(Не)удачное стечение обстоятельств

*** 1 ***

      У Нираги, определенно, был прекрасный день. Он был в восторге от игры, которую прошел, в теле приятно бурлил адреналин и, к тому же, каждый свой день на Пляже он искренне радовался наличию теплой постели, горячей воды и даже еды, которую не надо было искать самому. Вообще-то, вне Пляжа он пробыл всего ничего, но ему хватило этих радостей жизни, так что его день определенно был хорош тем, что после игры он мог принять душ, перекусить и, переодевшись в пляжные шорты, тусоваться у бассейна сколько влезет — и пить столько же. Секс и наркотики его мало интересовали, а вот хорошая компания, музыка и терпимый виски — весьма.       Так что, определенно, каждый день на Пляже был чудесным.       Но сегодня он обещал быть еще лучше — далеко не только из-за игры и того, что он стрелял уже до того уровня, что Агуни кивал ему, хмуро и строго, но это был знак качества. Ему нравилась винтовка. Ему нравился вес оружие в руках.       И еще…       Он прошел к бару, взяв еще выпить и уже собирался вернуться к бассейну, но, заметив краем глаза силуэт, он, заинтересованный, повернулся к нему. Невысокий, тонкий, а еще — красивый, как больная фантазия. Нираги, пьяный, завис на этом лице, рассматривая, как красивую модельку на обложке журнала, но это же далеко не просто моделька. Этот человек — рядом, теплый, вкусно пахнет, его можно потрогать.       Нираги и вправду был холоден к сексу. Точнее, либидо у него было весьма высоким, с которым приходилось справляться всеми правдами и неправдами, но тут, в этом мире, все компенсировалось играми и адреналином, так что ему просто не было нужды лезть к девочкам и за всякое их лапать. Но это… В реальном мире Нираги бы ни за что не подошел к этому человеку (это парень? девушка? он понятия не имел), он бы просто зассал. Но сейчас он был пьян, этот человек — тоже явно пьян, а они тут, в этом мире, где каждый может умереть, где понятия так размыты… Нет, здесь Нираги решил твердо: он не позволит себе бояться. И неважно, чего это касалось: игры или крайне хорошенькой девушки. Парня. Неважно.       Он допил свой коктейль, взял еще один и подошел ближе:       — Эй. Один скучаешь?       К нему повернулось бледное лицо и черные, внимательные глаза. Щеки красные от алкоголя, чувственные губы приоткрыты, взгляд явно все пытается анализировать, но еще — пьяный и шалый, он явно получает удовольствие от того, где находится и что делает.       — Да. А что? Хочешь присоединиться? — он — по голосу Нираги теперь понял — усмехнулся, приподняв бровь, и обхватил губами трубочку. Черт возьми, какие у него губы… Красивые и чувственные, Нираги засмотрелся ими.       — Я уже присоединился, — сказал он, встав еще ближе. От пацана приятно пахло, он был расслаблен и игрив. — Я тебя тут раньше не видел.       — А что, ты каждого в лицо знаешь? — он не старался отдалиться, и в целом, казалось, скорее забавлялся, чем считал внимание Нираги навязчивым, и он сделал вывод — пацан определенно скучал.       — Таких хорошеньких — да, — сказал Нираги, взяв его за подбородок и повернув его голову к себе. — Как тебя зовут, красотка?       — Чишия, — он улыбнулся ему — глаза хитро заблестели, и Нираги прищурился, облизав губы. Ему это определенно нравится.       — И где ты прятался, Чишия?       — Нигде. Я тут первый день, — и, смотря ему в глаза, он обхватил губами трубочку, сделав глоток. Нираги приподнял бровь, усмехаясь. Орала музыка, шумели люди, но Нираги вдруг понял, что для него все это исчезло. Осталось только это лицо напротив — такое хорошенькое, что аж слепит глаза.       — И сразу же решил хорошенько выпить?       Чишия пожал плечами, умолчав, что это первый и единственный раз, когда он решил тут этим заняться. Он здесь не для отдыха, его напрягал чем-то концепт этого места, эта истеричная попытка сбежать от реальности, хоть Чишия и полностью принимал — эта площадка неизбежна, и ему бы по-хорошему ее пройти. Но для начала… для начала он хочет расслабиться хотя бы один раз. К тому же Пляж манил и соблазнял, созданный специально для этого и еще не успевший потонуть в своем безумие — он был прекрасен, и даже Чишия не смог удержаться от соблазна хотя бы на один вечер.       И он был тут, пьяный до того, что ровно бы и два метра не прошел. До того, когда алкоголь уже перестает ощущаться, а все, что есть — сладость сока или газировки.       — Да. Так и решил.       — Тогда я с радостью составлю тебе компанию, чтобы ты не сильно скучал, м? — он подмигнул ему, погладив под подбородком, и сделал большой глоток виски.       Нираги на самом деле чувствовал — еще один стакан и он пойдет блевать, так что дальше развлекать Чишию он принялся уже под руку с баночкой колы. В общем, это им никак не мешало. Оба были пьяны и оба хотели в этот день взять с Пляжа все, что только возможно. Нираги встал к нему совсем близко, приобнял за талию, погладил по бедру, словив в ответ хитрую улыбку, будто бы каждое его движение было заранее спланировано Чишией, но Нираги не было до этого дела. Когда Чишия уже пил третий коктейль — только то, что видел сам Нираги! — он опустился ниже, опалив дыханием красную от алкоголя щеку, и лизнул линию челюсти, чтобы спустись ниже, к белой шее. Чишия отозвался тихим стоном, откинув голову назад и довольно улыбнувшись. Рука Нираги крепко сжимала его бедро, язык скользил по коже, вылизывая его, и, как финальный аккорд, Нираги прикусил место почти у самого плеча, довольно рыкнув. Чишия отозвался на это — скользнул рукой в его волосы, лаская пальцами, и Нираги, мурлыкнув, потерся носом о его шею.       — Ты такая ласковая кошечка, — шептал он, — с ума меня сводишь.       — Я заметил, — Чишия не сдержал довольного смешка. Ему нравился тот эффект, что он производил на Нираги.       — Такая хорошенькая кошечка, — продолжал Нираги, поднявшись выше и вылизывая его ухо, прикусывая мочку. — Пойдем-ка, здесь шумно…       Чишия посмотрел на него черными глазами и, допив коктейль, позволили себя увести от барной стойки. Правда, далеко уйти у них не вышло — по правде говоря, они даже в отель не успели зайти, как Чишия, обернувшись к нему, обнял его за шею и полез целоваться. Нираги бы ни за что не смог его оттолкнуть или остановить, и он, крепко сжав его талию, прижав к себе, ответил. Чишия оказался таким славным в руках, таким послушным, что Нираги сам не сдержал довольного стона.       