полез, но точно бы заперся дома и носу бы не казал. А она — туточки. И пусть имел место момент смирения — для того, чтобы смириться, тоже нужны были силы. И именно это уважение заставляло Влада на «Реванше» ненавязчиво ошиваться рядом, но большего себе не позволять. Когда у тебя что-то сломано, ты это бережешь. Вот и Влад по-своему Аллочку берег от возможных новых потрясений. Показалось, что это правильно. И ему бы сейчас придумать, что он пиздец как занят. Никто бы и не заподозрил во вранье — у Влада реально постоянные съемки. Но вместо этого его рот выдает другое: — Пиздец как хочу. Значит, еще увидимся. «Пиздец», — емко комментирует его верный спутник, когда сразу после этого Череватый спешно ретируется, делая вид, что возжелал доебаться до Олежки. Мол, скучал, все такое… Можно было подумать, что Влад просто пожалел о сказанном. На деле — боялся, что пожалеет она. — А что, у нас будет двойное свидание? — воркует Сантана, едва чернокнижник отходит. — Что? Я и не скрывала, что мне понравился твой Игорек. Алла же аж вздрагивает. Когда она приглашала Череватого, от отнюдь не имела в виду ничего такого. В какой-то степени она считала себя кем-то вроде черной вдовы — ее первый парень поубивал кучу народу и потом убил себя, а второй, ставший женихом, так и не стал мужем. Артура похоронили в родном Переславле. Что иронично — на одном кладбище с Никитой, просто в разных концах. А третий мужчина, касавшийся ее тела… Делал это против ее воли. Она, в отличие от других именитых медиумов проекта, братьев Шепсов, в проклятия верила. Не сказать, что чувствовала его на себе, но… Картина складывалась весьма удручающая. Потому Сербская и не акцентирует внимание на словах о двойном свидании, как обычно избегая вопросов о себе. Цепляется за другое: — Игорек тоже не промах. Видела, как напыжился? Ты не думай, он не бабник. Просто у него все… Сложно. Спец сотрудник СК повидал слишком много дерьма, не все девушки готовы смириться с его профессией. Артуру тоже в свое время было нелегко. Изначально они с Аллой были одноклассниками, но в школе не встречались — сошлись лишь уже будучи студентами, когда вновь встретились в Москве. Фишка ее университета была в практике каждую неделю, по средам, и помимо основного рабочего плана Алла волонтерила в психиатрических клиниках и по собственному желанию, нарабатывая опыт. Бывала и в СИЗО, и даже в колониях. Артур был в ужасе, сильно переживая за свою девушку и ее моральное состояние. За то, как на нее все это может влиять. Особенно после Никиты. — Но тебя вряд ли напугаешь, верно? — усмехается Сербская. — Как его названная сестра, скажу, что Игорьку давно пора. Это точно глупо, но на мгновение Сантану всё-таки кольнуло то, как очевидно Алла перевела тему с себя на друга. Понятно, что они не знали друг друга и часа, и она не обязана была ей доверять, но… Альегро, вообще-то, к ней со всей душой, серьезно. И после того, что произошло с Агатой, удивить, напугать или смутить ее чем-то и правда было бы очень сложно. Может, поделись бы Аллочка тем, что ее жрет, самой бы стало легче. Но… ладно. Раскалывать людей, постепенно сближаясь, ей тоже нравилось ничуть не меньше. — О да, — чуть натянуто улыбается Сантана. — Меня правда сложно напугать. Печень. Почки. Легкие. Мозг. Это было почти мантрой, которую Санта повторяла себе иногда. На похоронах пошел слух о том, что Агату всю пересобрали изнутри, как будто что-то искали, но оставшиеся органы педантично сложили обратно на свои места. А, еще много говорили, что на нее напал каннибал. Санта не знала, откуда пошла информация. Знать и не хотела. Санта, смотря на тело сестры в закрытом гробу, который сама для нее и выбирала, вообще ничего не хотела. — Давай-ка, — уже через мгновение воркует она, пытаясь сбросить темное наваждение. — Подкрашу тебя, раз мы потом еще идем в бар. Макияж — как вторая кожа. Сантана отмахивается от подошедшей к ним гримерши, ворчит про то, что прекрасно видела, как они частенько уродуют женщин здесь — она точно справится лучше. И пока она с кисточками колдует над и без того объективно хорошенькой Аллочкой, мысли о смерти сестры отступают, приглашая в дурную голову другие. Если Игорек узнает, что она была связана с преступлением, вряд ли ей вообще что-то светит. У них же там профессиональная этика, все дела, да? С другой стороны, сильнее, чем она напугалась тогда, Санту уже не испугать. И профессия его была бы последним, о чем Альегро вообще стала бы думать. Просто… Каждый заслуживает свою крупицу тепла, свое солнце — так считала Агата. А Санта была совсем не скромно уверена, что для одного специального сотрудника она могла бы им стать. А пока она колдует, успевает уйти Влад. И в итоге Шепсы выбирают своей новой жертвой их. — Алла… — начинает Олег, едва к ним подойдя. Санта, как чувствовала, огрызается: — Мы заняты, не видишь? — Ты точно героиня, — продолжает младший Шепс, как будто ее и не слышит. — Побывать в заложниках и снова выйти под камеры — это настоящий подвиг. Его бы послать, но Санта на мгновение теряется, озадаченно смотря на Аллу. Теперь понятно, почему она… такая. «Русский Ночной Сталкер» и его обожаемая жертва прошли мимо нее — Санта была слишком поглощена своей болью, чтобы сопереживать чужой. Но получается, что… У них с Аллочкой даже больше общего, чем они думали? А Сербская и бровью не повела. Ее выражение лица осталось все той же доброжелательной маской, но тело вмиг окаменело. Это не первый раз, когда Олег говорит ей подобное. На «Реванше» он выдавал такие перлы и во время эфира. Все не уставал повторять, какая она сильная личность. Вера Сотникова поджимала губы, а Илья Ларионов пытался ненавязчиво перевести тему, и только Влад мог Шепса осадить, фактически затыкая. Его брат тоже недалеко ушел — когда был приглашенным экстрасенсом на одном из испытаний, умудрился Алле нагрубить из-за того, что она сочла Викторию Райдос более сильным практиком. Но