Dance with me

Он проверяет свой аккаунт несколько раз, читая новые комментарии под видео, где они вместе с Феликсом. Рука крепче сжимает телефон, надеясь увидеть уведомление от парня или хотя бы лайк. Хёнджин приподнимается с подушки, обнажённой спиной касается холодной стены, трёт глаза и кусает губы. Он не понимает этого парня. Не понимает, почему тот оставил его в раздевалке, почему не отвечает на сообщения и не появляется в университете. Хван слишком привык видеть его за одной партой — вглядываться в яркие веснушки, наблюдать за свисающими на лоб локонами и этими пухлыми губами, которые всего две недели назад целовали его. Даже сейчас, вспоминая это, он невольно касается потрескавшихся губ и облизывает их. — Почему ты меня игнорируешь? — шёпотом произносит он в пустую комнату. Смыкает глаза и вновь представляет его тело, изгибающееся под ним, тихо смеющееся от неловкости. Тогда Хёнджин не мог и подумать, что будет повторять эту хореографию каждое утро, словно зарядку. В группе он слышит от старосты, что Феликс приболел и отсутствует на парах. Хван не верит в эту чушь. Он терзается догадками: настолько ли он ему противен после всего, что между ними случилось? Зачем тогда с самого начала Феликс начал с ним разговаривать, пригласил на танцы и вел себя так, словно между ними зарождается симпатия и доверие? Он выходит из профиля и проверяет ленту, смотрит на фотографии друзей, которые развлекаются в другом городе — громко смеются, поют караоке. Хван усмехается, видя эти счастливые лица. Конечно, его тоже звали в поездку, но он отказался, ссылаясь на тесты и контрольные. Хоть он и не прочь был выпить пива с друзьями на берегу, мысли о блондине, которого хочется отчитать за выходки, прогоняют всякое желание. Пиво и друзья уходят к чёрту. Он замечает видео знакомой девушки с датами свободных мастер-классов по танцам. Его дыхание учащается, губы приоткрываются, одна бровь непроизвольно поднимается — он нашёл алмаз. — Я тебя поймал, — произносит брюнет, пальцы уже быстро строчат сообщение. «Здравствуйте! Буду рад снова с вами сотрудничать :)» На подоконнике стоит остывший кофе, рядом пустая пачка сигарет. Карие глаза смотрят на яркие фонари за окном, наблюдая за гуляющими в поздний час людьми. Нью-Йорк удивляет и вдохновляет одновременно. Здесь нельзя опускать руки, когда вокруг такая конкуренция и всё идёт наперекосяк. Телефон вибрирует, но Хёнджин не спешит взглянуть на экран. «Добрый вечер, Хёнджин. Буду рада видеть вас вновь с вашим партнёром. До встречи! :)» Он задумывается: сегодня звёзды светятся ярче обычного.

***

— Он не мой партнёр, — уже который раз повторяет Феликс подруге, — и тем более не парень. Блондин глубоко вдыхает, ощущая неприятный запах электронной сигареты. Солнце медленно заходит за горизонт, и в метро становится меньше людей — многие предпочитают гулять после работы, встречая весеннее солнце. Феликс безумно рад, что может добираться домой сидя, слушая электронную книгу или музыку. Погода прекрасна, и это радует жителей города. Уже не нужно тяжёлое пальто или куртку — бомбер идеален для такой весны. Подруга же считает, что на дворе май, и советует одеваться в джинсовку с белой майкой. — Конечно, ведь не ходишь в универ из-за простуды, а не из-за него, — хмыкает Аиша, затягиваясь дымом. Дым уносится в воздух, расплываясь по комнате и постепенно исчезая. Феликс смотрит на небо с напряжённым лицом: зубы прикусывают внутреннюю сторону нижней губы, брови нахмурены, глаза чуть сощурены. Убегать от проблем — тоже выход? Или это глупость? Он не знает ответа, потому что после побега легче не стало, а встретиться лицом к лицу со своими страхами боится. В начале думал, что Хван хотел лишь быстро всё закрыть, но, увидев сообщения с просьбой поговорить, ощущает стыд за прежние мысли. Его образ звезды давно разрушен. — Я правда взял больничный, он заканчивается завтра, — с тоской говорит блондин. — И мне придётся встретиться с Хёнджином, но плевать, что он обо мне думает. — Тогда ответь на его вопрос, — мягко советует Аиша, поднимая брови, ожидая реакции. — Не могу, — твёрдо отвечает Феликс, глядя на заблокированный экран телефона. — Или не хочешь? — спрашивает подруга. — Какая, к чёрту, разница? — злится парень, но не на неё, а на самого себя, не зная, что сказать. Аиша смотрит на него, словно ожидая развязки, но Феликс лишь продолжает стоять, глядя в ночное небо. Его руки мелко дрожат от холода, это замечает девушка. — Ликс, бежать от проблем — нормально, но только если после этого чувствуешь себя свободным. Если нет — значит, ты выбрал неправильный путь. Больно. Больно признавать это, когда не можешь изменить ситуацию и слова застревают в горле.

