На заднем сидении

— Что я могу сказать? С ним проявляются мои худшие качества. Как ни странно, я пробуждаю в нем только хорошее.

***

Руки Чака жадно перемещались по телу Блэр в поисках самых сочных мест, которые можно сжать, затем расслабить пальцы, снова напрячь их и вцепиться в девственную плоть, как тигр вонзает когти в бок антилопе. Она истекает кровью и еще пытается бежать, но ветрокрылые ноги предательски подкашиваются, и животное падает, замирая. Оно знает, что ему уже никуда не деться от хищника, и остается только покориться. Но могло ли прийти кому-то в голову при виде этой картины, что здесь нет победителя и проигравшего? Нет жертвы и агрессора? Оба животных являются равноценными участниками процесса, и каждый получает именно то, что хотел. И Блэр, несмотря на свои карие оленьи глаза, не была так уж невинна, когда согласилась сесть в лимузин с Чаком — алкоголь в крови делал ее горячее и расслабленнее, но отнюдь не безрассуднее. Она не теряла голову, как Серена. Она полностью осознавала, в какую игру вступила. Поэтому ее почти что позабавил вопрос друга: — Ты уверена? Вопрос «друга»… Этот статус, закрепленный за Чаком, доживал свои последние минуты, но что придет ему на смену - этот секрет все еще хранит будущее. — Да, — выдохнула она ему в губы, едва разрывая поцелуй. Блэр упивалась им, будто Чак был змеем, изо рта которого можно испить свежего яда и впасть в забытье. Никакой больше драмы, никакой больше боли. Только огонь, разливающийся по телу вместе с отравой. Чаку Бассу повторять никогда не приходится. Он был возбужден и голоден до девичьей плоти, и если бы с ним сейчас была какая угодно другая безымянная спутница, он не стал бы церемониться и как следует повеселился бы с ней здесь, прямо на заднем сидении автомобиля, ничуть не заботясь о том, какое мнение на этот счет может быть у водителя, впрочем, привыкшего к таким выходкам. Но Чак сейчас не чувствовал обычного драйва хищника, подбиравшегося клыками к шее своей жертвы, и это заставило его прервать поцелуй, взяв лицо Блэр в свои ладони и посмотрев ей в прикрытые веками с пушистыми ресницами глаза. Большинство людей скажут, что Чак Басс - бабник и последний подонок. С последним он сам еще мог согласиться, и даже быстро, но вот с первым - ни за что. Может быть, лишь отчасти. Сам Чак воспринимал себя гурманом, эстетом, истинным ценителем прекрасного. Кто же виноват в том, что из всей красоты этого мира его больше всего привлекала красота женская? Он коллекционировал любовниц, как другие коллекционируют картины, украшения, сумки… На полку их не поставишь, - хотя в Амстердаме в квартале Красных Фонарей юноша видел несколько занятных идей на эту тему - поэтому он старался взять от своих экспонатов сразу все, что мог. То, как неповторимая комбинация генов проявилась в уникальных чертах, вместе складываясь в хорошенькое личико. Текстура волос, шелком ласкавшая его по гладко выбритой щеке. Бархат кожи, ласкающий его крупную ладонь. Темп, с которым губы и язык девушки двигаются при поцелуе. Размер, форма и чувствительность груди. Разница в звуках, которые она издавала при прикосновениях к различным частям ее тела, и, конечно, финальная нота этой симфонии. Но Блэр… Она нечто совершенно другое. Безусловно, обладая изысканной красотой и манерами, девушка стала бы достойным экспонатом в его музее воспоминаний, но она не была случайно девушкой, мимолетным мотыльком пролетевшей сквозь жизнь Чака. Би была совершенно уникальна тем, что раскрыла ему свою личность прежде, чем свое тело. Чак не мог игнорировать тот факт, что он знал Блэр многие годы и видел ее в различных состояниях: будничное высокомерие, оправданное осознание собственного превосходства над большинством людей, беззаботное веселье, безудержная ярость, самодовольная мстительность, расслабленность и беззаботность… Блэр была разной, и она не стеснялась этого, не пыталась себя изменить или «улучшить». Она точно знала, кто она и какими методами действует, какое отношение допустимо, а за какое последует неизбежный урок невеже. Он ловил себя на чувстве восхищения каждый раз, когда видел ее в приступах особого гнева - женщина, способная испытывать такие сильные эмоции, может с такой же силой и страстью радоваться, любить, мечтать, верить... И Чаку однозначно хотелось быть захлестнутым этими волнами - он не умница Нейт, выращенный в тепличных условиях и не знавшем настоящей жизни, он сможет выстоять в такой шторм и взять от него самое лучшее. — Что? — надула губки Блэр, недовольная тем, что ее удовольствие прервали. — Это дорогая и удобная машина, — тихо произнес Чак, аккуратно поглаживая щеки девушки большими пальцами, — но все же это совершенно неподходящее для тебя место. Я хочу подарить тебе лучшую ночь в твоей жизни, — серьезно сказал он, переведя взгляд на ее приоткрытые и распухшие от страстных поцелуев губы. От этой фразы по низу живота Блэр пробежала теплая волна. Прежде она хотела лишь забыться, убежать от этих ужасных эмоций, душивших ее изнутри, но сейчас она словно впервые по-настоящему заметила Чака. Не ловеласа, готового переспать с любой симпатичной девчонкой; не орудие мести, а его, молодого мужчину с горящими в темноте салона глазами, в помятом костюме и рубашке с открытыми верхними пуговицами. Его горячие ладони на ее щеках скользнули вниз, на плечи и ниже, нежно огладив грудь, талию, найдя свой покой на бедрах Би под краем ее шелковой комбинации. — Чего же ты ждешь? — немного нервно поддразнила она Чака, чтобы выиграть для себя время. Ее насторожил тот факт, что она действительно возбудилась с Чаком так, как это никогда прежде с ней не случалось, но тело приказывало уму подумать об этом позже, предоставив себя во власть настоящему моменту. — Кровать, — выдохнул он, прежде чем его губы опустились на тонкую шею.