факт оставался фактом — к ней тянулись мертвые, в то время как рядом с Александром была тишь да гладь. Сербская это и озвучила, а тот выдал, что ее психика, должно быть, настолько травмирована маньяком, что она в упор не видит очевидного. Олег тогда за нее вступился, но что-то Алле подсказывало, что сделано это было лишь из-за желания и самому оказаться к ней поближе. Вот и сейчас Саша полностью игнорирует ее, позволив себе лишь короткий почти презрительный взгляд. Пока его младший брат сосредоточен на той, что, кажется, на веки вечные носит на себе клеймо жертвы, сам он не отрывает взгляда неестественно синих глаз от ее новой подружки. — Для меня такая честь познакомиться лично, — расплывается Саша в улыбке столь же искусственно белозубой, что и синева его линз. — Сантана Альегро. Как же экзотично звучит. «Прям как Мэрилин Керро?» — ехидно думается Алле, но она не дергается, позволяя испанке продолжать наводить красоту на своем лице. — Я очень ждал тебя в «Экстрасенсы ведут расследование», — продолжает старший Шепс. — И был весьма опечален, когда мне сообщили, что ты в последний момент отказалась от участия. И все же Алла читает людей филигранно — такова ее профессия. Она должна забираться в чужое сознание, не потрошить его, а хирургически точно вычленять все самое потаенное. Так ее учил профессор Штерн в университете, да и после. И сейчас Сербская отчетливо замечает, что, какой бы невозмутимой ни старалась оставаться Сантана, в глубине ее темных глаз плещется не высказанная боль. Алла не знает, в чем дело. Но большего ей и не надо. Альегро к ней невероятно добра, и ей хочется отплатить тем же, потому она берет удар на себя, наконец подавая голос и отвлекая внимание обоих братьев: — Спасибо, Олег. Мне очень ценно, что ты так считаешь. Это, и правда, непросто. Но я держусь во многом благодаря поддержке замечательных и понимающих людей. Но сам младший Шепс в их число не входит. А вот он, кажется, воспринимает это на свой счет. Улыбается шире, посчитав, что его тактика сработала. Даже придвигается ближе, продолжая: — Я рад, что рядом с тобой есть такие люди. Но все же, я считаю, что после похищения маньяком… — Пошел нахер. Голос Сантаны от напряжения звенит, как сталь. Первоначальный ступор от новостей про Аллочку спал. Быстро вспыхивающая испанская душа отказывалась терпеть, когда в ее присутствии несли такое дерьмо в адрес ее подруги, играя в благородство. Да и… Ее и саму немного триггернуло. Или много. Маньяк. Очередной ублюдок, который решил, что его жизнь выше. Такая же мразь, как та, что разрезала ее сестру. А этот… Олег говорил об этом так, как будто ничего не произошло. — Что, прости? — озадаченно переспрашивает младший Шепс, привыкнув к прямо противоположной реакции девушек на свою персону. — Vete a la mierda, hijo de puta, antes de que te rasque los ojos, — повторяет Сантана тверже и ядовито смеется. — Что, тоже не понимаешь? А я думала, что раз ты русский не знаешь, на испанском поймешь лучше. А потом ее взгляд перемещается к его брату. Одно дело — когда Сантана флиртовала сама, потому что ей был интересен человек. Как с Игорьком, да. И совсем другое — когда какой-то молодящийся мерзавец сразу заходит с этого «как же экзотично звучит», что можно было перевести как «я бы тебя трахнул, потому что ты не из России». И потому Сантана бросает уже ему: — И ты пошел туда же. Иначе сделаю так, что член больше в жизни не встанет. Будешь пожизненным импотентом и сможешь и дальше только отпускать сомнительные комплименты. — Больная, — мрачно заявляет Олег. — Зато не пытаюсь казаться благородной, когда на самом деле — мразь, — фыркает Сантана. Как вообще в голову могло прийти буквально в каждом предложении вспоминать о ее похищении? — Всего хо-ро-ше-го. — С таким характером, — задирает подбородок Саша. — Хороших баллов на проекте не жди. Удачи болтаться в низах таблицы. Потому что первоначально его ее выпад в сторону Олега даже позабавил — ему по-садистски нравилось, когда кто-то полоскал его брата. Но когда дело коснулось его самого… Нет, эта дамочка пиздец зазналась. — А вы будете судить нас по отказу, а не по способностям? — вдруг уточняет Алла с воистину удавьим спокойствием. Сама она редко с кем-то конфликтовала… Потому что знала, чем это чревато. Обычно, выходя из-под собственного контроля, Сербская, как минимум, могла пригвоздить человека к стенке, невозмутимо обещая его убить. А как максимум… Опыт в драках у нее имелся еще со школьных времен, а Игорь так удачно обучил ее не только самообороне, но и активному нападению. А еще классическому полицейскому захвату. Видно, что Олег собирается сказать что-то еще, но брат настойчиво дергает его за рукав, порываясь уйти. И когда Шепсы ретируются, Алла вдруг чуть нервно прыскает со смеху: — Забавно, как они считают, что именно их оценки могут нас опустить, да? И ведь намеренно уже второй раз использует вот это «нас», обозначая, что теперь они с Сантаной — одна команда. — Пошли они, — усмехается Альегро, прекрасно ее намек понимая. — В конце концов, мальчики забылись, что мы тоже можем ставить баллы. Вскоре их приглашают непосредственно в готзал. К тому моменту Сантана как раз заканчивает с макияжем подруги, постаравшись сделать что-то яркое, но при этом не перекрывающее ее естественную красоту, и итогом была более чем довольна. Как и тем, что внутрь их запускают вместе — Сантана как раз идет сразу после реваншисток, в число которых вошла Алла. Замыкает ряд Артем Краснов, и это объективно не самая плохая компания. А потом начинаются традиционные речи Марата Башарова, который со времен девятнадцатого сезона преисполнился в своем познании и стал еще более показушным. Он долго затирает, что тут — сильнейшие из сильнейших, не забыв кольнуть Аллочку тем, что у нее единственной здесь нет руки. Санта уже собиралась за нее вступиться, но ведущий слишком быстро сменил тему, начиная допытываться, зачем они все сюда