***

Аудитория наполнена духотой, студентами и запахом свежих цветов — белых кустовых роз, нежно перевязанных розовой лентой. Их аромат так же чист и невинен, как духи Феликса, которые он наносит каждый день. Он стоит рядом с партой, не зная, что делать дальше. Может, ошиблись и подарок предназначен другому? Голубой конверт, прикреплённый к ленте, решает его сомнения. Парень трёт ладони, боясь прикоснуться к записке. Если букет не для него, расставаться с ним будет грустно. Он уже представил, как поставит цветы в небольшую золотистую вазу, и как их аромат наполнит комнату. Феликс осторожно берёт конверт, нежно касается бумаги и трепетно читает: «Говорят, что каждый лепесток розы хранит по одному доброму слову, которое, если догадаться прочесть, может стать началом особенной истории.» Он перечитывает слова снова и снова. Каждое из них мягко трогает сердце, словно лепесток, лаская душу. Он оглядывается, пытаясь найти шоколадные глаза, но вокруг только взгляд любопытных девушек. Парень садится, тихо фотографирует подарок на телефон, собираясь потом отправить подруге, чтобы та позавидовала. Его взгляд скользит на непрочитанные сообщения от Хёнджина. Феликс прикусывает губу чуть до крови, обдумывая, что ответить. Быть уверенным, что цветы от Хвана, глупо, но хочется верить. Пальцем водит по экрану, пытаясь придумать, как заставить Хвана признаться, но мысли перебивает стук в дверь. — Извините, можно? — эхом разносится хриплый голос. — Проходите, Хёнджин, пара ещё не началась, — не останавливаясь, говорит преподаватель. Феликс опускает взгляд, выключает телефон и отодвигает розы, словно говоря: «Это не я, это само». Взгляд его скользит по преподавателю, не замечая стоящего рядом Хёнджина, рисует на полях неосознанные узоры. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — слышит он справа. Феликсу кажется, что Хван записывает голосовое, но слова явно не про него. Он выглядит уставшим, словно на него свалился булыжник, но всё равно пришёл на учёбу. — У тебя проблемы со слухом? — чуть громче спрашивает Хван. — Ты мне? — удивляется Феликс, не поворачиваясь. Хёнджин замечает покрасневший нос и уши. Феликс никогда не скрывает настоящих эмоций, хоть и старается. — Видишь здесь ещё кого-то? Начинается игра в вопросы. — Мало ли, — хмыкает Феликс, продолжая рисовать, — но спасибо. Хёнджин наклоняется ближе, улыбаясь игриво: — Знаешь, если бы мог, дарил бы тебе букет каждый день. Но боюсь, ты бы перестал обращать на меня внимание. Феликс поднимает глаза, слегка смущён, но говорит: — Думаешь, и этот букет я готов прятать от тебя? У тебя слишком большая самооценка. Хёнджин улыбается без обиды, с лёгкой игрой в глазах: — Самооценка полезна, когда не хочется потерять кого-то. Феликс морщится и отворачивается. — Не знаю, стоит ли считать, что ты тот, кого хочется держать рядом, — голос дрожит. Хёнджин кладёт руку на спинку стула и шепчет: — Что-то я не припоминаю, что в раздевалке ты держал меня на расстоянии. Феликс прикусывает губу от неожиданности. — Тогда я был слишком возбужден, а ты рядом, — неуверенно отвечает он, откладывая карандаш. Складывает руки на груди, прислоняется к стулу. Не хочет признаваться, но приятно, когда чужая рука касается плеч. — Ты бы так сделал с кем-то ещё? — спрашивает Хёнджин, глядя требовательно. Феликс замер, глубоко вдохнул, сдержанно улыбнулся. Не хочет делать этого парня избранным, но и лгать не будет. Кусает губу, думает, а потом встречается взглядом с карими глазами. — Я бы никогда не позволил это сделать другому, — говорит тихо, — но повторять со тобой — тоже не готов. Хёнджин на мгновение замер, размышляя. Он исключение, но этого недостаточно. — Значит, я тот, с кем стоит быть осторожным, — прошептал, наклоняясь вперёд. Его голос тихий, в нём вызов. Ладонь коснулась затылка блондина, мягко поглаживая. Феликс закрыл глаза от расслабления. — Хорошо. Я подожду. Но предупреждаю — терпение не моя сильная сторона, — сказал Хёнджин, продолжая нежно массировать кожу. Так они провели оставшееся время — в молчании, чувствуя каждое прикосновение.

