Мне очень жаль.

Переступая порог раздевалки, Юнхо сразу почувствовал этот запах. Затем увидел и следы. Господи, ну я же просил. Сегодня был и без того длинный день, придётся ещё и убираться. Шаг. Вещи не на своих местах. Ещё шаг. Брызги крови на стене. Шаг за угол. Ещё кровь. Много крови. Предстоит большая работа. Между лавочек в самом углу на полу сидел Минги. Он бы отвёрнут от входа и сокрушённо держался за голову. — Минги?.. — раздражение из-за предстоящей незапланированной уборки быстро сменилось беспокойством. Минги тут же испуганно вскинулся и развернулся, готовый к броску. Сквозь слёзы опознав родную фигуру Юнхо, Минги позволил было надежде захлестнуть его, однако в следующий миг реальность больно ударила по затылку, возвращая на землю. Опустив голову в раскаянии, Минги, стоя на коленях, нервно сцепил перед собой руки. Руки в крови. Ему было стыдно и… страшно? — Прости, я не хотел… Я правда не хотел… — Что случилось, малыш? Я же просил тебя пока не трогать его. — Я… Я не знаю… Я правда не собирался… Я просто шёл в раздевалку, когда он… Он сам подошёл ко мне и… Он хотел… Я испугался, и в итоге… Я всё тут испачкал… Прости… Минги напоминал взъерошенного воробья, брызги крови оказались даже на лице, — что-то пошло не так? Почему так грязно? — волосы торчали в разные стороны, словно он тормошил их последние десять минут. Минги с трудом сдерживал рыдания. Что-то явно пошло не так. Он не мог ослушаться, когда Юнхо говорил ему ждать или попросту запрещал трогать кого-то. Эмоции захватывали его, он плохо сопротивлялся. Его нужно увести отсюда как можно скорее. А потом уже убираться. Минги сидел на полу, низко опустив плечи, словно хотел стать как можно незаметнее и меньше. Да, он был большой проблемой. Но Юнхо был рядом как раз для того, чтобы помогать справляться с такими неурядицами. — Ну, ну, мой птенчик. Ничего, мы сейчас всё тут уберём, — Юнхо присел на корточки, доверительно смотря прямо в глаза. Кажется, он нарушил все заветы. Не убивать коллег. Не убивать на работе. Не разводить грязи. Но это была не та ситуация, когда Минги уже изнывал от воздержания и его руки чесались. Он был готов спокойно ждать разрешения действовать. Не как в тот раз, когда он едва не переступил черту. Юнхо никогда не забудет, в каком состоянии нашёл Минги. Его глаза застилала красная пелена, а руки, которыми он тут же вцепился в его рукав, лихорадочно тряслись. Жажда крови была настолько сильна, что сдерживаться долго он не мог, впиваясь в Юнхо всё сильнее, оставляя на его коже следы своей боли. Сейчас всё было не так. Сейчас всё было как раз наоборот. Эмоции накрывали его с той же силой, но были они не свойственны его хищной природе. Это были щенячий страх и паника добычи. Как же так? — Пойдём, мой хороший, умоем тебя, — он будет разбираться в этом позже. Сперва нужно привести его в чувства. Словно только и ждал команды, Минги быстро поднялся, щенком следуя за Юнхо. Оказавшись в такой ситуации, он ждал того, на кого можно положиться. Того, кто мог бы помочь разобраться с последствиями. Он не справлялся сам. Он будто ждал приказа. Ждал Юнхо. И он всегда оказывался рядом, когда был так нужен. Юнхо был его воздухом, его ориентиром, он сдерживал и направлял, но позволял быть собой. И в самые тёмные времена, когда казалось, что ничего уже не вернуть, всегда появлялась фигура, залитая солнечным светом, и протягивала сияющую руку надежды. Юнхо всегда оправдывал эти надежды. Он добился безоговорочного послушания и безусловного доверия со стороны Минги. Тот всегда следовал за Юнхо без вопросов и возражений. Переодев в запасное, Юнхо отвёл его в фургон. Родная обстановка должна была помочь ему чуть расслабиться и прийти в себя. По-хорошему, его не стоит оставлять одного. Держать за руку и гладить по голове, пока не отпустит. Но убрать всё нужно как можно скорее. А Минги там оставаться дольше никак нельзя. — Солнце, я быстро. Подождёшь меня тут, ладно? Юнхо хорошо знал, как был уязвим его маленький Ги. Его солнечный ребёнок, он был совершенно беззащитен перед этим жестоким миром. Все хвалили его за открытость и доброту, пользуясь его безотказностью и наивностью. Но никто из них не остался бы рядом, узнав его чуть лучше. Никто из них уже не вспомнил бы всего хорошего, что он делал для них каждый день, узнав лишь об одном его недостатке. Всего одна слабость у такого светлого создания. И никто из этих двуличных тварей не должен знать, чтобы Минги не пришлось страдать от разочарования и боли. Потому Юнхо и будет всегда рядом, чтобы защищать и оберегать. — Хорошо. Я буду здесь, — Минги уже лучше выражал свои мысли и взгляд чуть прояснился, но сам он словно всё ещё был там. Приласкав Ги по щеке, Юнхо быстро вернулся в раздевалку. Он был готов к подобной ситуации, не смотря на то, как доверял Минги. В его шкафчике были большие пакеты и скотч, в которые он завернул тело. Так же тряпки, салфетки, антисептик. Кровь была быстро вычищена, испорченные элементы подвергнуты утилизации. Юнхо работал быстро и чисто, не оставляя следов. Но что вообще произошло? «Он сам подошёл ко мне и… Он