пришли. Что-то будет. Он просто готовится к масштабному перформансу — в этом Сантана уверена. Уверена она и в том, что жертвой снова выберут Аллу, поэтому напряженно ждет, не вслушиваясь в возвышенные речи Александра, что хочет помогать людям, и упреки Сони про то, что она уже чувствует здесь дедовщину. Однако Башаров удивляет. — Сантана! Признаться, не ожидал вас здесь увидеть! — восклицает он. Внутри все предательски холодеет. Вот и оно. — После того, что произошло с вашей сестрой… Санта так крепко сжимает кулаки, что длинные блестящие красные ногти могли бы распороть кожу. Камеры выхватывают ее предательски побледневшее лицо, а Башаров все продолжает: — Мне кажется, эта история достойна расследования в рамках «Битвы сильнейших». Вы не думали стать не только участницей, но и героиней? Очевидно, что имело место ритуальное убийство… — Хватит. Нет, она не плачет. С похорон не плакала. Но внутри все сжимается, скручивается от боли, которая все еще слишком свежа, и воет. Виски сдавливает, а Башаров завершает: — Насадить на оленьи рога — это весьма необычно. Уважаемые экстрасенсы, возможно, кто-нибудь слышал о подобных ритуалах? — Какой же у вас поганый язык, — протягивает Влад громко, заставляя возмущенного ведущего — он ведь ничего такого не сказал, просто факты! — переключиться на него. Башаров ведь не уточнил еще, что рога были на отрезанной голове оленя. Он вонял, вороны выклевали ему глаза, а венчало картину тело ее сестры, действительно насаженное на рога. Алла тут же изумленно косится на Сантану. Она отлично помнит этот случай. Тогда ей было всего девятнадцать, она была второкурсницей, но экспертом по этому делу выступал профессор Штерн, уже ставший ее научным руководителем. Авраам Самуилович рассказывал на лекциях то, что не было засекречено следствием, но именно Сербская знала намного больше за счет близкого общения с преподавателем. Он поведал ей такие подробности, от которых волосы на голове шевелились. Агата Альегро. Как Алла могла забыть имя жертвы и не провести параллель с новой подругой? Слишком необычная фамилия для России, чтобы быть простым совпадением. У Агаты не хватало внутренних органов. В том числе отсутствовал мозг. Ее обнаженное, начавшееся разлагаться тело было проткнуто оленьим рогами, запекшаяся кровь слепила остатки черных волос, а глаза затянуло синевато-молочной дымкой. Труп был обезображен почти до неузнаваемости. Алла видела фотографии в папке с делом. Авраам Самуилович показывал. Но что самое интересное… Она точно помнила, что на страницах жирным шрифтом было указано, что обнаружила тело ее родная сестра. Ещё тогда студентка задалась вопросом — как? При Агате не было никаких личных вещей, даже одежды. Сей натюрморт убийца расположил в заросшем гороховом поле в Подмосковье, где не так часто встречались люди. Как ее нашла… выходит, Сантана? Но сейчас пазл сложился. Сестра Агаты — ведьма. С помощью своих способностей она на труп и вышла. Трупы. Трупы, трупы, трупы. Почему их дороги заполнены бездыханными телами? Невольно Сербская вспоминает ту бойню в школе. Она понятия не имела, что стрелком является ее собственный парень, и пряталась в одной из кабинок туалета, куда он так и не заглянул. Его целью были те же локации, что в вдохновившем его Колумбайне — столовая, классы, библиотека. Неподалеку от последнего места его девушка и засела. Она слышала крики, выстрелы, чувствовала людскую панику на тончайшем уровне. А потом… Поняла. Вспомнила их первую встречу у школьного психолога. И сорвалась. Вылетела из кабинки пулей, понеслась через коридоры, перепрыгивая через лужи крови, бежала мимо тяжело раненых… Все стремились к выходу, она — вглубь. Но в библиотеке Алла обнаружила лишь еще несколько трупов одноклассников, хрипящего учителя на полу и… Самоубившегося Никиту на полу между стеллажами с книгами. Это был глубокий шок. Последствие — панические атаки, инсомния, затяжная депрессия. Медикаменты, выписанные психиатром после того, как на пару недель родители положили ее в частную клинику в Ярославле. А потом… Когда Алла вернулась в школу, она столкнулась с травлей. Многие были уверены, что девушка скулшутера, того урода, не могла не быть в курсе его планов. А еще хуже стало, когда она стала видеть призраков убитых школьников. И среди них в коридоре в один момент она встретила самого Маяковского. Растерянного, в слезах и соплях, признающегося ей в вечной любви и обещавшего всегда оберегать ее от боли. У него не вышло. Через год Переславль потрясла новая череда трагедий. Тогда Алла кардинально сменила образ жизни, поклялась себе больше не приносить никому проблем, переквалифицировалась из плохой девочки в самую хорошую, едва ли не праведную. Но городок вновь утопал в скорби. В течение двух месяцев были убиты три молодых девушки. Местная полиция считала, что мотивом маньяка являлись чистое безумие и животная похоть — все они были зверски изнасилованы. Но Алла знала, что дело было не только в этом. Убийства были ритуальными. Об этом ей, юному медиуму, сообщили сами жертвы. Разумеется, родители слушать дочь не стали — когда она заикнулась о призраках, они едва вновь не упекли ее в лечебницу. И тогда бойкая Аллочка решила взять все в свои руки. Придумала обтекаемую версию, пошла в полицию лично… Где ее нахально обсмеяли, пусть она и не сказала ни слова о фантомах. Никто не хотел признавать, что в Переславле орудовал сатанист. А Сербскую аж захватило. Когда призраки поняли, что она может их слышать, они начали сводить ее с ума, и личное расследование стало ее идеей-фикс. И ведь она почти вышла на след преступника… Но он понял, что Алла его ищет, раньше, чем ей это удалось. Тогда и начались звонки с угрозами. А после он проник в ее квартиру и вынес из ее комнаты все личные дневники, в которых она, вперемешку с переживаниями, расписывала и мысли касаемо расследования. Возможные улики, способные на убийцу указать. И убийства