***

В комнате тихо работал телевизор, где шёл мультфильм, чайник вот-вот должен был закипеть, а на тумбочке стояла ваза с букетом. Феликс искал в телефоне что-то, чтобы занять себя, лишь бы не думать о сегодняшнем дне. Не хотелось портить настроение и возвращаться к тревожным мыслям. Но звонок в дверь прервал его одиночество. Парень вскочил с дивана от неожиданного звука. Он никого не ждал, значит кто-то пришёл сам, например, Аиша. — Здравствуйте, — тихо сказал он мужчине с пакетом у двери. — Добрый вечер, держите, — ответил тот, протягивая подарок. Феликс не стал говорить, что не ждал доставку, чтобы не смутить курьера. Лучше сообщит дому, что заказ пришёл не к тому. Он прошёл на кухню, оставляя пакет на столе, но любопытство взяло верх. Открыв коробку с прозрачной крышкой, увидел макароны в нежных пастельных тонах. На коробке была прикреплена бумажка — знакомый почерк: «Надеюсь, ты не выбросишь это, как цветы, а позволишь принять мою заботу.» Феликс снял записку, прочитал и ощутил, как сердце забилось сильнее. Глубоко вздохнул, достал телефон, собираясь написать Хвану, но пальцы застопорились. — Что ты делаешь со мной? — тихо прохрипел, проводя рукой по волосам. Взгляд снова упал на белые розы, аромат которых наполнял комнату. Телефон тихо вибрировал в руке, но Феликс не решался снять блокировку, боясь увидеть нечто важное. Он медленно отпил горячего чая, вкус которого успокаивал, но мысли уносились далеко. И в этой тишине он понял — больше не спрячется за молчанием. Нужно быть смелее с собой и своими чувствами.

***

Феликс почти вбежал в аудиторию, держа в руках маленький контейнер, в котором были шоколадные печенья. Да, он сделал их сам. Поздней ночью открыл ютуб, нашел первое видео и начал лепить тесто. Он действительно старался сделать их красивыми и аккуратными, но пусть Хван восхищается вкусом, а не видом, ведь получилось в итоге достаточно аппетитно. Он заметил Хёнджина, сидящего у окна и задумчиво листающего телефон. Рядом с ним стояли два стаканчика. Когда Феликс подошёл, Хёнджин чуть вздрогнул и быстро спрятал гаджет в карман, лёгкий румянец окрасил щеки. – Видимо, я не один с подарком пришел, – встретил его Хёнджин с улыбкой. – И тебе доброе утро, – отозвался Феликс, присаживаясь на холодное место. Он сразу почувствовал тёплую ладонь у себя на спине. От этого жеста хотелось пищать и сразу укрыться в объятиях этого парня. Но смог всего лишь позволить спокойно гладить себя по спине. – Держи, – протянул он контейнер с печеньем, – А это, я так понимаю, мне? – спросил Феликс, указывая на стаканчик. – Да, я взял тебе латте с сахаром, но видимо сладкого тут достаточно, – сказал Хёнджин и поставил напиток перед одногруппником. Феликс обхватил тёплый и шершавый стаканчик пальцами, которые мгновенно начали согреваться. Румянец на его щеках стал выразительным, чего не мог не заметить Хван. – Теперь я заслужил хоть одно сообщение в день? – спросил Хёнджин, располагая свою ладонь на привычное место. Феликс фыркнул, и крошечная капля латте осталась на его верхней губе. Он тут же слизал её кончиком языка, заставляя Хёнджина следить за этим движением. – Одно сообщение? – переспросил Феликс, медленно ставя стаканчик на стол. Пластик глухо стукнул о деревянный стол. – Я рассчитал на сообщений 5, но если ты рассчитываешь всего лишь на одно, то так уж и быть. – Эй, я бы никогда не упустил такую возможность. Хотя, пять сообщений достаточно мало. Может, умножим на десять? – спросил Хёнджин, его пальцы лениво прочертили путь вдоль позвоночника Феликса, от чего у того по спине пробежала мелкая дрожь. Феликс сделал вид, что задумался, при этом его рука сама потянулась к контейнеру. Он открыл крышку, и сладкий запах свежей выпечки заполнил пространство между ними. – Я подумаю над твоим предложением, – он поднёс к губам печенье, надкусил его, и уголки его губ дрогнули в улыбке. – Вкусные, да? Хёнджин наблюдал, как он жует, с таким видом, будто это самое увлекательное зрелище на свете. – Не знаю, ещё не пробовал, – ухмыльнулся он, его рука со спины Феликса переместилась к его запястью, и он мягко подвёл руку с надкусанным печеньем к своим губам. Он аккуратно отломил кусочек прямо с того