Все, до чего они могли дойти — поворот, скрытый мраком ночи, до которого не доходили огня Пляжа. Нираги стукнулся лопатками о стену, прижимая Чишию ближе к себе, целуя его и нагло залезая руками под его кофту, ощутив нежную голую кожу. Какой кайф… Он ведь уже так давно… ни с кем… Думал, что не нужно, но ему хватило только этих губ на своих, только ощущения его кожи ладонями, что поплыть, чтобы понять, как жадно он этого желает на самом деле.       Как сильно он желает Чишию, который обнимал его за шею и льнул к нему еще ближе. Черт возьми…       Он втиснулся коленом меж его бедер, и Чишия пораженно охнул в его губы.       — Ого, так вот ты какой у нас, — прохрипел Нираги, когда Чишия принялся тереться о его ногу. — Раньше был девочкой? — поиграл он бровями.       Чишия мотнул головой, уже плохо соображая, а все, что он чувствовал — давление меж бедер, жар, который требовал разрядки.       — Всегда таким был… — прошептал он, потираясь о его ногу. Нираги это очень нравилось.       — Ух ты, — он укусил его за губу, а после широко провел по ним языком. — А то я думаю, что ты слишком хорош для парня. Красивый такой… Но самое главное, какой ты чувствительный. Я люблю такое. Давай, постарайся, — хрипел он, вылизывая его лицо и прижимая к себе ближе. Чишия застонал, осознав, что иначе его никак не коснутся, и он должен… вот так. Впрочем, Нираги был так горяч, его язык и его голос, его взгляд — они делали что-то невероятное с ним, так что Чишия был уверен, что сможет даже вот так, только потираясь о него. — Умница, — похвалил его Нираги, вдавив ногу сильнее, и Чишия застонал, ткнувшись лбом в его плечо. Руки Нираги прижимали ближе, а после ласкали, гладили.       Чишия тихо застонал, потираясь активнее, сильнее, вжавшись в него всем телом, обняв. Вот так, в ста метрах от людей — это было так хорошо. Конечно, даже если кто-то их и заметит, то подумают, что просто целуются, но это определенно добавляло шарм.       — Блять, — выругался Нираги, когда его шорты задрались, и он ощутил, что ткань шорт на Чишии была мокрой. Черт возьми. — Ты так намок? — захрипел он. — Хотел бы я тебя сейчас потрогать, но это будет читтерство. Но, черт, кошка… Ты — что-то невероятное, — он взял его за подбородок и склонился, жадно целуя, сам увеличивая нажим, чтобы Чишии было удобно.       — Ну же, давай, для меня, — мурлыкал Нираги в его губы. — Вот так, — его рука крепко сжала его ягодицы, наминая. Стоны стали несдержаннее, еще слаще. — Давай же, — прошептал он ему на ухо, и Чишия, тихо всхлипнув, вдруг крупно вздрогнул и намертво сжал его ногу меж своих бедер. Нираги блаженно улыбнулся. — Умница, кошка, — прошептал он, лаская пальцами изгиб его спины. — Такая хорошая кошка… и такая мокрая… Так хочу тебя попробовать на вкус…       Нираги и вправду имел весьма большие планы на эту ночь, и Чишия, кажется, их поддерживал. Он выпрямился, посмотрел на него мутным взглядом, облизав губы и потянулся вперед, укусив его за губу.       — Идем, детка, покажешь свой номер? — подмигнул ему Нираги и Чишия, который, кажется, уже вообще не соображал, кивнул.       До номера они добрались целуясь и обнимаясь, кое-как закрыли дверь на защелку и Нираги, оставив Чишию на кровати, прохрипел:       — Я быстро в душ. Не хочу трогать тебя грязными руками, кошка, ты слишком хороша для этого.       Чишия, опираясь на локти, смотрел на него мутным взглядом и, облизав губы, кивнул:       — Только быстрее.       Нираги помылся очень быстро. Так быстро, как только смог, но, увы, это оказалось недостаточно быстро, потому что, когда он зашел в спальню, Чишия уже спал, свернувшись в милейший комочек, сопя сквозь сон. Нираги моргнул, подошел к нему и внимательно рассмотрел. Спящим Чишия еще более был похож на котенка, а сон котят, как известно, тревожить — большой грех, который даже Нираги не готов был на себя взять. Так что, укрыв его покрывалом, выключив свет и поправив каменный стояк в шортах, он вышел из номера. В любом случае, он счел эту ночь крайне хорошей. Чишия сам по себе был похож на награду, так что даже просто целовать его, гладить и ласкать было хорошо. Нираги уверен: никого лучше в своих руках он не видел. К тому же, если им повезет, они встретятся еще раз, а уж там он хорошенько его приласкает…

*

      Чишия проснулся с тошнотой и желанием умереть от ревущей музыки на улице. Потерев глаза, он с трудом встал и с таким же трудом дополз до ванной, где проблевался, а после помылся под прохладной водой, приводя себя в чувства. Он ощущал себя половой тряпкой. Но о вчерашнем он не жалел. Смутно он вспомнил лицо мужчины, с которым он был — очень красивое лицо. Яркий взгляд, наглая усмешка, очень умелый язык… Симпатичный, — хмыкнул про себя Чишия, хоть и больше видеть он его не желал. Он тут за другим и, кроме того… может быть, ему было даже немного неловко. Изначально он собирался просто выпить, а в итоге кончил, потираясь о чужую ногу! К счастью, большего у них не случилось — Чишия плохо помнил, но, кажется, он просто заснул, а… — Господи, как его зовут-то? — в общем, этот красивый мужик оставил его в покое. И то хорошо.       Он пожал плечами.       Людей на Пляже много, так что очень вряд ли они увидятся и Чишии не придется краснеть от воспоминаний.       От похмелья его спасла таблетка, рамен и чашка кофе. Свои карты он сдал еще вчера, и ему сразу же дали шестой номер. На такой успех и надеяться было нельзя! Вспомнив, что у них как раз собрание сегодня в обед, он устало вздохнул. Переться туда не хотелось, он все еще был уставший, а еще его раздражала музыка, от которой он прятался в другой части отеля, до куда она доходила едва и очень приглушенной.       И все-таки идти пришлось. К тому же, следовало получше разглядеть весь руководящий состав…       Он пришел с небольшим опозданием, хотя собрались еще не все, так что он просто сел за стол, осматривая других. Анн показалась ему весьма милой, чего он не мог сказать ни про Миру, ни про Кудзюру… Что-то было с ними не так, в их поведении, в них самих.       — Эти военные, — ругался Шляпник, — Агуни вечно где-то с ними таскается.       — Разве это была не твоя идея? — улыбалась Мира странным образом. — В конце концов, если он не будет занимать этих неконтролируемых детей…       — Да-да, я знаю, — отмахнулся он. — Но на собрание можно приходить вовремя!       Неконтролируемые дети, значит… Ну разумеется. Вряд ли на Пляже военными могли быть оплотом дисциплины и контроля, скорее всего дикие, сами себе на уме люди, к тому же с оружием… Пока что они не представляют опасности, но чем дальше, тем, он знал, будет сложнее.       