любимыми не рождаются

Наступил январь. Совсем недавно отгремели праздники, потому в санкт-петербургском детском доме «Радуга» ещë не успели снять все украшения с окон, убрать праздничные ели и спрятать все гирлянды до следующего Нового года. Маленький воспитанник Сережа Разумовский одиноко сидел на подоконнике в своей комнате и грустно скрëб пальцем непонятную субстанцию на оконном стекле. Во дворе резвились знакомые ему ребята-воспитанники. Мальчик вздохнул. Между сверстниками у него были, мягко сказать, натянутые отношения. А если говорить откровенно, то Сережу не любили. Да он и сам не горел желанием общаться с ними, считал всех ровесников глупыми и способными только на бестолковые драки. Внезапно тишину в комнате нарушила главная воспитательница Татьяна Михайловна, очень любившая Сережу и всегда заботливо к нему относившаяся. Разумовский давно понял, что по какой-то причине она всегда ставила мальчика выше остальных. - Сереженька, а ты чего здесь один? - спросила воспитательница, неспеша проходя в комнату. - Пошëл-бы, во дворе с ребятами поиграл... - Не хочу, - резко ответил мальчик и ещë больше отвернулся. Татьяна Михайловна приблизилась. Разумовский старательно направлял свой взгляд на происходящее за окном. - Серëжа, - женщина положила руку на плечо Серëжи. Тот едва заметно вздрогнул. - Если ты будешь целыми днями сидеть в четырех стенах - ты так друзей не найдешь. Посмотри, какая погода хорош... - Не хочу я с ними дружить! - воскликнув, перебил еë Разумовский. - Не хочу ни с кем общаться! Не хочу, не хочу! Глаза мальчика наполнились слезами. Он быстро заморгал, стараясь ни в коем случае не показывать своей слабости. Татьяна Михайловна сделала тяжелый, прерывистый вдох. Воспитательница отошла от Серëжи, убрав свою руку с плеча мальчика, на котором едва держался рукав красной кофты на молнии. Женщина, стуча толстыми каблуками, прошествовала к кровати Разумовского. Мальчик с интересом повернулся в сторону траектории движения воспитательницы, тряхнув копной густых рыжих волос. Татьяна Михайловна присела на край Серëжиной кровати. Пружины звякнули. Воспитательница взяла в руки блокнот Разумовского, лежащий на подушке. Серëжа дëрнулся и медленно сполз с подоконника. - Сережа! Да у тебя талант! - вскрикнула женщина, пролистывая страницы блокнота и разглядывая рисунки мальчика. - Птичка как настоящая! Это ворон? Разумовский нерешительно подступил к своему спальному месту. В руках у Татьяны Михайловны находился его любимая тетрадь для рисунков. По непонятной для мальчика причине, большинство страниц были изрисованы чëрной взъерошенной птицей с горящими красными глазами. Причем что удивительно, никогда Сережа самостоятельно не рисовал этих рисунков. Каждый раз когда он садился рисовать, будто кто-то посторонний водил его рукой с зажатым в ней карандашом по листочку в клетку, изображая несвойственно детализированные(для 10-тилетнего ребенка) и порой даже мрачноватые картинки. И этот кто-то был не добрый. Сережа чувствовал, что оно не доброе. - Я пойду гулять, - неожиданно сказал Разумовский и потянулся своей худощавой рукой к блокноту. Татьяна Михайловна улыбнулась, закрыла тетрадь мальчика и вручила еë в протянутую руку Сережи. Разумовский прижал блокнот к груди обеими руками и подбежал к своему светлому шкафчику с одеждой, в некоторых местах облепленному потрескавшимися наклейками от прошлых владельцев(сам Серëжа никогда в жизни не приклеил бы на свой шкафчик ничего подобного). Он открыл его и стал доставать свою уличную одежду, по прежнему прижимая блокнотик к груди. Воспитательница встала с кровати и удалилась за дверь, оставив Сережу в одиночестве. Разумовский надел клетчатый свитер, вязанные новогодние носки и побежал в общую раздевалку, по прежнему не выпуская из рук тетрадь. На улице крупными хлопьями сыпал снег. Серëжа выскользнул на улицу. Мальчик всегда боязливо относился к входной двери, потому что она была слишком гигантской и тяжелой, особенно для маленького и худенького Серëжи. Мальчик всегда боялся, что дверь его прихлопнет, или прижмет ему пальцы, поэтому каждый раз старался как можно быстрее прошмыгнуть сквозь страшную громоздкую дверищу. Разумовский покрепче затянул широкий светлый шарф, закрывавший пол лица мальчика. Одëрнул объемную фиолетовую куртку и надвинул на глаза такую же фиолетовую шапочку с зелëным помпоном. Все дети, как по команде, прекратили игру и резко устремили свои взгляды к захлопнувшейся двери. Сережа неуверенно зашагал в сторону детской площадки, с трудом переставляя ноги, по колено утопающие в снегу. Все дети молча наблюдали за ним. Казалось, они даже перестали дышать, а потому собственные шаги для Сережи ощущались ужасным шумом. Подойдя к небольшому деревянному комплексу с двумя горками на противоположных сторонах, Разумовский опустил голову, отчего его лица стало почти не видно из под шапки и шарфа. Воспитанники ожидающе уставились на него. У всех были одинаковые раскрасневшиеся от мороза лица, мокрые от валяний в снегу штаны и выбившиеся из под шапочек волосы. Кто-то остановился с огромным комом снега в руках, готовясь водрузить его на верхушку будущего снеговика. - Уходи, - подал