места, где только что были губы Феликса. – Осторожно, я могу откусить и палец. В отместку за молчание. Он облизнул губы, явно наслаждаясь и вкусом, и смущением, которое проступило на щеках Феликса более ярким румянцем. – Твои пальцы точно творят чудеса, раз сумели меня довести до пика второй раз, – Хёнджин прикрыл глаза, делая вид, что испытывает гастрономический экстаз. – Ты продал душу дьяволу за умение печь? – Я открыл ютуб, Хван, не приукрашивай, – рассмеялся Феликс. – Ладно, – Хёнджин снова взял его руку, на этот раз просто чтобы переплести их пальцы, оставив контейнер с печеньем на столе. Его большой палец провёл по костяшкам Феликса. – Твоя взятка принята. Ты теперь точно должен отправлять как минимум десять сообщений. Но с одним условием. – Каким? – прошептал Феликс, потеряв способность шутить. – Я буду тебя провожать до дома после занятий, – он наклонился чуть ближе, понизив голос, чтоб только Феликс его слышал. Феликс ахнул, отчего Хёнджин засмеялся — звонко и заразительно. – Ты просто хочешь знать, где я живу, – сузил свои глаза блондин. – Да ладно тебе. Если бы я и был твоим сталкером, то сегодня утром точно знал, что ты принесёшь мне печенья, – прошептал он, пожимая плечами. Феликс сделал глоток латте, чтобы скрыть улыбку, которая так и рвалась наружу. Кофе был идеально сладким, как и всё, что связано с Хёнджином этим утром. – Ладно, – наконец сдался он, поднимая на Хёнджина сияющие глаза. – Но только если ты продолжишь приносить мне кофе. И гладить по спине. – О, это я могу делать вечно, – беззастенчиво ответил Хёнджин, его рука снова легла на спину Феликса, твёрдая, тёплая и обещающая гораздо больше, чем просто дружеский жест. – Считай, что мы заключили сделку. Последние лучи осеннего солнца золотили остекленные фасады небоскребов, а с тротуаров уже поднимался прохладный влажный воздух. Феликс застегнул куртку повыше, стараясь идти в ногу с широким шагом Хёнджина. Тот, казалось, был совершенно нечувствителен к холоду, расстегнув своё пальто и засунув руки в карманы. – Итак, – начал Хёнджин, переступая через разбитый ящик из-под пиццы у выхода из метро на Бруклин. – Сделка заключена. Феликс фыркнул, пряча улыбку в воротник куртки. – Я думал, ты хотел просто видеть меня чаще, – бормотал Феликс в ткань. – Может, я не хочу, чтобы меня так быстро раскрыли? Чтобы оказаться рядом с тобой больше, чем на 5 минут, мне потребовалось много времени, – выдохнул Хёнджин, – Но я действительно счастлив. Они свернули на знакомую, чуть более тихую улочку, где между высокими кирпичными домами гулял ветер, гоняя по асфальту разноцветные листья. Феликс невольно прижался к Хёнджину плечом, ища защиты от порыва. Парень заметил это и положил руку Феликсу на плечо, будто чтобы оградить его от прохладного ветра. Парень почувствовал, как по спине побежали мурашки. – Значит, теперь это наша вечерняя традиция? – спросил Феликс, стараясь, чтобы голос не дрогнул от этого простого прикосновения. – Если я буду знать, что в конце пути меня ждет чашка чая и, возможно, ещё одно то самое печенье… – подмигнул Хван, – то я буду считать эти прогулки лучшей частью своего дня. Они остановились у подъезда с темно-зелёной дверью и выцветшей табличкой. Феликс порылся в кармане за ключами, чувствуя на себе взгляд Хёнджина. – Ну что ж, ты успешно выполнил свою миссию. – Итак, моё вознаграждение? Феликс нахмурился. – Не бери на себя много. – О, нет, – покачал головой Хёнджин, делая шаг вперед. Теперь между ними оставалось совсем немного места. – Это аванс. Теперь полный расчёт. В виде… ну, например, точного времени, когда ты завтра выйдешь из дома. Чтобы я мог «случайно» пройти мимо и подбросить тебя до универа. – Ты невозможен, – фыркнул Феликс. – Это моё обаяние, – ответил с улыбкой Хёнджин. – Ну так что? Или мне придется дежурить здесь под дождем. – Ладно, ладно, – сдался Феликс, откидывая челку с глаз. – Я напишу. Обещаю. – Отлично. Тогда на сегодня всё. Спокойной ночи, Ликс. Он развернулся и пошёл обратно, к освещенному огнями перекрестку. Феликс так и застыл в дверях, сжимая в кармане ключи и чувствуя, как тепло от руки Хёнджина на плече все ещё разливается по всему телу, согревая лучше любого чая и латте.