Услышав шум в коридоре, Чишия понял — а вот и они. Он прищурился. Какой… знакомый голос. Он дрогнул, когда дверь открылась. Сначала зашел высокий, явно сильный мужчина, с отрешенным взглядом и каким-то болезненным равнодушием. То равнодушие, которое держится на честном слове. А потом… Чишия моргнул.       Нет, ну этого же даже в плохом анекдоте не выдумаешь.       На трезвую голову он оказался еще красивее, еще ярче. Развязный и наглый, было видно, что он никого и ни во что не ставит, кроме, кажется, своего лидера. Вместо шорт — кожаные клеш, которые до безобразия ему шли. Он заметил Чишию сразу. Приподнял брови, облизал губы и, кинув винтовку на стол, сел рядом с ним, промурлыкав:       — Ну привет, Чишия. Какое совпадение, да?       Краем глаза Чишия заметил темный силуэт в капюшоне, почти карикатурный — он закрыл дверь и встал подле стены, как немой охранник.       Чишия вернул взгляд этому парню, имени которого не мог вспомнить, моргнул и отвернулся. Тот присвистнул:       — Ого, а кошечка дикая, а?       — Нираги, отстань от человека. Он тут три минуты, а ты его уже заебал, — выругался Шляпник.       — О, заебать я его успел пораньше, — Нираги облизал губы.       — Нираги, никому это не интересно, — сухо и веско сказал мужчина, который, как сообразил Чишия, являлся их главным.       Нираги усмехнулся и откинулся на стол, не спуская взгляда с Чишии все собрание. Ей-Богу, такое еще попробуй выдумать… Как так вышло, что вчера именно военный из руководящего состава ему приглянулся?! К Чишии подходили и другие и, не то он еще не был достаточно пьяным для них, не то они просто были слишком скучными, но он даже взглядом их не наградил. Нираги просто как-то так нагло ворвался в его личное пространство, заполнил собой, что не осталось ничего, кроме него, у Чишии просто не было выбора в тот момент. Он завладел им весь и полностью.       И сейчас… Ну, он все еще был красив и таким же наглым, но теперь Чишия был трезв и не искал никаких интрижек. У него совсем другие цели. Но все-таки как приятно Нираги пах… Он чувствовал на себе его пристальный взгляд, он почти ощущал себя голым под ним, и хотел не то прикрыться, не то раздеться.       Все собрание он высидел с божьей помощью, и все ему хотелось вскочить и уйти, но все, что он мог — прятать от Нираги покрасневшие щеки.       В конце он так и подскочил, спеша к выходу, но в коридоре Нираги нагнал его — обойдя его за три широких шага и загородив собой проход.       — А куда мы так мчимся, м? А щечки-то красные, — Нираги прищурился и, коснувшись дулом винтовки его шеи, поднялся выше, по красной щеке, и со смешком рассматривая его блестящие глаза.       — А что тебе надо? — Чишия приподнял бровь, сунув руки в карманы.       — Кажется, мы вчера с тобой кое-что не доделали, — он усмехнулся, и дуло опустилось ниже, по шее и к груди, чуть оттянув край кофты. Чишия ощутил, как у него мурашки прошлись по спине от этого, но он сделал шаг назад, разрывая этот контакт. Весьма желанный контакт. Нираги с винтовкой наперевес был еще более горячим. — Не понял.       — Это был всего лишь один вечер, больше мне не до игр. Так что, будь добр, отвали.       — Так… — Нираги прищурился, закинув винтовку на плечо. — Это у кошки нет настроения или просто у кошки острые коготки?       Чишия закатил глаза и просто обошел его, уходя. Нираги проводил его взглядом, чуть нахмурившись. Ну уж нет! Значит, подразнил и все, хвостиком махнул и ушел? Что ж… Нираги так даже больше нравится. Раз уж Чишия решил строить из себя недоступную девственницу, якобы это не он кончил, потеревшись о его ногу, то ладно… Нираги подыграет ему. Ради такой кошечки не сложно поиграть по ее правилам. В конце концов, Нираги считал, что Чишия явно этого заслуживает.

*** 2 ***

      Чишия ныкался от него по всему Пляжу, а, когда они пересекались, смотрел на него равнодушным взглядом, так что это действительно могло бы сбить Нираги с толку, если бы только он не был сам собой. Он ведь почти и поверил, что Чишия просто в нем не заинтересован, но он помнил его взгляд и его красные щеки даже на трезвую. Чишии просто нравится строить из себя черт знает что. Делать вид, якобы он такой занятой. А чем он занят-то? Тут только карты и остается собирать. Да, не самое приятное дело, но большего им не оставалось. Его даже злили все эти кошки-мышки. Они могли бы просто классно трахаться и так же классно проводить время, а не умирать от скуки. Даже Нираги далеко не всегда находил, чем тут заняться.       На собрании место рядом пустовало, и Шляпник спросил:       — А где Чишия?       Нираги немного помолчал и сказал, вставая:       — Я за ним схожу.       Агуни посмотрел на него странным взглядом, но мешать не стал. На Пляже не слишком много развлечений — наркотики, алкоголь и интрижки. Первое Нираги не интересовало, второе наскучило, а тут хоть что-то интересное нашлось. Агуни даже был рад, что Нираги нашел, чем себя занять — он самый неуправляемый из всех военных, если Нираги не занимать дольше одного дня, то тот или других убьет, или себя. И того, и другого Агуни старался избегать.       Закинув винтовку на плечо, насвистывая, Нираги поднялся к номеру Чишии и, проходя, заметил, что рядом номера пустовали… Что ж, может тогда заехать к нему по соседству. Почему нет? Тут неплохие номера, с видом на океан, а он давно хотел поменять свой — у него окна выходили на бассейн, и по утрам его бесила музыка, здесь она не должна так доставать.       Он сначала вежливо постучал и, не дождавшись ответа, опустил ручку двери — когда она открылась, он удивленно приподнял брови. Обычно люди закрывались хотя бы на защелки, если были в номере, а открытыми они оставались только если хозяина не было на месте. Ушел куда-то? Хмыкнув, он зашел в номер и огляделся.       — Чишия? — позвал он не особо громко, а после, посмотрев на дверь в ванную, смело пошел туда, открыв ее.       Чишия резко подскочил, уставившись на Нираги. Он принимал ванную после игры — у него ужасно болели мышцы, и лучшее, что он мог сделать для них, так это полежать в кипятке.       — Че ты тут забыл?.. — пробормотал Чишия, чуть сжавшись в плечах, и, такой забавный, с красными от жара щеками, уставился на него.       Нираги присвистнул, прикрывая дверь.       — Вот это я удачно зашел… — он подошел ближе, рассматривая его. Под одеждой Чишия оказался еще тоньше — это было видно по острым плечам. Нираги сам не славился мышцами, но Чишия показался ему таким забавно-хрупким, таким маленьким. — Ты про собранием случаем не забыл, нет?       По тому, как Чишия приподнял брови, он понял — забыл. Нираги низко усмехнулся.       — Ну тогда вылезай, принцесса, мы тебя ждем вообще-то.       — Может быть, выйдешь? — зашипел он. Чишии не нравилась перспектива вылезать из горячей ванны, но еще больше ему не нравилось сидеть вот так, перед ним, голым и неловко прикрываясь, весь сжавшись, пока взгляд Нираги заинтересованно скользил то по острым коленкам, то по влажным плечам.       — Ну уж нет. Я сказал, что приведу тебя. Так что я просто обязан проконтролировать ситуацию, — оскалился он, явно наслаждаясь своим положением.       — Ты всегда такой мудак?       — Ну-ну, кошечка, я могу быть очень хорошим, если меня правильно приласкать, — подмигнул он ему. — Давай, не заставляй людей ждать.       — Подай мне одежду, — сказал Чишия сквозь зубы, вытянув руку, чтобы принять хоть что-то из одежды.       Нираги приподнял бровь и издал тихий смешок, покачав головой.       — Совсем ты классику не смотришь, да? — и, с этими словами, склонился, взял его шлепки и протянул ему.       Чишия моргнул, взяв их и посмотрев на них. Одежда? Одежда.       Он поднял взгляд на Нираги и кинул ему их в лицо. Нираги рассмеялся, пожав плечами.       — Я сделал все, что в моих силах.       — Если ты думаешь, что этим ты располагаешь к себе, то сильно ошибаешься, — Чишия дернул плечом, вцепившись взглядом в его фигуру.       Нираги рассмеялся и сел на бортик ванны, чуть опустив голову, разглядывая худые ноги. Хорошие у него ноги, конечно, красивые. Нираги, правда, предпочитал более длинноногих, но Чишия ему нравился даже будучи не особо высоким. Странно, но он был гармоничен в каждой своей детали. Измени что-то в нем — и все исказится, потеряет природную гармонию и естественность.       — Я никогда не ошибаюсь, кошка. Тебе нахрен не нужны томные ухаживания и букетики ромашек. Прав я?       — Пошел ты, — фыркнул Чишия и, крайне неловко, смог дотянуться до полотенца. План был не самый идеальный, но это в сто раз лучше, чем дать Нираги выиграть и просто выйти голым, дать ему то, чего Нираги так страстно хочет.       Не выходя из воды, все еще очень неловко, он обмотался им, под скептический взгляд Нираги и, наконец, встал. И понял. Понял, что лучше бы он просто голым встал. Взгляд у Нираги сделался голодным, усмешка — блядской, он рассматривал то, как полотенце обхватило его силуэт, подчеркивая до такой степени, что просто не оставляла места для фантазии. В этом он в самом деле выглядел еще более откровенно, чем если бы вышел голым. Сжав губы, он перекинул ногу через бортик. Нираги поерзал:       — Черт, детка, ты знаешь, что нравится таким мужчинам, как я.       Вид был нереальный. Нираги был в шаге от того, чтобы начать на него дрочить прям так. Но, во всяком случае, он сделает это ночью, а сейчас он все хорошенько запомнит. Каждую линию и каждый изгиб.       Его наваждение чуть сбилось, когда Чишия схватило второе полотенце, поменьше, и, вдруг, вымочил его в воде.       — Ты что делаешь? — изумился Нираги, а, когда Чишия чуть выжал его и вдруг закрутил, все понял. Он резко встал, выскользнув в спальню, но все равно успел получить мокрым полотенцем по спине, из-за чего рассмеялся уже захлопывая за собой дверь. Чишия стоял, поджав губы, пялился в дверь и вдруг еле слышно рассмеялся. Черт дери этого Нираги…       Он наспех вытерся, натянул на себя одежду и, с тоской посмотрев на полную ванную, обещав себе по возвращению все-таки хорошенько отлежаться в ней, быстро вышел в спальню, столкнувшись с Нираги. Чишия отшатнулся, нахмурился:       — Ты меня че, ждал, что ли?       — Я же сказал, что сопровожу тебя. Тем более, после того, что я увидел, боюсь, я как минимум должен взять тебя замуж.       — Не заставляй возвращаться меня за мокрым полотенцем.       Нираги рассмеялся и, пожав плечами, крайне счастливый, открыл перед ним дверь, пропуская вперед. Чишия поглядел на него, фыркнул и вышел. Щеки снова непонятно почему краснели.              И Чишия, и Нираги, в итоге очень сильно ждали завершения собрания и оба тут же бросились по своим делам. Нираги, закрывшись у себя, не включая свет и, схватив смазку, качественно подрочил, закрыв глаза и представляя Чишию. Все, что он смог разглядеть. Его плечи, ноги, то, как мокрая ткань облепило его тело, и эта влажная кожа… Он толкался в свой кулак, жмуря глаза от кайфа, больно закусив губу. После он представлял, как стаскивает с него это сраное полотенце, как вылизывает его всего, как Чишия умоляет его трахнуть, и как Нираги дает ему это. Оргазм был такой силы, что, раскрыв глаза, тяжело дыша, Нираги смотрел в потолок и думал: он обязан добиться Чишию. Больше он никого не хотел.       Чишия же провел свою ночь куда невиннее. Захватив сока — хотел мартини, но еще он не хотел упасть в обморок сразу же как выйдет из ванной после такого чудного комбо, как горячая вода и алкоголь — он снова сделал себе горячую ванную, проверил, что закрыл защелку и, наконец, расслабился. Он лежал с закрытыми глазами, позволяя какое-то время себе не думать ни о чем. Но потом, в это прекрасное ничего, влез Нираги, и Чишия недовольно нахмурился. Вот черт.       Он ему нравился. Его манеры и его запах, его усмешка и взгляд, ему нравилась даже его сраная винтовка! Сегодня, все собрание, он пялился на то, как Нираги задумчиво гладил приклад винтовки пальцами. Это был полный пиздец. У него такие длинные, красивые пальцы, и то, как он скользил ими по гладкой поверхности… Чишия думал, что с ума там сойдет.       И он совсем не жалел о том, как выглядел перед ним не так давно. Может быть, слишком откровенно, и в моменте это ужасно смутило и в целом было неловко, но сейчас, вспоминая этот взгляд желания…       Чишия устало простонал, откинув голову назад и убрав мокрые пряди с лица. Все эти интрижки — последнее, чем он должен был заниматься! К тому же Чишия не собирался испытывать к кому хоть какого уровня симпатии. Он до последнего хотел все делать один, но сегодня на игре он познакомился с Куиной, и она понравилась ему. Он решил, что она — то, что нужно, чтобы скрасить ему его серое пребывание в этом месте. Тут хотя бы у него была иллюзия выбора, мол, он сам захотел. А этот Нираги… Вот уж правда: принес бы он букет ромашек и Чишия бы его только оборжал. А может и не оборжал. Нираги бы и это сделал в своей манере, и так вызывающе, что и тут бы Чишия сдался.       Он потер лоб, разглядывая потолок.       Он не любил ни попадать в неловкие ситуации, ни внезапных влюбленностей, ни наглых людей. И почему-то именно это с ним и происходило здесь, из-за этого сраного Нираги… Не надо было все-таки так много пить в тот вечер.

