В кабинете

Дело о нарушении Охотничьих законов Генрихом Спаносом было лёгким. Незначительным для Главы Вориоса, но весьма показательным для народа. В этом деле не было сложных задач или хитроумных планов - нарушил Законы, вот и получай теперь. Какого же было удивление Надзирателя, когда наглый мальчишка решил отомстить за внесенный приговор - более того, позарился на святыню, на Храм Хиена! Раздражение от халатности своих гвардейцев и разочарование из-за собственного промаха кипели где-то внутри горючей смесью, создавая неприятно клокочущее напряжение. Резко шагая по коридорам, идя на встречу с собственным подопечным, Глава Вориоса был взвинчен до предела. Хотелось рвать, метать и прикончить и главу стражи столицы, и всех его помощников. Гарольд же стоял в кабинете своего начальника, нервно переминаясь с ноги на ногу. Сердце трепетало от страха, отбивая ритм то в ногах, то в глотке. Проступок был не просто сильным - феерического масштаба. Мужчину могли самого за такое серьёзно наказать — уволить, выслать, депортировать, повезёт, если Надзиратель не решит его казнить за такую невнимательность. Как Генрих успел проскользнуть мимо патруля в городе, мимо стражи на входе и даже устроить попытку поджога оставалось совершенно неясным. Гарольд был ответственным и всегда хорошо выполнял свои обязанности, для важных задач выбирая лишь лучших. Возможно, он просто был не готов к такой открытой наглости со стороны право нарушителя, но то, что эта "неготовность" и ошибка стала роковой было заметно. К счастью, храм привели в порядок до приезда Главы Вориоса, что убирало немного баллов из шкалы злости Надзирателя. По крайней мере, Гарольд на это надеялся, ведь бегал перед приездом Главы так, будто его жаренный петух в одно место клюнул. Двери распахнулись без единого скрипа и послышались тихие шаги, Гарольд вытянулся по струнке, пытаясь унять гнетущее напряжение. Злость и раздражение Надзирателя чувствовалось не глядя на него, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Глава Вориоса подошёл к столу, наливая себе немного воды из графина. Подчиненный хотел было поздороваться как принято, но его заткнули одним жестом руки. Звон стекла в тишине кабинета казался оглушающим громом, непременно следующим за вспышками молний. — Ну, и? — наконец прервал тишину Надзиратель. — Какие-то объяснения будут? Гарольд замялся, шумно втягивая воздух, хлопая глазами: — Я... Прошу прощения за свою халатность, — немного неуверенно начал глава стражи, — и... — Ближе к делу, — мужчина в капюшоне поставил стакан обратно на стол с громким стуком. — Какого, прости Хиен, чёрта это произошло? Ваша халатность не нуждается в подтверждении, её видно и так. Гарольд аж икнул от страха, замявшись, опуская глаза в пол. Мыслей не было, руки, опушенные по швам, дрожали. — Вы же понимаете, что я мог бы Вас уволить? Нет. Я должен Вас уволить, — с нажимом произнёс Надзиратель, опираясь на стол и складывая руки на груди. Гарольда отчитывали как нашкодившего котёнка, каждой фразой тыкая в ошибку. Чувствовал себя взрослый мужчина именно так — мелким котёнком в лапах хищника. Скажешь что-то не так — и тебя просто размажет по стенке. В какой-то момент в груди даже затеплилась обида — он же не маленький мальчик, чтобы его так ругали. Мужчина закусил губу, сглатывая ком горького негодования в горле. — Мы уладим все последствия. Больше такого не повториться, — это было единственным, что смог выдавить из себя сквозь пелену волнения Гарольд. — Нет. Это то, что вы обязаны сделать. Оно не нуждается в твоём подтверждении. Патруль был? — Надзиратель шумно выдохнул. Казалось, его злость всё же начала сбавлять обороты. — Был. И в здании Храма тоже. Глава Вориоса сжал челюсти, клацнув зубами, Гарольд почти подпрыгнул на месте, вздрагивая. — Вы словно слепые волчата. Вас мордой тыкают, а вы только и можете, что скулить. Я оставил Наос на несколько дней... — Надзиратель сжал руки в кулаки, стараясь успокоиться, Гарольд опустил глаза в пол. Глава Вориоса обвёл взглядом своего подчинённого. Опущенная голова, дрожащие руки и ноги, покрасневшие от пристыженности щёки. Выглядит соблазнительно. Особенно покусанные приоткрытые губы. — Так... Вы меня уволите? — совсем тихо, немного дрожащим голосом спросил Гарольд. Они оба взрослые мужчины. Это будет неправильно, унизительно. Прости, Хиен, грешно. Но как же хочется... Долгий взгляд Надзирателя прожигал насквозь, чувствовался даже несмотря на капюшон. Гарольд поджимает губы, ожидая ответа своего начальника. Глава Вориоса в это время покручивал один из браслетов на руке, раздумывая, что делать с оступившимся подчиненным. За такие проступки должно быть наказание - ясное дело. С другой стороны, Надзиратель сам даже не успел подумать, что преступник может вломиться в Храм. Да, будь он в Наосе, просто так Генриха бы не отпустил, это верно. И отпускать Гарольда просто так тоже нельзя... Мужчина в капюшоне резко