***

Прошло несколько недель, и ритм их жизни слился в странный, но безумно приятный тандем. Утро теперь начиналось не с будильника, а с сообщения: «Выхожу, жди 5 мин». И у подъезда неизменно оказывался Хёнджин, сонный, но улыбчивый. С двумя стаканчиками кофе — латте с сахаром для Феликса и горьким американо для себя. А вечера, которые раньше заканчивались долгой и утомительной поездкой в метро, где можно было и уснуть, теперь были наполнены смехом в салоне его уютной машины, музыкой и разговорами обо всем на свете по дороге в танцевальную студию Феликса. Феликс ловил себя на том, что начинает жить от одной их поездки до другой. Он привык к тому, как Хёнджин напевает себе под нос за рулем, к тому, как он стучит пальцами по рулю в такт музыке, к его тёплому взгляду, который он ловит в зеркало заднего вида. В салоне пахло кофе, его собственным ароматом сладких духов и кожаного салона Хвана. В обычный вечер, после особенно изматывающей практики, Феликс плюхнулся на сиденье, с наслаждением растянув уставшие ноги. – Гоняли одно и то же по сто раз. Я так устал, – ныл блондин, от чего забыл пристегнуться. – Ликс, – прошептал Хёнджин и наклонился к нему настолько близко, что парень мог уловить на себе его дыхание, – Как маленького пристегиваю, – бормотал недовольно он. – Спасибо, – сказал Феликс, отвернувшись к окну. Парень зашёл в телефон, пролистывая ленту новостей, а также отвечая Аише на глупые сообщения. Его подруга теперь не может не подкалывать Феликса, когда видит уже знакомый автомобиль. Блондин всегда быстро с ней прощается, чтобы та не попалась на глаза Хёнджина. Но после сообщений подруге, в соцсети пришло уведомление от тренера. «Феликс, вас ждать вместе с Хёнджином на мастер-классе?» Кровь ударила в виски, а в ушах зазвенело. Он несколько раз моргнул, думая, что это галлюцинация. Но нет. – Ты записался на мастер-класс в нашу студию, – произнёс он тихо, не смотря на Хёнджина. Это не был вопрос. Это был факт, который скрывали от него. – Да, – ответил он просто, без ухмылок и оправданий. Его голос прозвучал непривычно серьезно. Феликс наконец поднял на него глаза. В них читалась паника, смешанная с недоумением. – Зачем? – Чтобы ты дал нам шанс, – сказал чётко Хёнджин, будто готовил эти слова заранее. Феликс громко вздохнул, переводя тяжелый взгляд в окно. Он непроизвольно начал кусать свои губы и стучать ногой об пол автомобиля. – Готовишься к тому, чтобы снова оттолкнуть меня? – разрушил он мысли блондина. – Даже не думал об этом, – фыркнул Феликс и перевёл взгляд все же на дорогу, скрестив руки на груди. – А о чём ты думал? – спросил Хёнджин, внимательно следя за дорогой, но как только они остановились на красном, то повернулся к Феликсу и взял его подбородок в свою ладонь, – Поделись со мной, пожалуйста. От твоего молчания мне хочется все бросить. Подбородок в его ладони казался раскаленным. Феликс попытался отвести взгляд, но пальцы Хёнджина мягко, но неотвратимо удерживали его, заставляя встретиться с этим серьезным, почти беззащитным взглядом. В его глазах не было привычной насмешки. – Я думал о том, что будет, если на этот раз все пойдет не так, – выдохнул Феликс, и его голос прозвучал сдавленно. Красный свет сменился зеленым, но Хёнджин не трогался с места. Раздалось короткое, нетерпеливое гудение сзади. Он его проигнорировал. – А я думал о том, что будет, если мы не попробуем, – сказал Хёнджин тихо, его большой палец бессознательно провел по линии скулы Феликса, и тот вздрогнул. – Что ты так и будешь отворачиваться к окну, а я буду гадать, что у тебя в голове. И это... это уже портит всё куда сильнее. Ещё один гудок, более продолжительный. Хёнджин с обреченным вздохом отпустил его подбородок, переключил передачу и тронулся. Напряжение в салоне сгустилось. Они ехали молча, пока Хёнджин не свернул на их обычную тихую улочку и не заглушил двигатель прямо посреди дороги, не доехав до привычного места у подъезда. – Я не хочу терять то, что есть, – прошептал Феликс, не глядя на него, сжимая ремень безопасности так, что костяшки пальцев побелели. – А я не хочу всю жизнь гадать, «что если бы», – так же тихо ответил Хёнджин. Он разъединил пряжку ремня Феликса с тихим щелчком. – Это хуже, чем любое «не так». Гораздо хуже. Он вышел из машины, обошел капот и распахнул пассажирскую дверь. Уличный фонарь освещал его снизу, делая черты лица резче, а взгляд — глубже. Он не протягивал руку, не давил. Он просто стоял и ждал. Феликс смотрел на него, на этого высокого, иногда невыносимого человека, который вез ему кофе, ворчал из-за ремня и сейчас стоял перед ним. Он медленно выбрался из машины.Ноги были ватными от усталости и переживаний. Холодный вечерний воздух обжег легкие. – Я боюсь, – снова признался он, и слова превратились в маленькое белое облачко на морозе. – Я знаю, – кивнул Хёнджин. Его собственные руки были засунуты в карманы, словно он с трудом сдерживался, чтобы не потянуться к нему. – Я тоже. И это простое, честное признание стало тем последним камешком, что сорвал лавину. Феликс сделал шаг вперед, потом ещё один — неуверенный, шаткий. И просто уткнулся лбом в его плечо, в грубую ткань пальто, пахнущую кофе и адеколоном. – Так что, Ликс? – тихо прошептал Хёнджин прямо ему в волосы. Его руки, наконец, высвободились из карманов и осторожно, давая время отпрянуть, легли ему на спину. – Даешь нам шанс? Феликс не ответил словами. Он лишь обвил его руками, вцепился пальцами в спину, вжался в него всем телом, как будто пытаясь найти укрытие от всех своих страхов прямо здесь, в его объятиях. Дрожь, что бегала по его спине все это время, наконец утихла, растворившись в тепле, которое исходило от Хёнджина. Они стояли так посреди тихой улицы. И никаких больше слов не было нужно.