голос один из мальчиков, утирая нос ладонью в сырой перчатке. Он шмыгнул носом и сделал шаг вперед, исподлобья и как бы угрожающе смотря на Серëжу. Разумовский посмотрел на мальчика взглядом, полным молчаливого отчаяния и обиды. Другие дети прервали немой ступор и также приблизись к мальчику. - Мы не будем с тобой играть, уходи! - воскликнул другой воспитанник, на голову выше Серëжи, с темными волосами, торчащими из под старой ушанки. Третий решил ничего не говорить, а просто подошëл и со всей силы толкнул Разумовского двумя руками в грудь. Серëжа от неожиданности отлетел назад, больно ударившись лопатками об площадку. Мальчишки захохотали и засвистели, одобряя поступок своего товарища. Серëжа опустился на корточки, закрывая лицо и голову руками. Воспитанники разошлись в разные стороны и продолжили игру, моментально забыв про Разумовского. Мальчик сидел на снегу, чувствовал как от снега намокают его штаны. Из его глаз катились слезы, стекая по щекам и падая на шерстяной шарф. Через пару минут, когда Сережины штаны окончательно промокли, он приподнял голову и огляделся. Вокруг него уже не было детей, они ушли играть в другое место. Разумовский привстал со снега, опираясь на руки. Он уже достаточно сильно пожалел о своëм решении выйти на прогулку. В комнате было не так холодно и не так... обидно. Внезапно мальчик услышал крики и возгласы с другой стороны здания детского дома. Любопытство взяло верх, и Серëжа поднялся на ноги. Он ещë раз огляделся и зашагал в сторону, откуда слышались крики. Всë ещë опасаясь показываться на глаза воспитанникам, Разумовский осторожно заглянул за угол детского дома. Мальчик увидел почти всех ребят, которые до этого играли на площадке. Все они кольцом стояли вокруг незнакомого мальчика с черными волосами без шапки. На вид тому мальчику было около десяти лет, одет как и все дети в петербургском детдоме «Радуга»: скромно и просто, но при этом чистенько и аккуратно. Серая куртка, черные штаны и светлые ботинки непонятного цвета. Лицо незнакомца выглядело спокойно и непринужденно, ему явно нравилось нахождение в центре внимания. Мальчишка стоял, высоко задрав голову и воодушевленно что-то рассказывал. Серëжа не мог уловить суть рассказа из-за шума вокруг, но понял главное - незнакомый мальчик явно чем-то хвастался. Ребята, окружившие мальчика, поддакивали и через каждое слово вставляли свои пять копеек, желая казаться круче остальных в глазах новенького. Мальчишка всем понравился сразу, это было заметно по горящим глазам и улыбкам детей, старавшихся заполучить место поближе к новенькому, теснясь в итак достаточно узком кругу. Серëжа приблизился, надеясь быть неувиденным и возлагая надежды на черноволосого мальчика, собравшего всë внимание на себе. Внезапно мальчишка переменился в лице, стал яростно что-то доказывать одному из самых глупых воспитанников, который всегда всем своим видом показывал, что интеллект в его умениях теснится на последних местах, наряду с добротой и вежливостью. Черноволосый новенький резко расстегнул молнию своей куртки и достал из под одежды кулон в виде клыка, с мордой волка на основании. Кулон болтался на потрепанной черной верëвке. - Видишь!? Папа подарил, я не вру! - крикнул новенький на весь двор, чем немного напугал девчонок, и ткнул кулоном прям в лицо тому глупому мальчишке. Мальчишка умолк, насупившись. Мало кому понравится, когда тебя поставили на место на глазах у толпы приятелей. Новенький довольно усмехнулся. - Выкусил? - также громко воскликнул черноволосый мальчик, пряча кулон обратно под свитер и щелкая молнией куртки прямо у подбородка, чем еще больше пристыдил спорящего с ним мальчишку. Сережа еще пару секунд постоял, вглядываясь в происходящее. Мальчику показалось, что черноволосый новенький как-то странно взглянул на него, что окончательно напугало Разумовского. Он медленно разжал руки, до этого с силой сжимая пальцы на кирпичной стене, и отошел, стараясь не издавать звуков. Скоро должно было стемнеть, а Сережа так и не приступил к выполнению домашнего задания. Он всегда тщательно относился к домашке, какой бы скучной и бестолковой она не была, поэтому на уроках часто получал тычки в спину ручкой или еще чем нибудь и слышал грохот отодвигающегося стула, предшествующий кроткому шепоту «дай списать» прям на ухо. Отказы в таком случае, как правило, не принимались. Либо принимались, но с угрозами «как следует навалять» после уроков. Поэтому Сережа неоднократно получал синяки и ссадины, до которых, впрочем, никому из воспитателей и учителей не было дела. Разумовский как обычно с большим трудом открыл входную дверь жилого корпуса детского дома и быстро прошмыгнул внутрь. До самого вечера Сережа просидел за дверями комнаты, боясь даже высунуть нос наружу. Ближе к вечеру в комнату шумно завалились несколько мальчишек - соседей по комнате. Они на ходу стаскивали шапки, разматывали шарфы и бежали класть мокрые до ниток варежки на батарею. Лица у них были возбужденные, разрумянившиеся с мороза. Мальчишки смеялись и горячо переговаривались, неловко толкаясь. Разумовский моментально нырнул под одеяло, укрывшись пухлым скомканным покрывалом до макушки и почти затаив дыхание.