Околдованный

      Ольга, она... Вселенная. С яркой энергетикой, искрами веселья и бунтарства. От неё исходит мощь древнего божества любви, и он не может сопровождаться, не сейчас, когда он в восхищении. Олег целиком в её власти. В ней смешиваются элегантность образа и хаотично-мирная сила, повадки кошки Бастет и утончённой дамы периода Рококо. Она манит, пленит, зазывает; но в то же время кристально чиста как росистый лёд. Мягка и податлива, но не уступчива и верна своим убеждениям. Как тягучий металл из доменной печи, раскалённая и плавная. Но как титан крепкая и блестящая.       Олег влюбился в неё как мальчишка, без памяти. Забыв обо всём на свете,  стремился искать с ней встречи, хотя бы мимолётной. Сам тайком голосовал за неё на проекте, инкогнито просматривал фанатские работы и бесконечно восхищался ей. Он даже познакомился с Ольгиным мужем и детьми, что тепло его приняли и совершенно не препятствовали общению. Олег был счастлив: её общество было как морской бриз с запахом каллиграфических чернил, как тягучая карамель с привкусом кофе, как вид на звёзды в облачную ночь.       Несмотря уже на трёзначное количество встреч, Олег вне камер робел, краснел и ментально немел, лишь стоило Ольге войти в зал. Да, на камерах уже была заметна его симпатия, они ловко это обыграли, договорившись с редакторами. Но самый волнительный момент для Олега был сегодня, после её слов про поцелуй, самый-настоящий-взрослый поцелуй на людях и перед камерами (в случае победы Ольги в зрительском голосовании, конечно, но этого Олег уже не мог расслышать: сладкая дурманящая пелена окутала его разум). Он на доли секунды был разочарован, что этого так и не случилось, и решил наплевать на всё и взять ситуацию (и Ольгу) в свои руки. Неловкие с его стороны объятия были встречены с теплотой и без осуждения. Счастливая улыбка всё норовила появиться на его обычно серьёзном лице, и он жутко смущался этого, пытаясь безрезультатно скрыть это от камер. Он был на крючке её обворожительной ворожбы, и желал быть хотя бы пришпиленым острым каблучком её туфель мотыльком. Эта неосуществимая мечта всё чаще виделась ему во снах и преследовала наяву, стоило только чуть пристальнее обычного всмотреться в глаза ольгиной куколки. Качаясь на волнах очарования, Олег чувствовал себя маленькой лодочкой в штормовом море. И пусть финал его истории будет отдавать лёгкой грустью шлейфа её духов, он не будет сожалеть о своей зависимости в её дыхании и взмахах ресниц, о возможности быть лишь наблюдателем эфемерного создания; и этого ему достаточно.