***

Мелодия «So Far So Fake» врезалась в студию, как удар ножом — резкий, нервный, с рваными гитарными риффами и яростными брейкдаунами. Музыка, которую Феликс терпеть не мог для фона, но которая идеально подходила для того, чтобы выпустить пар. Они уже стояли в центре зала, смотря на свое отражение в зеркале, мысленно готовясь к танцу.. Хёнджин занял позицию сзади, его поза была собранной. Феликс — впереди, спиной к нему. Тренер лишь кивнула им, давая знак начать. На первые же ударные Хёнджин резко шагнул вперёд,его грудь почти вплотную прижалась к спине Феликса. Он не касался его, но тепло его тела было обжигающе реальным. Феликс в ответ сделал волну корпусом, медленную и развратную, контрастирующую с агрессивным битом, отходя назад, будто вжимаясь в него. — Можешь смелее, — бросил Феликс через плечо, его голос почти потонул в музыке, но Хёнджин уловил. — Хён. При резком ударе барабанов, он схватил Феликса за бедра, притянул к себе и так же внезапно развернул его лицом к себе. Движение было жёстким, почти грубым, но сделано с такой точностью, что оно выглядело как часть хореографии. Пять секунд. Их лица оказались в сантиметрах. Дыхание слилось — горячее и прерывистое. Феликс, не отводя взгляда, позволил себе упасть назад, в свободное падение, которое длилось долю мгновения. Хёнджин молниеносно среагировал, подхватив его под спину, одна его рука уверенно легла на грудь Феликса, чувствуя бешеный стук сердца под тонкой тканью футболки. Десять секунд. Он потащил его за собой, Феликс скользил по полу на спине, его ноги были согнуты, взгляд прикован к лицу Хёнджина, который шёл над ним, властный и неотразимый. Быстрым движением Хёнджин поднял его, и Феликс, будто лёгкая кукла, встал на ноги, тут же сделав резкий кач корпусом вниз, почти касаясь пола руками. Пятнадцать секунд. Его руки скользнули по бокам Феликса, ладони легли на его низ живота, прижимая его спину к своей груди. Феликс откинул голову ему на плечо, обнажая шею, его глаза были закрыты, губы приоткрыты в беззвучном стоне. Он мелко, предательски протёрся задом о пах Хёнджина. —Не шути так... — выдохнул Хёнджин ему в ухо, и его голос был хриплым от напряжения. Он резко отпустил его, и на последний, оглушительный удар Феликс сделал резкий кик ногой и рухнул в низкое приседание, откинув голову назад. Хёнджин, стоя над ним, одной рукой снова вцепился в его волосы, оттягивая голову, чтобы обнажить кадык и линию горла, по которой стекали капли пота. Его взгляд пылал. Музыка резко оборвалась. Тишина, нарушаемая только их тяжёлым, сбитым дыханием. Они замерли в этой позе, опуская взгляд вниз - на камеру телефона. Грудь Хёнджина вздымалась, его пальцы всё ещё были вплетены в светлые волосы. Феликс смотрел на него снизу вверх, его карамельные глаза были тёмными от возбуждения, а на щеках пылал румянец. Ладонь Хёнджина, всё ещё лежавшая у него на животе, сжалась, впиваясь в ткань футболки. — Теперь мы убедились, что я лучший траходром, — прошипел Хёнджин. − Иди к чёрту, − прошипел Феликс сквозь зубы. Он честно не хочет звать его домой на чай. Но желание узнать, как будет чувствовать себя на траходроме – выше.