прекратились. А Алла решила, что станет криминологом и будет консультировать правоохранительные органы. Станет этакой Клариссой Старлинг. И после поступления в университет годами все было хорошо. Жизнь казалась медом до самого выпуска, до первой стажировки… На которой Сербская из первых уст оперативников узнала, что те самые убийства, что были в Переславле, уже пару лет как возобновились в Подмосковье. Полиция все тщательно скрывала, ведь жертвы чаще всего были, как и говорил Игорь, потерянными наркоманками и проститутками. Но… Проблема была в том, что Алла узнала почерк. Это был он. Ее «Ночной Сталкер». И пусть так его окрестили журналисты уже после поимки за внешнюю схожесть с оригиналом, Алла знала, что это он. А потом случилась ее кровавая свадьба. Последним трупом, что ей пришлось лицезреть, был ее же собственный жених. — Марат, — вдруг заговаривает Сербская, выныривая из пучины навязчивых пост-травматических флэшбеков. — Позвольте ввести здесь вето на обсуждение наших личных историй. — Поддержу, — вдруг соглашается Артём Краснов. — Это совершенно ни к чему. Мы здесь ради битвы, а не ради копания в нижнем белье и травмах. — Это было очень некрасиво и не в тему, — кивает и моралистка Соня. Башаров тотчас притворно оскорбляется. Явно переигрывает. Но, тем не менее, экстрасенсам удалось сбить с него спесь и заставить переключиться на последнего и действующего победителя. Странно, что Александр Шепс пропустил цирк в маньяками, но не упустил возможность подарить вампиру Чертовы трусы с Робертом Паттинсоном. А ведь он на финала Артема и Аллы пытался разнести их обоих. Пытался выставить Сербскую мошенницей, позорящей звание медиума, которой не хватило хайпа на судах. Краснов ещё удержал ее от того, чтобы ударить Сашу — как вампир, смог энергетически прощупать, что тот своими словами открыл в ней давно запертый ящик Пандоры. В конце концов, на первое испытание отправляет именно он в компании Олега Шепса и Ангелины Изосимовой. Питерская колдовка напоследок ободряюще растирает плечи Аллы — на «Реванше» у них сложились теплые отношения, несмотря на то, что Сербская заняла второе место. А теперь, когда экстрасенсы расходились, она осталась стоять посреди готического зала совершенно оглушенная. В голове смешались картины. Полная цветастая неразбериха, кровавое месиво. Вспоминались залитые бордовыми лужами коридоры школы. Вспоминались призраки тех девушек, первых жертв Виктора Трофимова. Вспоминались фотографии трупа Агаты Альегро. Вспоминались навеки остекленевшие глаза Артура, пропитанный кровью смокинг и дыра в его голове. И главное… Вспоминался темный сырой подвал, полная физическая слабость, боль в легких, после которой пришлось лечиться от пневмонии, и «русский Ночной Сталкер», устроившийся между ее ног. Это не жизнь, нет. Это гребанный фильм ужасов. Утопая в наваждении, Алла не замечает, что Сантана ей что-то говорит. Слышит ее голос, как сквозь толщу воды. Не замечает она и того, как сбоку подходит Влад… И вздрагивает всем телом, когда он аккуратно тормошит ее за плечо, возвращая в реальность. — Извините, — выдыхает Сербская не своим голосом. — Немного отключилась. — Главное, что ты снова с нами, — слишком натянуто улыбается Сантана в ответ. — Пойдемте? Хочу поскорее отсюда уйти. — Напиться было бы славно, — замечает Влад. В жалость он не пускается ни в том, ни в другом случае, прекрасно понимая, что толку от нее никакого нет, просто… забавно так. Две жертвы маньяков, быстро сдружившиеся и оказавшиеся в одном сезоне «Сильнейших». Был бы Влад святым, он бы сказал, что их свела судьба. Но… «Это наши, — подтверждает его мысли Толик, — так знатно угорать могут только наши». Когда они идут по коридорам Стахеева к гримерке, Сантана упрямо делает вид, что ничего не произошло. Она долго сокрушается о том, что если бы знала о походе в бар изначально, взяла бы с собой что-нибудь переодеться, но теперь придется дважды ходить в одном и том же, но Влад успокаивает ее тем, что его джинсы пережили пару атомных войн и переживут еще все ТНТ. Санта вздыхает и закатывает глаза, Влад смеется, не забывая периодически коситься на Аллу с немым вопросом: «Все хорошо?». Ничерта не хорошо, это факт. Да и не бывает все идеально. Но Сербская была тем самым случаем, когда Владу очень хотелось, чтобы было. А за шумной болтовней Сантаны скрывалась предательская неловкость. Ей было стыдно. Стыдно, что под камерами у нее земля ушла из-под ног, стыдно, что всем пришлось ее защищать. Стыдно, что ее тайна стала достоянием общественности так глупо. Она бы рассказала Аллочке сама. Да и Владу, пожалуй, тоже. Но все произошло так неожиданно, так глупо и… мерзко. Хотя чего еще ожидать от родного ТНТ? Она ведь и сама думала про ритуалистику, но ни в одной из известных культур мира не нашла ничего, связанного с оленьими рогами. Она думала и про этого каннибала, про которого пошли слухи. Санте казалось, что человек, не знакомый с такой… пищей, в первую очередь проводил бы аналогии с животными, и сюда подходили печень и почки. Но мозг и легкие?.. Либо это какой-то гурман, либо просто больной ублюдок, который не осознавал, что делает… и который просто исчез, убив Агату. Как в насмешку. Да, похожих случаев больше не было. Он просто испарился. Дело осталось нераскрытым за неимением хотя бы подобных убийств. Возможно, трупы просто не нашли — Агату ведь тоже обнаружили только благодаря способностям ведьмы. А Сантане оставалось думать. Думать-думать-думать… и никогда не находить ответов. Агата исчезла прямо из их квартиры. Скорее всего, ночью — Сантана ночевала у подруги и отсутствовала именно в это время. Конечно, удобнее всего было заподозрить в исчезновении именно ближайшую родственницу, но у Санты было подтвержденное алиби. Агата не оставила никаких записок, не попыталась позвонить, словно она ушла сама, по своей воле; от похитителя не поступало никаких требований, замок не был вскрыт. Попытка проверить