***

Номер отеля освещался лишь прикроватной лампой с мягким желтым светом. — Хочу видеть тебя, — пробормотал Чак, окидывая взглядом Блэр, блаженно растянувшуюся на кровати. Подол ее сорочки приподнялся, выдавая секрет цвета ее нижнего белья, а тонкая бретелька соскользнула с одного плеча, будто приглашая сделать то же самое со второй. — Как же ты красива, — он провел кончиками пальцев по ее ноге, от бедра к колену и ниже, до самой стопы. — Чак, — Би подождала, пока их взгляд не встретится, — ты будешь со мной ласковым? Не прерывая зрительный контакт, он провел пальцами в обратном направлении ноги девушки, в этот раз позволив себе подняться выше и будто невзначай проведя по коже у самого края трусиков. Она слегка вздрогнула, чем немало взволновала Чака, и он решил пока оставить руку здесь. Склонившись над Блэр, он почувствовал ее учащенное дыхание, и, чувствуя, как звонко пульсирует его собственное тело, внешне все так же сдержанно ответил: — С тобой, Блэр, — его пальцы слегка приподняли край ее белья, дразня, — я буду всем, чем ты захочешь, — она тихо ахнула, прежде чем он накрыл ее губы своими. Чак спустился ниже, нежно целуя шею, ключицы, плечи девушки. Вторая бретель повторила судьбу первой, и руки юноши вновь огладили грудь Би через шелковую ткань, демонстривавшую ее затвердевшие соски. Когда он легонько сжал их пальцами, девушка испустила тихий стон, послуживший для Чака сигналом продолжить игру. Очень скоро тело Блэр задвигалось под ним, призывая к большему, но он был опытным любовником, и то, что позволяло менее виртуозным и чувственным мужчинам приступать к ублажению себя, для Чарльза позволяло лишь считать прелюдию официально открытой. Однако, совсем забывать о себе он не собирался, и потому стащил комбинацию через голову Блэр, оставляя ее лишь в трусиках и чулках с подвязками. Девушка смутилась, о чем явно говорили ее пунцовые щеки, но она не прикрывалась, наблюдая за реакцией Чака. Шумно выдохнув, он накрыл ее обнаженные груди ладонями и провел по ним, жадно вслушиваясь в каждый импульс ощущения прикосновения кожи к коже. — Как же ты красива, — повторил он, после чего осыпал ее грудь поцелуями. Тело Блэр пульсировало, и ощущения стали почти болезненными, когда губы Чака обхватили один ее сосок, помогая горячему языку играть с ним. Она вцепилась в волосы партнера, ошеломленная интенсивностью этих чувств. Проделав все то же со вторым соском, Чарльз спустился ниже, к трепещущему животу Би. Он медленно целовал его, спускаясь все ниже, между каждым поцелуем пристально глядя в глаза девушки. Его восхищало то, как смущенно, но все так же достойно держалась она в этой совершенно новой для нее ситуации. Она доверила ему свою уязвимость, и огромное мокрое пятно на трусиках, которое сейчас заметил Чак, говорило о том, что она - более того - честно доверила ему всю себя. Эта мысль вскружила парню голову, и он мягко толкнулся носом повыше влажного пятна, там, где в складках половых губ прятался клитор. Блэр издала еще один стон и, не в состоянии больше сохранять зрительный контакт, откинула голову назад, прикрыв глаза и полностью отдаваясь ощущениям. Она уже была готова, но Чак еще не наигрался с ее отзывчивым телом. Он поцеловал Блэр сквозь ткань белья, руками раздвигая ее ноги и поглаживая внутреннюю сторону бедер. Ему все сложнее становилось сдерживаться, и, сделав глубокий вдох-выдох, он сдвинул набок ткань трусиков, открывая одну половую губу. Он легонько помассировал ее пальцем, чем вызвал очередное проявление нетерпения со стороны Блэр, и сдвинул ткань полностью, обнажая ее промежность. Чак несколько секунд смотрел на нее, затаив дыхание, а потом раздвинул половые губы, раскрывая плоть. Ничего, что он не видел бы раньше, рождало в нем что-то, чего он не чувствовал раньше. Позволив половым губам Би вновь сомкнуться, Чак медленно выдохнул, согревая их своим дыханием. Он хотел видеть ее блаженство, ее неистовство, ее экстаз — и пока он не насладится этим зрелищем сполна, представление не