***

Долго думать не стоит. Он и так потратил время впустую. Феликс пересаживается на крепкие бедра, закидывая руки на его шею, чуть царапая затылок, и улыбается, как кошка. – Почему ты не сделал это раньше? – спрашивает его Хёнджин, тыкаясь носом в его щеку. – Думал, что тебе только секс и нужен, – неуверенно отвечает блондин и чувствует, как на его ягодицах ложатся большие ладони, а после сжимают кожу до покраснения. – Не думай, тебе не идёт это занятие, – хмыкает Хван, а после нежно целует его. Пробует на вкус пухлые и мягкие губы, ждёт разрешения зайти дальше. Феликс закрывает глаза и крепче сжимает волосы на его затылке, чуть приоткрывает рот и ощущает чужой язык. Сердце заглушило разум всего одним поцелуем. Он чувствует тепло тела, которое так тщательно исследует его. Ему так это нравится. Нравится, когда брюнет чуть прикусывает его нижнюю губу и тянет на себя, сжимает ягодицы и шепчет что-то между поцелуями, от чего хочется закрыть лицо ладонями. Феликс больше не хочет его послать нахуй, как это сделал в университете, теперь он хочет сам себя послать на хуй. Губы Хёнджина перемещаются на шею, втягивая нежную кожу, а потом кусает её и сразу зализывает. По комнате расходятся тихий скулеж, а следом за ним шёпот: “Пожалуйста, Хёнджини”. Феликс покрывается краской, когда пальцы парня начинают гулять по его спине, от чего он начинает ерзать на коленях, пытаясь получить трение от тел. – Чего ты хочешь, Ликс? – спрашивает тихо Хёнджин, будто в комнате находится кто-то ещё. Пальцы приподнимают белый свитер и нежно гладят позвонки,которые торчат из кожи. Феликс долго смотрит в эти глаза, которые излучают теплом и отвечает: – Тебя. Прямо сейчас. Звучит строго и уверенно. Парень больше не хочет терпеть какое-то трение между телами или быстрый взгляд на его ягодицы, как было на танцах. Он хочет, чтобы в него вошли: нежно и глубоко. Чтобы он разрывался от эмоций, кусал себе губы до крови, пока над его ухом говорят, какой же он молодец. Хочет этого красивого мальчика из интернета. – Хорошо, мой мальчик, – говорит Хёнджин, целуя веснушки на щеке, – Будь умницей, сними свитер и ляг на спину. Он делает все без слов. Мягким взглядом скользит по лицу парня, а после снимает одежду и кидает на пол, не думая, что та испачкается. – И раздвинь ноги, – шепчет Хёнджин и глотает слюну. Он отпускает мягкие ягодицы из рук и чуть отклоняется назад, давая место для парня. Феликс пробегается глазами по брюнету, а после тянет свитер вверх, чувствуя, как кожу поглощает холодный воздух из открытого окна. Переворачивается на спину и раздвигает ноги в сторону, как и просили, а рукой гуляет по своей груди. Стоит ли ему дать приглашение или Хван догадается действовать прямо сейчас, не теряя минуты. Взгляд Хёнджина, тёмный и тяжелый, отчего хочется выть. Он застыл на коленях, просто глядя, как Феликс раскинулся перед ним — покрасневший, дышащий чуть сбивчиво, с рукой, скользящей по собственной груди. Это зрелище было настолько откровенным и доверчивым, что у Хёнджина на мгновение перехватило дыхание. – Боже, Ликс, – вырвалось у него хрипло. – Ты просто… идеальный. Его ладони, будто сами по себе, потянулись к его бёдрам, к той самой части тела, что сводила его с ума с самого начала. Большие пальцы впились в упругую плоть, с силой раздвигая его ягодицы, обнажая его полностью. Феликс ахнул, закрывая лицо предплечьем, от стыда и перевозбуждения. – Не прячься, – приказал Хёнджин низким, сдавленным голосом. – Я хочу видеть твоё лицо, когда ты будешь кончать. Он наклонился, и его горячее дыхание обожгло нежную кожу. Феликс вздрогнул всем телом, когда влажный кончик языка Хёнджина провел по нему одним медленным, целенаправленным движением — от самого низа и до напряженного, пульсирующего бугорка. – Хёнджин… – его голос сорвался на скулеж. Пальцы вцепились в простыни. – Молчи, – прошептал Хёнджин прямо в его кожу, и его руки снова сжали его ягодицы, разводя их еще шире, обнажая его еще больше для своего взгляда и своего рта. – Просто лежи и получай удовольствие. Он не стал медлить. Его язык снова нажал на него, уже не лаская, а активно работая — кружа вокруг чувствительного отверстия, вдавливаясь в него, заставляя Феликса выгибаться на постели с приглушенными стонами. Слюна стекала по его коже, и каждый мокрый звук заставлял Феликса гореть еще сильнее. –Стоит ли нам и это выложить в рилс. Как думаешь, мой мальчик? – хрипло выдохнул Хёнджин, на секунду отрываясь. Его глаза были затуманены желанием. – Эти блядские ягодицы… Я с ума сходил, каждый раз глядя, как они двигаются. − Заткнись, − неуверенно промямлил Феликс. Он шлепнул его по самой мясистой части ладонью — не сильно, но звучно. Феликс вскрикнул, и новая волна краски залила его грудь и шею. – Тебе нравится, когда на них обращают внимание, да? – Хёнджин шлепнул его снова, и тут же приласкал нагретую кожу пальцами. – Ты специально так танцевал передо мной? – Нет… я… ах! – Феликс не смог договорить, потому что язык Хёнджина снова вошел в него, теперь глубже, настойчивее, и палец присоединился к ласке, осторожно надавливая на край. Хёнджин оторвался, тяжело дыша. Его пальцы дрожали, когда он потянулся за презервативом на тумбочке. – Перевернись на живот, – его голос не терпел возражений. – И подними свою fucking попку выше. Я хочу видеть, как она принимает меня. Феликс, почти не соображая от желания, послушно перевернулся и встал на колени, податливо выгибая спину. Он чувствовал, как Хёнджин с жадностью смотрит на него, на его полную готовность. Резкий звук рвущейся упаковки, шелест надевающегося презерватива. Хёнджин наклонился над ним, его грудь прижалась к его спине, а губы коснулись уха. – Расслабься, – он прошептал, и тут же его смазанный пальчик снова коснулся его входа, лаская, готовя. – Я не сделаю тебе больно. Но терпения уже не было ни у кого. Феликс сам оттолкнулся назад, натыкаясь на кончик его члена. – Хватит, – прохрипел он, сжимая простыни в кулаках. – Войди в меня. Сейчас же. Хёнджин не заставил себя ждать. Медленно, но без остановки, он вошел в него. Единый, протяжный стон вырвался у них обоих — от Феликса от непривычного чувства наполненности, от Хёнджина — от невероятной тесноты и жара, сжавшего его. – Боже, Ликс, ты… ты сводишь me crazy, – он замер на секунду, позволяя ему привыкнуть, его руки снова легли на его бёдра, сжимая их почти до боли. – Двигайся, – умоляюще прошептал Феликс, отталкиваясь назад. – Пожалуйста. Хёнджин начал двигаться. Сначала медленно, выверяя каждый толчок, но очень скоро ритм участился, стал резче, глубже. Его пальцы впивались в плоть его ягодиц, раздвигая их, и он не мог оторвать глаз от того, как его тело принимает его. – Ты так красиво это делаешь, – его голос срывался. – Эта fucking картина… я кончу быстрее, чем планировал. Феликс ничего не отвечал. Он лишь глубже утыкался лицом в подушку, заглушая свои стоны, и подставлялся под каждый его удар, желая его еще глубже, еще сильнее. Его собственное желание пылало, почти болезненное. – Сам посмотри, – хрипло прошептал Хёнджин, шлепнув его по бедру. – Как ты меня принимаешь. Ты был создан для этого. Это было слишком. Слова, его голос, его руки на его теле, его движения внутри — все это обрушилось на Феликса лавиной. С громким, сдавленным стоном он кончил, практически не касаясь себя, его тело затряслось в спазме, сжимая Хёнджина внутри еще сильнее. Это свело Хёнджина с ума. Он с силой вжался в него еще несколько раз, глубоко и без ритма, прежде чем его собственное тело напряглось, и он с тихим рыком обмяк на его спине, тяжело дыша ему в шею. Они лежали так несколько минут, в тишине, нарушаемой только их учащенным дыханием. Первым очнулся Хёнджин. Он осторожно вышел из него и упал на бок, снимая и завязывая презерватив. Феликс медленно перевернулся на спину, чувствуя, как по его внутренней стороне бедра стекает капля. Он был опустошен, разобран и абсолютно счастлив. Хёнджин смотрел на него затуманенным, нежным взглядом. Он протянул руку и провел пальцем по его влажному виску. – Ну что, – его губы тронула усталая, но счастливая улыбка. – Я все еще кажусь тебе парнем, которому «только секс и нужен»? Феликс слабо ткнул его в бок, но сам потянулся к нему, чтобы прижаться к его плечу. – Заткнись, – прошептал он, уже почти засыпая. – И не смей останавливаться на одном разе.