*** 3 ***

      Чишию бесило самодовольное лицо Нираги. Будто бы он решил, что он — победитель. Мол, раз Чишия покраснел рядом с ним полтора раза — то это в самом деле что-то значило. Он не лез, не трогал его, не делал пошлых комплиментов, но каждый раз, когда они пересекались, Нираги смотрел на него таким взглядом, что Чишия готов был взорваться: не то от смущения, не то от злобы. Его злила уверенность Нираги в своей привлекательности, тот факт, что он был уверен, что Чишия явно хочет его. Чишия все это видел в его глазах, в его поведении. Но еще сильнее Чишию злило то, что он в самом деле так сильно ему нравился, что это сводило с ума. И факт и этой симпатии, и того, что Нираги вполне ясно ее осознает злили его. И от этого он из принципа не собирался как-то ему сдаваться, или быть с ним милым, или намекать на свою симпатию. Наоборот, он старался быть с ним еще холоднее и даже не смотреть в его сторону.       Нираги это мало волновало.       Он видел, что производил на Чишию вполне ясный эффект и это очень ему нравилось. Одно дело быть симпатичным пьяной девчонке или что-то такое, но в этом случае Нираги угадывал куда более серьезные чувства. Он был уверен, что Чишия питает к нему нечто большее, чем просто желание трахнуться. Иначе он бы от него не шкерился по всем углам и не смотрел с этой нарочитой холодностью. Да, в этом была главная причина очевидности чувств Чишии для Нираги. На всех он смотрел с интересом или насмешкой, но на него, Нираги, с холодом и безразличием. Так что Нираги все прекрасно понимал.       И еще точнее он все понял в одну прекрасную ночь…       Чишия знал, что номера рядом с ними пустые, и Куина как-то пошутила: можешь трахаться во весь голос. Чишия только хмыкнул: он к себе никого не собирался звать трахаться, но не иметь соседей было приятно. За стенкой тихо, никто там не шаркает, не кашляет и не орет. Вот сверху кто-то топал и Чишию это злило, но хоть за стеной не гудела во всю игра на телике или очередная визгливая девица.       Закрыв дверь на балкон, так, что музыка с улицы была почти не слышна, он сначала принял горячий душ, держа в голове план, наконец, нормально подрочить. Обычно такие желания посещали его довольно редко, но в последнее время он все чаще ловил себя на странных мыслях и весьма очевидном желании. Сначала он отталкивал это из принципа, мол, ему вообще-то не до этого, он пытается не сдохнуть и не сойти с ума, но, в конце концов, сдался.       Упав на кровать, он посмотрел на игрушку, которую захватил из дома, и еще минуту терроризировал ее взглядом. Он понимал причину внезапно подскочившего либидо. Конечно он мог бы попытаться обмануть себя, мол, причина в играх, в адреналине, гормоны шалят и все такое. Но причина была другая. Темноволосая и черноглазая, с наглой усмешкой и километровыми ногами, с красивыми бедрами, которые обхватывала кожаная ткань штанов. Только один вид Нираги будил в Чишии много, очень много желаний, и самое главное — сожрать его всего. Да Господи, он же кончил в прошлый раз просто трясь о его колено! От этого уже все было весьма понятно. Обычно Чишии требовалось несколько больше стимуляции.       Он поджал губы.       Можно было просто быстро все сделать и думать о каком-нибудь ролике с порно сайта… Порно он, кстати, особо и не смотрел никогда, но пару картинок в башке было.       А можно было…       Он сдался. Выдохнув, он откинул голову на подушку и развел ноги, закрыв глаза, вспоминая ту ночь. Запах Нираги и его руки, губы и язык, то, как он прижимал его к себе и как шептал всякое. Как Чишия терся о него, понимая, что даже этого ему может хватить — и ему хватило.       Он коснулся себя, растирая смазку. Щек коснулся румянец, и он решил дать себе хотя бы в фантазиях насладиться Нираги по полной программе. Он вспоминал его голос, его запах, его взгляды. И от этого было так сладко, так хорошо, а еще лучше было от осознания, что он может себе позволить Нираги, только если бы не его гордость и принципиальность, но он может. Снова коснуться его, поцеловать, ощутить нечто большее, чем в тот вечер.       Когда давление меж ног усилилось, сделалось ярче и еще нестерпимее, Чишия сдался и щелкнул игрушкой, начав с минимальной скорости. Закрыл глаза, удобнее устроился и коснулся себя, тут же издав мягкий стон, не сдерживая себя. За стеной никого не было, а Чишия, оказывается, так устал от этого изматывающего сексуального желания, что одно лишь касание довело его до невероятной стадии блаженства, что молчать было бы просто невыносимо.       К тому же, можно было и не сдерживаться.       На самом деле, ему было настолько хорошо в своих фантазиях о Нираги, что в какой-то момент ему стало абсолютно безразлично, был ли кто-то за стенкой или нет. Было только удовольствие меж его бедер, такое яркое и жаркое, и Чишия хотел продлить его как можно дольше. Картинка перед глазами была яркой настолько, что он мог даже ощутить запах Нираги. Видел его лицо совсем близко к своему, его стоны, его дыхание, чувствовал его руки на своих бедрах… В этот момент Чишия был согласен на все и, вместе с тем, все ему стало безразлично.       Чего не сказать о самом Нираги. Он вышел из ванной, просушив волосы, и упал на кровать. Сегодня была тяжелая игра, на которой он набегался на сто лет вперед, и все, чего ему хотелось, валяться на кровати и больше ни-че-го. Ну, может быть… Он вздохнул: было бы хорошо, окажись сейчас рядом Чишия. Если бы он просто лежал рядом и они бы болтали. Нираги был бы рад просто разглядывать его, такого красивого. В последнее время ему не удавалось хорошенько им полюбоваться, и от этого он откровенно страдал. Воспоминания и фантазии — совсем не то. Неважно, как много и страстно он о нем думал, никакая фантазия не стояла с тем, когда он видел его перед собой.       