обернулся, поворачиваясь лицом к столу, опёрся руками на столешницу. Неприличные мысли продолжали витать в голове, поддерживаемые раскаленным напряжением в груди. Он вздохнул, обошёл Гарольда и запер дверь на ключ. Щелчок замка раздался набатом в голове главы стражи. Причины для запирания двери он лично никакой не видел, но до этого и так напряженные нервы начали подкидывать не самые нормальные сценарии для развития событий. Его убьют? — Глава? — немного неуверенно прошептал Гарольд, поворачиваясь лицом к начальнику. — На колени... — Что? — по телу Гарольда пробежала дрожь. Мозг отчаянно отказывался перерабатывать информацию. — Не делай вид, что не услышал, — хотел ли Надзиратель повторять этот приказ дважды? Однозначно нет, какое-никакое чувство стыда у мужчины всё ещё оставалось. Гарольд поджал губы. Что пришло в голову начальнику он однозначно не понимал, хотя черти подсознания покинули несколько довольно неприличных картинок. Глава стражи, тяжело вздохнув, всё же опустился на колени на пол. Между ними всего несколько шагов расстояния, а воздух искрит непонятным, но явно не предвещающим ничего хорошего разрядом. Надзиратель шумно выдохнул. Скопившееся напряжение заклокотало внутри от такого вида: явно напуганный мужчина на коленях перед ним, глядящий своими оленьими глазами. Глава Вориоса подошёл ближе, медленно, словно пытался не спугнуть столь соблазнительную картинку. Мужчина осторожно несколькими пальцами поднял голову подчиненного сейчас подборок. У Гарольда же в это время из-за нервов всё расплывалось перед глазами, щёки были бледными, но по ощущениям пылали. — Тц... В обморок падать не собираешься? — слова Надзирателя разрезали пропитанный напряжением воздух как масло. Гарольд легонько покачал головой, хотя сам абсолютно не был уверен в этом. Пальцы скользнули по подбордку, рука сжалась, раскрывая челюсть. Глава стражи выпал из реальности на пару мгновений — нет, не в бессознательное бытие, а просто настолько растерялся, что эти события стёрлись из памяти напрочь. Пришёл в себя мужчина только когда горячая плоть скользнула в рот. Влажно, горячо и чертовски неожиданно. Гарольд вздрогнул, чуть не сжав челюсти, но рука на подбородке предупредительно сжалась сильнее. — Укусишь — придушу, — голос Главы Вориоса был не громким, немного хриплым. Мужчина замер. В голове крутились мысленные шерстеренки, даже каждая секунда казалась мучительно долгой. В рот толкнулись сильнее, горло инстинктивно сжалось, Гарольд еле подавил порыв вновь сжать челюсти. Язык автоматически скользнул по "инородному телу", пытаясь избавиться от преграды для дыхания. От мужчины сверху раздавлся тихий хрип, практически стон. Глава стражи прикрыл глаза изо всех силы пытаясь смириться с ситуацией и расслабиться. Мыслей не было абсолютно, их словно выбили из головы кувалдой. Дышать и так было не особо приятно, но после того, как член скользнул глубже, утыкаясь в голотку, в горле запершило. На секунду Гарольду показалось, что либо его стошнит, либо ему сейчас сломают челюсть — к глазам подступили слёзы, мужчина попытался рвано выдохнуть. Руки вцепились в собственные колени, промелькнула мысль о побеге, но ситуация была слишком безысходной. Вдохнуть через нос всё же получилось, как и подавить лёгкое ощущение асфиксии, хоть организму и не нравилось такое принудительно вмешательство. Другого выхода всё равно нет, верно? Гарольд немного расслабил челюсть, язык вновь случайно скользнул по чужой плоти. Мужчине показалось, что сейчас его опять стошнит — уже не от рефлекса, а от противности ситуации, руки на коленях сжались до боли, немного приводя в чувство. Рука Надзирателя крепко держала голову, не позволяя отстраниться, член двигался во рту, то входя до горла, задевая заднюю стенку глотки, то почти полностью выходя. Сверху слышались слегка хриплые постанывания. В какой-то момент Гарольд выпал из реальности. Словно уплыл далеко-далеко из кабинета, где его... Наказывают? Да, пожалуй, вряд ли это делалось для взаимного удовлетворения. Никогда в своей жизни глава стражи столицы бы не признал, что в какой-то момент опьяненный мозг выдал мысль о том, что это даже возбуждающее, как и не признал бы то, что несколько раз язык вовсе не случайно проходился по чужой плоти. Движения слегка ускорились, а после тёплая жидкость потекла в гортань, изо рта вышли. Гарольд закашлялся, послевкусие было противным, а челюсть ныла. Никто из них двоих явно не собирался как-то комментировать произошедшее. Атмосфера была странной, возможно, никто просто не понимал, что говорить. — Иди работай. И если ещё раз случится что-то такое... Подобным не отделаешься, — Надзиратель подошёл к двери, послышался щелчок замка. — Если скажешь кому-то... Полагаю, сам понимаешь. Гарольд быстро кивнул, встал с пола и в два шага выбежал из кабинета. Одновременно стыдно, противно и почему-то чертовски смущающе. Нет, ему абсолютно не могло это понравится, верно?