ближайший круг общения Агаты увенчалась провалом — у всех ее знакомых было алиби. Долгое время Санта не могла найти сестру даже с помощью сил. А в один день… как будто магический взор открылся. Она бросилась к тому проклятому полю, чтобы найти сестру. Запах уже разлагающейся на солнце плоти Санта до сих пор помнила хорошо. Но ответы на то, кто стал причиной смерти, ни одна из сожженных испанских ведьм-предков дать не могла. И сейчас у нее и самой получается выйти из этого наваждения, только когда они выходят на улицу. Прохладный воздух немного отрезвляет, заставляя подумать о другом. И тогда Сантана ловит Аллу за локоть, аккуратно тормозя, чтобы спросить: — Мне… нужно будет… ему рассказать? Речь, конечно, шла об Игоре. — Только если ты сама хочешь и считаешь нужным, — мягко отвечает Сербская. Она знает, что Игорь, настоящий рыцарь, с присущим ему благородством мог и кинуться разбираться со странным «висяком». Это произошло вскоре после сезона Сантаны, весной, это Алла помнила точно. Девятнадцатый год. Почти шесть лет назад. В то время Игорь еще не перевелся в Москву и работал в Питере по другому профилю — в наркоконтроле. И за страшный косяк, а именно — убийство подозреваемого при задержании, его выгнали из его отдела, но позже привлекли в новый экспериментальный отдел поведенческого анализа. И пусть вина того барыги была доказана, да и он впрямь тянулся за оружием, давая Евграфову зеленый свет к стрельбе на поражение, коллеги посчитали случай вопиющим. И как раз в этот момент появляется сам предмет разговора. Сначала Игорь впадает в недоумение, когда ему сообщают, что Алла пригласила и Череватого, но быстро берет себя в руки и с уважением жмет чернокнижнику ладонь. Он ведь так искренне надеется, что рано или поздно появится человек, что сможет вдохнуть в Аллу новую жизнь. И даже если этим мужчиной станет Влад, провокатор с ТНТ, Евграфов будет за напарницу безмерно счастлив. Хоть и до сих пор весьма странно осознавать, что рядом с ней нет Артура, и видеть на его месте кого-то другого… И все же специальный сотрудник СК забирает ее в свою машину вместе с Сантой — знает, что Алла еще не готова оставаться с мало знакомым мужчиной в салоне наедине. Владу приходится ехать на своем авто следом за ними до адреса около Новокузнецкой, названного Игорем. А сам Евграфов весь путь, замечая, что теперь в странном дымчатом замешательстве пребывает не только его подруга, но и Сантана, старается как-то девушек развлечь. Даже вспоминает бородатые советские анекдоты — настолько плохие, что даже смешные. Такие даже его дед не любит. И вот они оказываются в баре с говорящим названием «Кабинет психолога». Эта точка была любимой и у Игоря, и у Аллы. Что-то типа «их места». Их обоих здесь знали в лицо, и бармены даже расплываются в совершенно искренних приветственных улыбках, хоть и знали об их прибытии заранее — Евграфов всегда бронировал столы. И когда вся четверка оказывается за нужным, а маленькая задорная официантка приносит каждому по меню и барной карте, Игорь почти торжественно объявляет: — Ну что, господа экстрасенсы… Я, как единственный мент среди вас, окружен, но не сломлен. Кстати, если кто-то голодный, в этом заведении просто потрясающая кухня. А пока выбирайте… Деменция, делирий, мания, амнезия или зависимость? Или сразу перейдем к галлюцинозам? То, что он перечислил — названия фирменных коктейлей в этом баре. Галлюцинозы — шоты, бывающие ягодными, тропическими, яблочными и томатными. А Алла только усмехается: — Ты знаешь, что я всегда предпочитаю амнезию. Апельсин и имбирный пряник с травяным биттером покорили мое сердце. Шутка весьма тонкая, намекающая на то, что она предпочла бы и обычную амнезию в реальной жизни. — И, конечно, тропический галлюциноз, — заканчивает за нее Игорь. — Твои любимые ананас, ром и каркаде. А вы? И если на Влада он глядит, на правах названного старшего брата явно изучая и присматриваясь, то Сантану глазами едва не раздевает. В рамках приличий, разумеется. Пока только до белья. К тому же… Ему хотелось ее повеселить. Сил не было смотреть на то, как эта прелестная мордашка грустит. — Так, ну деменцию мне пока рано… — наигранно задумчиво тянет Влад, как будто реально выбирал себе диагноз на будущее, а не просто коктейль. «Пидорское пойло, — ворчит Анатолий, — нам бы водочки сейчас…». Тут, конечно, факт, но Влад не возмущается. Во-первых, разнообразие. Когда бы ему еще выпала возможность хуйнуть зависимость и не словить от этого проблем? Во-вторых, Алла его пригласила. Сама. И даже не взяла свои слова назад. И в-третьих, он тоже хотел повеселиться, а главное — развеселить уже девчонок. Так что почему бы, собственно, и нет? — Главное, чтобы не кое-что другое на «-ция», — смеется Сантана, смотря на Аллу и намекая на то, как отшивала сегодня Александра. — А то, знаешь ли, тот вариант гораздо хуже. По итогу Череватый объявляет, что он — больной ублюдок, и выбирает всё-таки деменцию — коктейль с яблочной содовой, травой саган-дайлей, душистым перцем и виски. Сантана соглашается, что да, он псих, и решает, что у нее сегодня настроение на зависимость. Джинн, юдзу, апельсин — вполне атмосферно, да? А сверху — тоже тропические шоты. Полноценно напиться Сантане всегда было сложно — даже самый крепкий алкоголь брал плохо, но немного расслабить голову и выключить мысли о сестре было бы неплохо. А местечко такое… аутентичное весьма. И с легкой неформальщиной — из колонок играло что-то из современного рэпа. Мужской голос затирал что-то про черный снег, а взгляд Санты, разглядывающей интерьер, по итогу снова вернулся к Игорьку. Скажет. Потом. Наверное, при условии его работы будет правильно сказать — но не сейчас. Сейчас они отдыхают и наслаждаются приятной компанией, так что она может позволить себе немного провокационно вбросить: — А между прочим, Владик — самый адекватный из мужчин проекта. — Да потому что поохуевали там все, — без лишней