хотел… Я испугался…» Малыш, это моя вина. Кажется, Юнхо впервые не рассмотрел угрозу со стороны. Впервые допустил, чтобы кто-то стал угрозой его мальчику. Слишком привык к тому, что другие относятся к Минги хорошо, благодаря выстроенному образу и легенде. Ни у кого не возникало даже мысли о том, чтобы причинить ему вред. Как итог, ослабление бдительности стало роковой ошибкой. Да, Минги сильный мальчик. Да, как правило, это он представляет угрозу для окружающих. Знать им об этом совершенно не обязательно. Они, конечно, узнают, но уже только тогда, когда будет поздно. В их первую встречу он был почти так же беззащитен, как сегодня. Юнхо наткнулся на него случайно. Точно так же неосторожно перепачкавшийся в крови, неосмотрительно долго провозившийся над своей жертвой, он словно не знал, что делать дальше, совершив желаемое. Минги даже не сразу понял, что его заметили. Потом страшно испугался, но не попытался защитить себя. Он не набросился на Юнхо, чтобы убрать ненужного свидетеля так же, как поступил со своей жертвой. Минги лишь съёжился, словно ждал удара. Ты только что справился с одним взрослым человеком, дружище, справишься и со вторым, чего ты боишься? Но Минги не был таким, он… Он был беззащитным и ранимым птенчиком. Сложно было представить, как он убивает кого-то. Словно его подставили и оказался он здесь совершенно случайно. И руки в крови испачкались как-то сами. — Это ты развёл тут грязь? — Юнхо спросил в лоб. Минги как-то слишком растерянно огляделся и попытался наспех оттереть себя. Что за очаровательный ребёнок? — Знаешь, ты сейчас похож на моего пса. Когда он был неуклюжим подростком, большой собакой с восприятием щенка, он пришёл домой в таком же виде. Лохматый, весь в крови. Загрыз соседского петуха. Не со зла. Он вообще, кажется, не понял, что натворил. — Я… Я не… Юнхо шагнул к нему, чтобы помочь наконец выбраться из испорченной кровавой рубашки, и протянул было руки, как Минги снова сжался. Вот сейчас точно ударят. — Тихо, не бойся. Дай помогу тебе. Минги всё так же боялся смотреть на него, но позволил расстегнуть оставшиеся пуговицы и выбраться из узких рукавов. Юнхо вывернул рубашку и осторожно стёр кровь с лица, постарался оттереть сухой тканью руки, но тут явно требовалось средство посерьёзнее. — Понадобится перекись. Так, слушай меня, — Юнхо схватил его за подбородок и заставил смотреть на себя, — сейчас я быстро сбегаю за перекисью и белизной, а ты пока… Минги перестал его слушать, в его голове была одна мысль. У него такие красивые глаза. Сперва он крупно вздрогнул от прикосновения, но потом не мог думать ни о чём кроме него. Он смотрит на меня. Прямо в глаза. Куда он уходит? Его руки такие тёплые. А в чём это они? Боже, он испачкался, прикасаясь ко мне. Но ему не было противно?.. Вернулся этот парень с самыми красивыми глазами на свете словно за секунду. Минги не сдвинулся ни на миллиметр, погрузившись в свои мысли. — А ты всё там же… Ну ничего, сейчас мы тут всё приберём. Давай руки. Юнхо касался его нежно-нежно. Словно приручал щенка. Он точно знал, что делал. Прикосновения ласковые, голос спокойный, уверенный. Минги не разбирал слов, он просто смотрел ему в рот, как птенец. Он бы сделал в этот момент что угодно, если бы Юнхо приказал ему. — Золотце? Отмирай. Нам нужно… Он назвал меня… золотце? С тех пор Минги не отходил от Юнхо. Они стали зависимы друг от друга и уже не могли существовать по-отдельности. Однако, в один из дней, в конце смены, к Юнхо пришли люди в гражданском. В тот день никто не заметил, как его забрали под арест прямо с рабочего места. Юнхо не задал ни одного вопроса. Он молча ушёл за этими людьми, оглянувшись лишь раз. Прощай. Он знал, где сейчас должен быть Минги. Прости. Он не должен был видеть этого. Да, это станет для него большим ударом. Да, это будет первый раз, когда Юнхо не поддержит его. Минги предстоит преодолеть боль от расставания и научиться выживать самому. Прости, малыш. Я больше не смогу быть рядом. Арест, конечно, был худшим из сценариев. Единственным просчётом, допущенным осознанно, было решение сперва позаботиться о Ги. Он потратил на это слишком много времени. Но Юнхо ни о чём не жалел — не было ни одной ошибки, последствия которой он не мог бы взять на себя. Так и сейчас, используя запасной план, он подставился. Он ждал этих людей в гражданском. Он знал. На столе Минги ждала записка и букет цветов в вазе. Такие до боли знакомые буквы, написанные родной рукой, расплывались от слёз. Приторная сладость гиацинтов словно душила. Мой малыш, теперь ты сам за себя. Я больше не смогу заботиться о тебе, прости. Постарайся, пожалуйста, быть сильным и осмотрительным. Я люблю тебя. Пытаясь смягчить боль от расставания, Юнхо делал это красиво. Но это ни капли не помогало. То, как в мелочах читался его почерк, делало лишь больнее. — Хо-я… Почему? Почему? Он защищал меня столько времени. А я лишь навлёк на него беду. И не смог его защитить. Защитить один единственный раз, когда он в этом нуждался. Зачем, Хо-я, зачем… Сожаление Юнхо горчило гиацинтом. Его извинения на вкус были как слёзы.