Нираги думал, что это что-то большее, чем простая симпатия.       Он не успел тяжело вздохнуть, жалея несчастного себя за то, что до сих пор не смог очаровать объект своих жарких воздыханий, как услышал приглушенный стон. Он нахмурился, цокнув. Опять соседка мужика привела, через пару минут вообще орать начнет, как стадо свиней. Нираги моргнул. Опомнился. Утром он бодренько сменил свой номер, захватив все немногочисленные пожитки с собой, и устроился тут. Вовсе не из-за Чишии — какая ему разница, в каком он номере? — а просто от того, что тут, если закрыть балкон, то музыка почти не донимала. А бонусом получил такое чудо! Он подскочил, прижавшись ухом к стене и принялся вслушиваться. Еще недавно он проклинал такие тонкие стены, но теперь!..       Он почти не дышал, чтобы не пропустить ничего и вот — еще один тихий, высокий стон. Нираги закусил губу, вдруг подумав: а если он с кем-то? Блять, он этого не переживет! Если Чишия не дает ему, Нираги, то с какого перепугу он бы давал кому-то другому?! Нираги тут просто больше не видел достойных претендентов, разве что Агуни, но у того своих бед хватает — кроме того, Нираги считал, что у того явно что-то есть со Шляпником, даже если это вообще мимо обычных, человеческих отношений. В общем, стоя в крайне неловкой позе, вслушиваясь в звуки, Нираги испытывал неироничное желание взять винтовку и застрелить счастливчика прямо на Чишии, оставив тому навсегда психическую травму и убитое либидо.       Но тихий звук, еле расслышанный через рой мыслей, остановил его.       Сначала был стон — высокий, длинный, такой сладкий, Нираги бы хотел словить его своими губами — а после не менее сладкое «Нираги».       Он широко улыбнулся. Черт возьми, это же было очевидно! Конечно на этом сраном Пляже больше нет никого, на кого бы такой хорошенький Чишия смог бы посмотреть своими кошачьими глазками. Определенно никого! И так же абсолютно очевидно ему должно было быть, что Чишия явно в нем заинтересован. В общем, Нираги это, казалось, понимал и без того прекрасно и четко, но ведь у него не было никаких доказательств, но теперь! Чишия там, за стенкой, и думает о нем в такой момент. Хочет его.       Нираги сам едва не застонал, представляя Чишию сейчас — с расставленными ногами, с длинными пальцами, ласкающими себя, красные щеки, спутанные волосы, приоткрытые губы… Так хорош, так смертельно хорош даже просто в его фантазии. Да уж, если бы эту красоту увидел кто-то еще, то Нираги бы точно его убил. Не сейчас так потом.       Он с жадностью словил еще один стон и, видел Бог, хотел сорваться и побежать к нему прямо так. Спросить: «звал?», ведь он в самом деле звал, и дать ему что-то лучше любых фантазий. Да, в голове все было бесконечно красиво, но в реальности Чишия либо ему не откроет, либо откроет, пошлет на хер и закроет. Так что Нираги просто продолжил слушать концерт — последний его стон сорвался в сладкий крик экстаза, и Нираги, не сдержавшись, упал на спину и опустил руку вниз, обхватив свой член. Кончил он за минуту, вот так, на сухую, даже не использовав смазку, но и этот оргазм был невероятный, и он лежал, смотря в потолок и пытаясь отдышаться.       Черт, ему очень нужен был Чишия.       Так сильно, что это нечестно.

*

      Утром Чишия увидел что-то поистине ужасное. Нираги на балконе. По соседству. Он стоял и курил, когда Чишия вышел, чтобы подышать и, может, даже полюбоваться океаном, но вместо этого он уставился тупым взглядом на Нираги, зависнув. Хорошо, что он хоть халат надел, планировал вообще в одних трусах выйти.       Он моргнул.       — Ты что тут делаешь?       Нираги осмотрел его с усмешкой и снова затянулся, а после стряхнул пепел с балкона.       — Курю. Хочешь? У меня Чапман розовенькие, оч вкусный.       — Какой еще Чапман?.. — пробормотал Чишия. — Ты… ты тут живешь?       Нираги пожал плечами.       — Да, а что?       — Номер был пустой, вот что!       — Я знаю. Недавно переехал, потому что окна моего номера выходят на бассейн, где музыка орет, а она меня злит. А тут тише, вот и все.       Чишия кивнул. В этом в самом деле не было ничего странного — у этих номеров красивый вид и не мешает музыка. Он отвернулся, потупив взгляд, замешкался, и Нираги усмехнулся:       — У тебя, наверное, вчера что-то случилось?       — С чего ты взял? — изумился Чишия.       — Ну, ты так меня звал, и так стонал… Мало ли, может ударился сильно, а? — Нираги с усмешкой смотрел за тем, как Чишия медленно, секунда за секундой, краснел. В итоге, не сказав ни слова, он спрятался обратно в номере, захлопнув дверь, и Нираги громко рассмеялся. Боги, ну и забавный этот Чишия… Могли бы уже все решить и классно проводить время. Нираги бы заменил ему собой любые игрушки и пальцы, а уж своим языком… ну, с ним Чишия и в Бога уверует, это Нираги знал прочно. Но Чишия почему-то предпочитал смущаться, как девственница, и бегать от него. Нираги, в любом случае, не сильно этому удивлялся. Может быть, Чишия слишком серьезный и считает, что секс без отношений — это ужасно пошло, или ему такое не нравится или еще что-то такое. Ну, Нираги это неважно — он уверен, что скоро эта скорлупа треснет и Чишия, наконец, сдастся.       В конце концов, разве можно тут устоять?