закончится. Чарльз смочил слюной свои губы, прежде чем бережно поцеловать плоть Блэр. Слушая ее постанывания и порывистое дыхание, он все интенсивнее играл с ней, пока наконец расслабленным языком не провел прямо посередине ее киски, слегка раздвигая губы и задевая клитор. Блэр всхлипнула и легонько толкнула таз в лицо Чаку. Он еще раз медленно провел языком, в этот раз надавливая им чуть сильнее, и дойдя до клитора, задержался на нем, слегка посасывая чувствительное место. — Чак, — всхлипнула Блэр, и ему пришлось сжать кулаки, чтобы сдержать очередную волну головокружительного возбуждения, накрывшего его. Не прерывая медленной игры языком с клитором, Чарльз потрогал пальцем там, где плоть расходилась и пускала в набухшее от желания нутро Блэр. Мокро, очень мокро. Так мокро, что даже смазка какое-то время не понадобится. Он аккуратно ввел кончик всегда наманикюренного для таких целей пальца внутрь девушки. — Нравится? — оторвался от ласк юноша, оставляя поцелуй на впадинке между лобком и бедром Блэр. — Да, — тихо выдохнула она. — Хочешь еще? — Да. — Попроси меня, — усмехнулся Чак одним уголком губ. Он мог и хотел сейчас дать Блэр все, чего она не пожелает, но только если она сама это сознает. — Чак! — капризно вскинула голову Блэр, но все возмущение пропало, когда она посмотрела на него. В тусклом свете, с взъерошенными волосами, влажными губами и подернутыми пеленой страсти глазами Чарльз был великолепен. Если в машине у нее проскальзывали сомнения, то сейчас она всем телом чувствовала, что хочет отдаться ему и только ему, способному поведать ей кое-что новое о самой себе. — Я прошу тебя, — пролепетала она. — О чем? — ухмылка Чака стала еще шире. — О, ты знаешь! — вновь сердито воскликнула Блэр, возмущенная тем, как открыто он над ней насмехался и пользовался ее беспомощностью. — Понятия не имею, о чем ты, — он вытащил палец из девушки и склонился над ней, заглянув в глаза. — Расскажешь мне? — он поцеловал ее в уголок губ. — Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — прошептал он, после чего прикусил мочку ее уха. — Я хочу… — Блэр запнулась, одновременно смущенная и тем, что собирается произнести, и тем, что услышит это никто иной, как Чак Басс. — Я хочу чувствовать твой язык… там. — Где? — шумно выдохнул парень, расстегивая брюки. Налившийся кровью половой орган уже давно просил это сделать. — Между моих ног, — всхлипнула Блэр, чувствуя жар твердого члена, прикоснувшийся к ее коже. Боже, как же это будет ощущаться внутри… — Пока я не закончу, — выпалила она и почувствовала, как член дернулся от возбуждения. — Как скажет миледи, — довольный, Чак поцеловал Блэр в губы, грубо протолкнув свой язык ей в рот для страстной, но короткой игры, после чего стянул через голову свою рубашку и скинул брюки вместе с бельем, оставшись голым. Блэр хотелось застонать: от одного этого вида ей так скручивало живот, что она была готова трогать себя сама. Распрощавшись с дамскими трусиками, Чак продолжил оральные ласки, введя свой палец еще глубже во влагалище своей партнерши. Горячая, узкая и скользкая - идеальные ножны для его меча. Чарльз согнул палец, чтобы нащупать чувствительную зону на передней стенке, и, услышав очередной всхлип блаженства Блэр, стал ритмично нажимать эту точку, вместе с тем играя с клитором языком все более интенсивно. Блэр уже некоторое время назад покинула эту комнату, ибо что есть Блэр, если не набор мыслей и представлений о самой себе? На кровати осталось одно только тело: живое, трепещущее, отзывчивое и жаждущее. Жаждущее удовольствия, наслаждения и слияния с миром в бесконечном экстазе. Девушка, конечно же, не была ханжой, и дарила себе прикосновения раньше, доводя себя до оргазмов, и это было весьма приятно, но ни в какое сравнение не шло с тем, что она чувствовала сейчас. Весь ее таз как будто начал таять от поднятого в нем жара, и искусные поцелуи Чака с ее вульвой отдавались удовольствием аж в стопах, которые то и дело подрагивали. Когда партнер ввел в нее второй