скромности усмехается Череватый. — А Владик хороший, Владик молодец. Что бы вы там без меня делали. — Вот именно, — улыбается Альегро. Интересно, понял, как она его тут ненавязчиво пиарит в глазах названного брата Аллочки или просто в хорошем смысле нескромный? — Защищал нас ото всех нападок. И с Аллочкой обращается, как джентельмен. И даже единственный заметил, какой шикарный макияж я ей сделала! А вот тут подкусила немного. Никто ведь про ее старания и слова не сказал, кроме самой Аллочки. — Но не сразу, — верно понимает намек Череватый. — Просто с ее глазами не сразу вспоминаешь про макияж. А то тонешь. Бултыхаешься там. Извиняй, Санта Клаус. Сантана фыркает, но то, как выкрутился, тоже оценила. А сама в это время… как бы случайно касается колена Игоря, пробегаясь острыми ноготками по ноге чуть выше. И руку все равно не убирает. Столик-то позволяет. — Я бы предложила во что-нибудь сыграть, — продолжает Санта. — Для знакомства. Игорь, ненавязчиво подвигая колено ближе к Альегро, недоуменно смотрит на Аллу, а та в ответ растерянно хлопает глазами. В его же читает немой вопрос: «какого черта?», но у нее ответа нет. Она ведь никогда не упоминала Влада в ключе возможного ухажера, говорила лишь как о члене жюри в «Реванше», а тут мало того, что с ними в бар притащила, так он еще и комплиментами теперь сыплет. Не то что бы Евграфов против, но… Могла бы и предупредить. Опекал ведь, как родную. — Играем, — легко соглашается он по итогу. — Не делал этого со студенчества. А это, между прочим, было почти десять лет назад. — «Я никогда не»? — спрашивает Алла. — Самый простой вариант для бара. Только еще шоты понадобятся. Ее не назовешь такой уж тусовщицей. До бойни, в свои пятнадцать-шестнадцать, была. Ого-го какой. Водилась с местными байкерами, даже в школу носила драные джинсы, колготки в сетку, короткие полупрозрачные топы и кожанки. И пусть любовь к последним осталась у нее по сей день, сейчас Аллу чаще можно было увидеть в пиджаках. Теперь она пила, в основном, с Игорем. А частенько и одна. Покупала вино и складировала пустые бутылки по всей квартире. Так было проще справляться со стрессом, учитывая, что антипсихотики она принимать не могла. Как уже говорила — сказывалось на даре. — Точно, — соглашается Игорь, салютуя. — Правила же… Вроде кто это делал, тот и пьет? Тогда Аллочка, прошу. Начинай, раз первая подходящую игру вспомнила. Сербская и Евграфов сидели ровно напротив друг друга — так было удобнее сверлить друг друга взглядами и пинать под столом, если кто-то из них скажет что-то лишнее. А Альегро и Череватый уместились рядом — со стороны действительно было похоже на двойное свидание. И от этого осознания Алла заметно тушуется, ведет плечами, но хотя бы не замирает олененком в свете фар, как когда Влад нахваливал ее глаза. И тогда она… Вдруг выдает: — Я никогда не встречалась с человеком, устроившим массовое убийство. И сама же залпом опрокидывает приличный такой по объему шот. А вот теперь замирает Игорь. Он никак не ожидал, что обычно закрытая от мало знакомых людей Алла выдаст подобный факт о себе. После Переславского стрелка, коим окрестили Никиту, были еще и Ивантеевский, и Керченский, и Казанский… И еще множество случаев. Но именно этот, с Маяковским, по сей день был на слуху — пятнадцать убитых, множество раненых… Обогнал его по жертвам лишь парень из Керчи. Но информации про Аллу в сети не было. На тот момент она была несовершеннолетней, ее защищал закон, а полиция быстро смогла доказать ее непричастность к стрельбе. А теперь она так легко выдает эту тайну. Рассказывает о том, что связана не только с «русским Ночным Сталкером». Игорь аж сглатывает и невольно кладет свою ладонь поверх руки Сантаны на своем бедре. И почувствовав поддержку, он берет себя в руки, деланно шутливо Аллу упрекая: — А это против правил. Ты сказала то, что делала сама. — Хотела выпить, — пожимает плечами она. Или кого-то напугать?.. — Так, — прочищает горло Евграфов. — Тогда мой ход. Начнем с безобидного, да? Я никогда не побеждал в «Битве Экстрасенсов». — Какие у нас переходы шикарные, — резонно замечает Сантана. Ром в шотах обжигает язык. Кажется, она не пила уже целую вечность, но сейчас тоже опустошила шот полностью. Вкусненько. — Я хочу сказать, что вы мне уже нравитесь. Напуганной она и правда не выглядела. Разве что немного загруженной — сколько еще тайн скрывается за этим милым личиком? И, как девушка любопытная, Сантана обещает себе, что сегодня займется мониторингом информации в сети. Ну, если у нее не будет более интересного варианта провести вечер. И она с невольным интересом косится на Влада… Влад, кстати, тоже смущенным не выглядел. Либо играет хорошо, либо и правда его это не задело. Хотя, может, уже знал? Они же с Аллочкой знакомы дольше, чем сама Санта с ними всеми. Интересно, а массовое убийство — это…? Подрыв? Расстрел? Техасская резня бензопилой? — Я никогда не флиртовал с ментами. Череватый сияет, как солнышко, лыбится от уха до уха, но Сантана ничуть не смущается, когда тянется уже ко второму шоту. Пошло уже гораздо легче, чем первый. Кажется, в последний раз она пила после похорон?.. Когда еще казалось, что алкоголь может заглушить эту боль. К черту. Не думать. Агата бы не хотела, чтобы сестра прожигала жизнь, постоянно думая о ней и ее смерти. Тем более, в такой компании. — Если ты хотел меня смутить, то я могу прямым текстом сказать, что Игорь мне нравится, даже очень, — невозмутимо откликается Альегро. Даже повеселела. — Но сам чего не пьешь? Аллочка, тебя же можно все равно считать… м-м-м… — А как образовать женский род от «мента»? — Короче, тебя же тоже ментом можно считать? Просто оставившей службу. — Ну это вопрос терминологии… — начинает было Влад, но Санта его пресекает ехидным: — Вот, про термины спорит, а про то, что флиртовал — нет. Как же я сегодня хороша. — Сучка, — усмехается Влад… и все-таки, пьет. — В хорошем смысле. Это не