***

Тёплый ветер обдувал его розовые щеки. Сейчас он как никак рад этому ветру. В Нью-Йорке выдался июль слишком жарким, Феликс уже несколько раз мечтал слетать на море. Отлично провести день на пляже, танцевать с аниматорами, ходить на рынок, кушать фрукты и читать романы. Но ему сказали ждать. – И где твой ухажер? – спросила подруга, отпивая воду из пластиковой бутылки. – Почему ты его ждёшь? – нахмурился Феликс. Аиша подавилась водой от такого вопроса. Она поправила свои околодные и кудрявые волосы, и сказала: – Мне просто приятно видеть тебя счастливого. Вот и все, – ответила девушка, наклоняясь чуть за тела парня, – Ладно, я пошла. Увидимся! – Почему… Не успел парень договорить, как услышал знакомый звук – нетерпеливый гудок, который мог принадлежать только одному «водиле» в Нью-Йорке. Он повернулся, и жара внезапно стала приятной, а ожидание – осмысленным. Из окна машины на него смотрел Хёнджин. На нем чёрная майка, из которой видно любимое тело, и только он знает, что спина его выглядит не совсем здоровой. – Прости, что задержался! – крикнул Хёнджин, его голос перекрывал гул города. – Там целая история с парковкой, один тип не хотел освобождать место, пришлось вступать в переговоры! Феликс не хотел слушать это. Он бежал уставший в родные объятия, где было особенно приятно. – Переговоры? – скептически протянул он в шею парня. – Похоже на шантаж. Или подкуп. – Эффективный менеджмент, Феликс, – ответил нежно Хёнджин, его глаза смеялись. Он заботливо гладил спину одной рукой, а другой крутил светлые волосы. – Просто не хотел портить сюрприз преждевременными сообщениями. – Какой еще сюрприз? – насторожился Феликс. Хёнджин лишь загадочно ухмыльнулся и наклонился, чтобы открыть дверь с пассажирской стороны. –Запрыгивай. И пристегнись. Наш самолет на море вылетает через ноль секунд. – Мы что, в аэропорт? – глаза Феликса округлились. Это было даже больше, чем он мечтал. – Что-то вроде того, – Хёнджин сделал многозначительную паузу, наслаждаясь эффектом. – Только наш аэропорт – это я, а самолет – вот эта ласточка. И летим мы не на три часа, а ровно на столько, сколько нужно, чтобы добраться до того самого пляжа. Феликс замер на секунду, глядя на протянутую руку, на этот дурацкий, такой знакомый и такой родной блеск в глазах. Все его планы по поводу того, чтобы еще немного поворчать, рассыпались в прах. Он вздохнул – театрально, с преувеличенной обреченностью – и улыбнулся, наконец позволив тому самому счастью, о котором говорила Аиша, залить всё его лицо. – Ладно, – сдался он, опускаясь на кожаное сиденье. – Только если по дороге купим тех самых манго. И я выбираю музыку. – Как скажешь, мой мальчик, – фыркнул Хёнджин, включая поворотник. – Всё для тебя. И когда машина тронулась, Феликс понял, что этот звук – урчание мотора и смех Хёнджина – был гораздо лучше любого шума прибоя.