палец, Блэр издала новый звук, совсем не похожий на слащавые «охи» и «ахи» актрис в фильмах для взрослых: он был более низкий, дикий, первобытный - звук женщины, которую еще не научили стыдиться своего тела, способного испытывать наслаждение. Время как будто замедлилось для девушки, а восприятие обострилось: вот пальцы Чака, которые стали ласкать ее еще интенсивнее и еще приятнее; вот его язык, поймавший нужный ритм игры с ее клитором; вот пульсация таза, которая отдавалась даже в расслабившийся анус. Казалось, Блэр могла бесконечно наслаждаться этим ощущением, но вот все ее тело вздрогнуло, она коротко вскрикнула, и мышцы пропустили разряд оргазма, превратившийся в крупную дрожь. Чак прижимался своими губами к ее набухшим и пульсирующим половым губам все время, что Блэр испытывала оргазм, подобно колибри, питавшейся от цветка. — Позволишь? — деликатно спросил он, несмотря на то, что член уже почти что ныл от напряжения. В ответ Блэр промычала что-то сквозь свое громкое дыхание, но в этом не было необходимости, так как Чак уже раскручивал кольцо презерватива вдоль своего члена. Увлажнив его скользкой смазкой, парень навис над партнершей, смотревшей на него сквозь ресницы. Не разрывая зрительного контакта, Чарльз приставил головку члена к вагине, и глаза Блэр немного расширились. — Ты великолепна, — выдохнул он, надавливая членом и проникая внутрь. Блэр ахнула, чувствуя поступательные движения головки члена внутри, и вцепилась в спину Чака, когда он вошел в нее на всю длину. Она была расслаблена и как следует подготовлена оргазмом, поэтому тугое пульсирующее влагалище с готовностью обняло орган партнера, заставив того шумно выдохнуть. — Хочешь меня? — пробормотал он, изо всех сил удерживая свои бедра неподвижными: почти так же сильно, как насладиться изысканным сексом, он хотел просто вцепиться в лицо Блэр, сжав ее щеки одной рукой, и неистово оттрахать ее языком в рот, пока он то же самое будет делать своим членом с ее вагиной. — Хочу, — лишь наполовину находясь в сознании, ответила Блэр. — Скажи это, — пальцы Чака слегка сдавили ее щеки, отчего губы девушки выпятились, и это даже показалось бы ему милым, если бы его член сейчас не был по самое основание внутри ее нетронутой вагины. Не тронутой никем до него. — Я хочу тебя, — выдохнула Блэр, нетерпеливо двигая тазом, и простонала от удовольствия, — боже, Чак, пожалуйста… Это было так сладко, что юноша мог бы мучить ее часами, если бы вместе с этим не мучил и себя. Решив, что для первого раза достаточно, Чак наконец-то отпустил себя, жадно облизывая губы Блэр и проникая языком ей в рот. Он ритмично задвигал бедрами и тихо прорычал от блаженства: было в этих экстатичных ощущениях что-то, чего не было раньше в его половых актах, и это было сродни индийским специям, за которыми люди сотни лет назад на кораблях отправлялись в плаванье, оставив свои родные края и семьи. А собственное тело раскрывало для Блэр новые грани: член Чарльза массировал ее в таких местах, к которым раньше никто не прикасался, даже ее собственные пальцы, и ощущение таяния из таза растеклось по бедрам, животу и пояснице. Девушке было не с чем сравнивать, но почему-то ей казалось, что это чувство сродни невесомости. Это ощущение нарастало, разогревая тело, и Блэр окатило второй волной оргазма, не такой яркой и короткой, как первая, но глубокой и долгой, разлившейся расслаблением в каждой мышце тела. Уловив эту перемену и заметив совершенно разгладившееся лицо девушки, Чак ускорился, неистово проникая в нее, и вскоре издал тихий низкий стон, почувствовав, как горячая сперма вытекает в презерватив. Коротко чмокнув Блэр в висок, юноша опустился на кровать рядом с ней, тяжело дыша и смакуя послевкусие оргазма. Сама Би даже не поняла, что у нее случился второй оргазм - при мастурбации она никогда такого не испытывала, однако во всем теле явственно чувствовалась завершенность: не хотелось ничего делать, не хотелось ничего говорить, не хотелось ни о чем думать. Хотелось просто быть. С Чаком.