то что бы был прямо флирт-флирт — флиртовал Влад обычно более откровенно. Просто Алла была ему симпатична. Сначала загляделся чисто внешне, потом, на «Реванше», заинтересовался душой. И понимая, какая темная история за ней скрывается, старался быть аккуратным и осторожным. Именно как с диким зверьком. А еще, пусть и смутно, но он предполагал, что после того, что произошло с Аллой, она и в собственной красоте и вообще… ценности могла сомневаться. Потому и посчитал правильным вот так, даже между делом, все-таки напомнить, что она очень красива. Почему нет? — Ладно, мы пока на очевидном, — усмехается Сантана. — Я никогда не… я никогда не… Я никогда не имела проблем с законом. Ляпает она, если честно, наугад — просто из-за того, что про свою работу Игорь упоминал почти в каждом предложении, а еще из-за разговоров в готзале, мысли так или иначе вертелись вокруг этого. Пьет Влад. Тут же поясняет: — Вы ж не думали, что я бинты с трупов сам копаю? Черный рынок, все такое… Такие дела. Меня ж не посадят? Пьет и Сантана. Обещала себе не думать, но оно как-то само… Подозрение в похищении собственной сестры — это же, по факту, проблемы с законом? Но вместе с тем — ей было чертовски интересно услышать про Аллочку, ведь отношения с ублюдком не делают злодейкой тебя, а особенно — про Игоря. И Евграфов с Сербской вновь многозначительно переглядываются, действительно одновременно пиная друг друга под столом, как дети малые. А затем… синхронно пьют. Алкоголь сейчас расслабляет, и это именно то, что нужно Алле, чтобы пережить случайно добытую информацию. Влад не отрицает своей симпатии к ней, получается? И насколько сконфужена сейчас она, настолько же сияет Игорь, не пропустивший мимо ушей слов Сантаны. Он не экстрасенс и не знает, смогла бы она строить что-то серьезное или же нацелена на обычную интрижку… И чтобы сразу расставить все точки над «и», он предлагает: — А теперь вскрываемся. Кто что имел в виду, — и все же грозно-грозно смотрит на Череватого, аж голос понижая: — Про бинты… Я тебя услышал. Не то что бы он чем-то всерьез угрожал. Просто проверял потенциального ухажера Аллы на стойкость. А сама она, откинувшись на спинку стула, рассказывает: — Я родом из Переславля. В пятнадцатом году, когда я была в девятом классе, мой парень расстрелял в нашей школе пятнадцать человек и еще пятьдесят ранил. В том числе посадил учителя в инвалидное кресло. Меня проверяло следствие на предмет возможного соучастия. Вот так вот она и подкинула больше информации, которую Сантана сможет загуглить. — Принято, — кивает Игорь, будто и не знает эту историю, а сам делится в ответ, внимательно улавливая реакцию сидящей рядом испанки: — Я убил человека на службе. Барыга. Мефедрон, героин и прочие прелести. Он потянулся за пистолетом, я выстрелил первым. Имел законное право, но проблем мне это доставило много. А Алла в это время безбожно запивает выпитые шоты своей «амнезией». И это развязывает язык окончательно, когда она невозмутимо признается: — Кстати, он сейчас здесь. Мой стрелок. Ну… его призрак. — Опять?.. — чертыхается Игорь. — И ему очень не нравится, что я пригласила Влада, — добавляет Сербская. «Ну обосраться теперь, — фыркает достопочтенный Анатолий, — а больше ему ничего не нравится?». Впервые появившись на ТНТ, Влад позиционировал себя еще и как медиум. И сейчас он прислушивается к своим ощущениям, пытаясь уловить этого стрелка. Раз пиздюком помер, еще и при таких обстоятельствах, значит должен быть сгустком боли, злости и всех гипертрофированных эмоций, которые должен был бы испытывать подросток, который пошел убивать. Но… ничего. Влад не может уловить и отголоска призрачного присутствия. Шкерится, значит? — Противный какой, — фыркает Влад. До этого-то он не знал, что Аллу преследует такой замечательный спутник. — Скажи ему, что он мне тоже не нравится. Чует, наверное, что Влад, если захочет, может его изгнать. А Влад бы хотел. Негоже, чтобы за Аллочкой постоянно бродил чудик, который напоминает ей о не самом приятном периоде жизни. Хотя, может, и сама привязана?.. Раз не ушел. И за выяснением отношений призрачного стрелка и Влада у Сантаны остается немного времени на раздумья. Она сама начала, да. Не ожидала, что Игорь захочет разъяснений, хотя это и было логично. Но… Они тут все рассказали свои страшные секреты. У кого-то, как у Влада — вполне мирные; хотя что-то и подсказывало Санте, что с его замашками он мог скорее нарушать… нормы морали, а не законы. У кого-то — страшные, как у Игоря. Она сама не замечает, что как-то машинально гладит его ладонь — без тени игривости, а скорее даже… с нежностью, что ли. И вопреки ожиданиям, он ей начал нравиться даже больше. И Аллочка — тоже. И потому, добив шоты, Сантана сдается: — Меня подозревали в похищении и убийстве моей сестры. Мое алиби быстро подтвердилось, но меня еще таскали по участкам, требуя признаться. Никому не нужен был такой висяк. А потом я нашла ее тело — с помощью магии. И так как обычному человеку сделать это было практически невозможно, в перерывах между подготовкой к похоронам меня снова таскали на допросы, пока не выяснилось, что распотрошить ее так мог только мужчина. — Твою сестру убили? — тут же хмурится Игорь. — Дело сорокопута, — вдруг поясняет Алла. И тут же сама поджимает губы, понимая, что из-за алкоголя выпалила как-то быстрее, чем подумала. Это ведь тайна Санты, и она не имеет права ничего рассказывать. Но, возможно, раз та решила поделиться сама, то… не страшно? Однако, на всякий случай Сербская все равно извиняется: — Прости. А у Игоря уже шестеренки в голове вертятся. Да, он тогда еще был в Петербурге, но про дело убийцы, прозванного СМИ сорокопутом, слышал. Почему именно так? Все просто: сорокопут — небольшая птичка, которую справедливо окрестили сладкоголосым потрошителем. Внешне — точно необычный воробушек, но на деле серьезный хищник. Сорокопуты охотятся на мелкую живность, типа мышей, накалывают их на острые предметы, например, шипы растений или колючую проволоку, а затем раздирают на части острым клювом. Сестру Сантаны нашли именно такой. Выпотрошенной и наколотой на оленьи рога. Наступает пауза в беседе. Все четверо пьяны — кто-то больше, кто-то меньше, но загружены одинаково. Алла и Сантана поглощены собственной болью, Игорь вспоминает материалы дела, опубликованные в сети, а Влад думает о том, что пришлось пережить Алле. И в этой повисшей тишине вдруг отчетливо слышно слова играющей в баре песни: «Небо — чёрный полиэтилен В нём ты хрупкая, как хрусталь Одна такая на селе Перевёрнутая звезда Отдай мне каждый децибел Пока я не вошёл в азарт Пока в них сгинуть не успел Я выну твои глаза Чтоб никто тебя не узнал» Алла вздрагивает и пересекается взглядом с Сантаной. Ей подобные вещи говорил Виктор, когда держал в плену. И про глаза, и про отрезанные конечности, которые будет прижигать снова и снова, не позволяя ей истечь кровью и умереть, когда она жалким шепотом буквально умоляла его ее наконец убить. «Никто б тебя не узнал Эх, когда в терновых кустах К твоим я приложусь устам Чтоб никто бы не опознал Никто бы не опознал Никогда бы не опознал Ни за что бы не опознал» Никто бы не нашел, никто бы не опознал — а нельзя ли это применить к покойной Агате? «Небо — чёрный полиэтилен Зацепится за горизонт Мы очнёмся в сырой земле Детка, мне с тобой повезло Я раскроюсь душой тебе Пусть аж повеет гнильцой Мы здесь с тобой наедине И я вскрою твоё лицо» А вскрыть лицо Алле, кажется, тоже обещали. Трофимов жарко шептал нечто подобное, когда вбивался в ее тело, вжимая в трухлявый, почти сгнивший ватный матрас. Он держал ее запястья над ее головой, сжимал хрупкие кости до синяков на коже. Сцеловывал соленые слезы с ее лица, пока она сипела, потому что… Самое мерзкое во всем этом было то, что ее тело на его движения реагировало. На лицо Сербской ложится тень, ее мутит, и она неожиданно даже для самой себя вцепляется пальцами в ладонь Влада, лежащую на столе. Ищет опору?.. — Эй, Виталь, переключи трек! — кричит Игорь бармену. Он почти паникует, смотря то на свою напарницу, то на Сантану. Но в его твердом взгляде все равно читается стойкое: «я разберусь». Но пока несчастный бармен возится с техникой, которая категорически отказывалась его слушать, быстрее реагирует Влад. Ему достаточно лишь короткого приказа. Тяжелая лапа незримого для всех, кроме него, серебряного льва перешибает колонки, заставляя их выключиться. Зал погружается в звенящую тишину. Влад крепко сжимает ладонь Аллы, заверяя: — Все хорошо. Ты в порядке. Тебе больше никто не угрожает. Как минимум, пока здесь Влад. А Влад, благодаря своему другу, может быть с ней рядом почти постоянно, чего бы там пиздюк-стрелок не хотел, как бы не упирался. Бес Влада далеко не бес, а демон. Демон высшего ранга, ни разу за годы совместного существования не заставивший Влада засомневаться в нем. Он Аллу защитит. Шумно выдыхает Сантана. Вполне осознанно она придвигается ближе к Игорю и чуть неловко утыкается носом в его плечо. Чужое тепло успокаивает. Слова мерзкой песни до сих пор звучат в ушах, и Санта не может не думать о том, говорили ли такое Агате перед тем, как вскрыли ей живот. Она не была изнасилована в момент смерти. Но это «к твоим я приложусь к устам»… — Не знаю, что за гений это сочинил, — подает голос Альегро, — но я лично сделаю ему порчу на понос. В конце концов, ей относительно повезло. Ей говорили о том, что многие маньяки страдают фетишизмом, что убийца сестры мог захотеть вернуться за Сантаной, что не факт, что его целью была Агата, а не уже блиставшая в телевизоре Санта. Советовали сменить квартиру, а еще лучше — уехать из страны. Но Санта осталась в России. Даже до сих пор жила в квартире, в которой все было заботливо обустроено руками старшей сестры. Хотя от «Экстрасенсы ведут расследование» все-таки отказалась, это да. Ей повезло в том, что она не столкнулась со своим кошмаром лично. Она видела тело сестры, но не знала монстра, что расправился с ней. И Сантане только предстояло узнать, что в этом плане Аллочке повезло гораздо меньше. — Ладно, пошло все к черту, — бойко предлагает Альегро. Она в порядке. Насколько это возможно. — В конце концов, мы… Тишину разрезает трель телефона. И у Санты внутри все как-то нехорошо сжимается, когда она понимает, что… звонят Игорю. Ему приходится совершенно нехотя оторваться от девушки, чтобы достать айфон и замереть самому. На экране высвечивается имя Яны Андреевны. Руководительницы ОПА, как прозвали отдел поведенческого анализа, и его непосредственной начальницы. Когда-то и начальницы Аллы. — Евграфов, — басовито отвечает он на звонок. И… стремительно бледнеет. Эта холодная женщина, настоящая железная леди, безжалостным менторским тоном вызывает его в ближнее Подмосковье сию секунду, потому что… Найден новый труп. Молодая девушка, полностью обнаженная и выпотрошенная, наколота на оленьи рога. Невольно Игорь косится на Сантану, слушая начальницу вполуха. А та просит его связаться с Сербской и узнать, не готова ли девочка вернуться к работе, ибо… Им понадобится помощь ее именитого профессора, уже однажды выступавшего экспертом и консультантом по делу сорокопута. — Будет сделано, — хрипло бросает Евграфов и сбрасывает звонок, теперь смотря в упор на напарницу. — Алл, нам нужен Штерн. А она, только едва отошедшая от песни, и все благодаря теплу Влада… Напрягается по новой: — Зачем?.. Игорь не имеет права раскрывать информацию людям, не причастным к расследованию или хотя бы к ОПА. Очевидно, почему Яна Андреевна связалась именно с ним — следователь, что вел это дело раньше, уже вышел на пенсию. Но сейчас он чувствует, что будет предателем, если не поделится. — Я сейчас же выезжаю… — на телефон как раз приходит смс с точным адресом. — Кажется, он вернулся. В воздухе повисает немой вопрос — один на троих для Влада, Аллы и Сантаны — «кто?». — Сорокопут.