*** 4 ***

      Чишия злился теперь только больше. Нираги сейчас более, чем очевидно желании Чишии к нему. В этом бы не было проблемы, только если бы Нираги при этом не выглядел, как самодовольный говнюк, как будто бы все эти чувства — его личное достижение. Будто он выиграл спор. Чишия злился, жутко злился, настолько, что вечером даже ответил согласием на предложение Куины выпить. Он вроде больше не планировал пить на Пляже, но, откровенно говоря, ему здесь больше делать было нечего. Положение руководства было слишком прочным, свою промелькнувшую идею забрать карты он уже сто раз обдумал и понял, что пока что он ничего не может сделать, только наблюдать. А тут еще этот Нираги… Да, Чишии было нужно выпить.       И разныться обо всем этом Куине. Она выслушала его с большим интересом и блеском в глазах, и в итоге сказала:       — Слушай, ну, Нираги красавчик и это не самый плохой вариант, но если он такой самодовольный… Да уж, говорю тебе, только ляжешь с ним в постель, как он подрочит о тебя и будет дальше ходить, довольный собой.       — Мне так же кажется, — поморщился Чишия, допивая третий коктейль. Это было самое большое его опасение. Стать просто предметом, о которой он подрочит свой член и свою гордость. Чишия же видел его самодовольное лицо.       Чишия мог бы мечтать ничего не чувствовать по поводу всего, но все, что он мог — это притворяться, что ему нет ни до чего дела. Вот в чем проблема: ты приходишь в больницу вполне себе эмпатичным и понимающим врачом, боишься о своих маленьких пациентах и успокаиваешь их во время приема, а потом весь твой мир переворачивают и говорят: «не мог бы ты засунуть свои эмоции к себе в задницу?»       Ну Чишия и засунул. Как смог.       Но он все еще был им. Врачом, который не хочет своим попустительством убивать ребенка.       Но он это делает.       Чишия был бы и рад ничего не чувствовать, но у него выходит только притворяться.       Так что и тут, влюбленный, он весьма чувствующий человек, который может скрыть это от других, но не от себя.       — Надо просто поставить его на место, — уверенно сказала Куина, беря себе новый напиток.       — Как?       — Флиртуй при нем с другим, вот и все. Только делай это искренне, чтобы он в самом деле поверил, что он — не центр твоего мира.              Чишия нахмурился.       Куина добавила:       — Есть же кто-то еще, кто тебе бы мог нравиться?       Да, такой человек был, но Чишия вообще не был уверен, что способен привлечь его внимание. Более недоступным разве что был Агуни, потому что тот смотрел или в пустоту, или на Шляпника. Чишия усмехнулся этой мысли и подумал, что если себе мужика и найдет, то только с условием, что тот будет делать так же. Или на него, или в пустоту…       — Есть.       — Ну вот и все. Тебе же даже врать не надо или стараться.       Чишия кивнул, разглядывая свою выпивку. Флиртовать он, в общем, совсем не умел, но знал, что нравился всем. И мужчинам, и женщинам, с этим у него не было проблем. Но если это шоу для Нираги, то придется сделать что-то хоть отдали похожее на флирт. Просто чтобы Нираги перестал так самодовольно улыбаться. Чтобы он хоть на чуть-чуть засомневался в том, какой Чишия для него доступный! В общем, Чишия чувствовал: он сам себя убеждает в том, что он недоступен для него, когда, на самом деле, ему просто требовалось доказать это самому себе. Что он недоступен для него. А в этом он сильно сомневался… Ему казалось, что если Нираги его в коридоре зажмет и за жопу потрогает, то Чишия уже согласен на все бы стал.       Да, вот что бесило его больше всего.       Что самодовольство Нираги было оправдано.       На следующее собрание Чишия шел с четкой целью показать Нираги, что он вовсе не единственный мужчина в его жизни, и, надо же, столкнулся с ним на повороте. Посмотрел на него, приподняв бровь, и закинул в рот печенье, пачку которого захватил по дороге.       — Жаль, что ты больше не опаздываешь, — довольно вздохнул Нираги, идя рядом с ним и оглядывая жадным взглядом. Взглядом, полного желания. Он хотел Чишию, хотел его страстно и показывал это в любой удобный и не очень момент.       — А где Агуни? Я думал, ты обычно далеко от него не уходишь.       — С чего бы мне с ним всегда быть? — хмыкнул он. — У него свои дела, у меня свои. Вообще понятия не имею, где он… С утра его не видел.       — А что, искал? — усмехнулся Чишия.       — Он тут один из немногих нормальных, так что да, искал, кошка, — усмехнулся Нираги и, когда они подошли к двери, уже хотел было потянуть за ручку, но вдруг замер.       Они услышали шум голосов и переглянулись. Подошли чуть ближе, прислушиваясь. Чишия приподнял брови:       — Кажется, Шляпник с Агуни ругаются…       — Ага. Нам надо бы уйти…       Чишия согласно промычал:       — Да, лучше не задерживаться, чтобы не попасть под горячую руку…       И, после этих слов, они подобрали к двери еще ближе, прислушиваясь. Чишия закинул в рот печенье, сочтя это все неплохим сериалом, слушая, как Шляпник орал Агуни, что он ничего не понимает в том, как управлять людьми.       — Что-то разбилось… — прошептал Нираги.       — Ваза, — он кивнул и протянул Нираги печенье. Тот выхватил его зубами из его рук и, жуя, продолжил слушать. — Вот уж не думал, что Агуни умеет выходить на эмоции…       — Тем более на такие, — кивнул Чишия, протянув ему второе печенье. — Я таких матов еще не слышал.       — Я тоже, — захрустел Нираги печеньем.       Раздался сильный грохот. Такой силы, что Нираги уже кажется хотел вбежать, посмотреть, что происходит, но Чишия его схватил за руку. Они застыли, вслушиваясь, и раздалось кряхтения Шляпника:       — Такой хороший стол был!       Небольшое молчание и голос Агуни:       — Новый притащат.       И звуки шагов.       Нираги с Чишией отскочили в другую сторону и задумчиво уставились в окно. Агуни с шумом раскрыл дверь, обвел коридор взглядом и, заметив Нираги, пробасил:       — Отлично, что ты здесь. Идем, поможешь мусор убрать.       Нираги кивнул и, поглядев на Чишию, пошел в зал для собраний, где его ждал треснувший ровно по середине стол. Нираги только оставалось гадать, каким образом это случилось. Он бы уже подумал, что Агуни его Шляпником проломил, когда прибить его решил, но тот, в отличие от стола, выглядел вполне себе целым. Он решил, что это они обсудят позже с Чишией, а пока помог выкинуть этот. Агуни в конце даже посетовал ему:       — Все как из говна делают.       — Точно, — не решил спорить Нираги.       Собрания в этот день, ввиду отсутствия стола, так и не случилось, и Нираги, сидя с Чишией под домашней пальмой в холле, искренне пытался разобраться в причине поломки стола.       — Это был отличный стол, в конце-то концов, — сказал он и, похлопав себя по карманам, достал пачку сигарет. Протянул одну Чишии, и тот, каким-то очень красивым жестом, принял ее. Нираги дал ему закурить и, выпустив дым, сказал: — Там трещина ровно по середине пошла.       — Это мог быть естественный износ. Как усталость стекла, — Чишия выдохнул дым. — Может, Агуни по нему ударил просто?       — Звука удара не было.       — Глухой стук был.       — Это не от удара. У тебя что, батя никогда по мебели кулаком не бил?       — Я своего отца видел три раза в год по праздникам.       — Жаль я своего чаще видел, — фыркнул Нираги. — Там что-то стукнулось о стол, но глухо, кулак не так ударяет.       Чишия задумался, но так ничего и не придумал.       — Может, на него… упали?.. — предположил Чишия, докурив сигарету и осматриваясь в поиске мусорной урны. Нираги забрал из его пальцев окурок и, встав, сам выкинул его. Вернулся назад, задумавшись.       — Ага, спиной.       — Как только?.. — задумался он. — Шел спиной, споткнулся и упал?       — Или это была попытка страстного секса… Не, я бы не оправился после того, как подо мной стол проломился, честно.       Чишия медленно моргнул и вдруг рассмеялся. Нираги посмотрел на него — нежно и спокойно, этот взгляд Чишии ощущать было куда приятнее. Сейчас он бы ни за что не подумал бы, что Нираги мог бы относиться к нему, как к призу или собственному достижению. Однако это ни в коем разе не убавляло планов Чишии…       Они выкурили еще по одной, болтая, и Нираги было так хорошо в этот момент. Ничего не было важно, только сидеть с ним вот так и обсуждать всякое, разглядывать то, какой он красивый, и даже курил — красиво. Но счастье, увы, долго не продлилось — Чишия вдруг увидел Кудзрюру, резко попрощался и пошел к нему. Нираги даже дар речи потерял. От него ушли! Да к кому?! К этому очкарику?! Раскрыв рот, он смотрел за тем, как Чишия подошел к нему, что-то сказал — Кудзюру кивнул, и они вместе ушли. Нираги успокаивал себя тем, что, может быть, у Чишии к нему был вопрос или что-то такое… Но почему он у него сам не спросил?! Нираги тоже все знает! А что не знает — узнает для Чишии. Он выругался и встал, уходя к бару, чтобы хорошенько выпить. Тьфу ты… У него было такое хорошее настроение! А теперь все коту под хвост. Если бы Чишия ему снова постонал через стенку, то, может быть, его настроение бы восстановилось, но, увы, он знал, что Чишия не подарит ему этот дар снова.

*

      Чишии нравился Кудзурю — возможно, только из-за собственных дэдди ишьюс, но все-таки… Он не нуждался в глубоком анализе этих отношений, потому что изначально ничего не планировал, хотя теперь, пытаясь выжать из себя все навыки флирта, которые подсмотрел в парочке фильмов и сериалов, он все-таки подумал: да, у меня явно имеется фетиш на то, чтобы меня трахнул кто-то, похожий на моего отца. Он подумал: Господи, да мне лечиться надо. И продолжал всматриваться внимательно в лицо напротив. Кудзурю весь как из тоски сшит, из каких-то сожалений, и Чишия отчаянно хотелось бы залезть в него голыми руками. Провести операцию без анестезии, рассмотреть каждой уголок этого уставшего тела. Кудзюру явно не интересны интрижки, но ему так же явно нравится Чишия. Он смотрит так, как бы Чишия хотел, чтобы на него смотрел его отец. Кудзурю даже как-то живо им интересуется и, если честно, даже от этого жеста Чишии хочется плакать.       Он хочет притащить свой красный диплом и показать его ему. Ему кажется, что его даже похвалят.       Ему хочет показать пару статей, которые он опубликовал.       Рассказать про то, как стоял в первый раз в операционного стола.       Все то, что так и не спросил у него отец.       Но это ведь просто смешно: он в этом мире не для того, чтобы находить любовь всей своей жизни или, тем более, замену своему отцу. И все-таки, под мартини, которое они пили уже у него в номере, он почему-то сказал:       — Жаль, что я не встретил тебя в реальном мире.       Ему в самом деле тоскливо из-за этого всего. В этот вечер он впервые стал каким-то слишком сентиментальным, до того, что даже прятал свой взгляд в бокале. Ему грустно и тошно, что частички нормальной жизни он познал только здесь. Он хотел подружиться с Куиной в реальном мире, там же встретиться с Нираги и сразу же влететь в этот жаркий роман, он хотел бы показать Кудзурю свой сраный красный диплом. Для кого-то же он все-таки этот делал?       — Ты тоскуешь по прошлому? — замечает Кудзюру по тому, как изменилось его красивое лицо. Он так похож на фарфоровую куклу — это даже он заметил.       — Нет, — не соврал он. — Но мне жаль, что здесь я получаю больше, чем там.       — Это нормально. Думаю, в этом и есть смысл.       Чишия медленно моргнул и поднял на него взгляд внимательных черных глаз.       — У тебя так же?       — Скажем так. Здесь хотя бы все честно, вот и все.       — Тебе здесь нравится?       — Да, — и Кудзурю словил на себе взгляд Чишии куда более проницательный, чем даже секунду ранее. Будто бы Чишия что-то по-настоящему понял в этот момент. но даже если это и так — его это не сильно волновало. Ему нравился Чишия, и он мог позволить ему играться с этим кубиком Рубика столько, сколько его душе захочется. — А тебе?       — Я не знаю.       Они проболтали вот так, до глубокой ночи, Чишия был пьян и глубоко расстроен всеми этими открытиями в себе и в этом мире. Почему он встретил этих людей именно здесь? Почему не там, в реальном мире? Может, ему стоит здесь и остаться? Не пытаться выбраться, просто принять идею того, что тут он хотя бы может подсмотреть за счастьем, пусть и не коснуться его. Ведь в реальном мире и того не было ему доступно.       Уходя, Кудзурю увидел Нираги, который, пьяный, шел с бассейна. Они встретились взглядами, но своего Кудзурю не задержал и просто прошел мимо. Нираги стоял и моргал. И быстро сделал несколько шагов к соседнему номеру, дернув ручку на себя — она даже заперты не была! Нираги приготовился к худшему. Увидеть Чишию голого в постели. Ему этот Кудзурю, блин, в отцы годится! Чем он вздумал заниматься вообще? То есть… Ну, Нираги знал, что почему-то именно такие хорошенькие, как Чишия, девочки и мальчики, очень повадны на постарше и, будь оно проклято, Нираги понимал, почему, но!.. Не тут, не Чишия!       — Ты че тут делаешь?       К счастью, Чишия был не голым и не в постели, а преспокойно, хоть и пьяный, но одетый, сидел на кресле подле окна. Рядом стояла пустая бутылка мартини и бокалы. Нираги едва подавил облегченный выдох, хоть и ком недовольства снова вернулся в его горло. Да, его радовало, что Чишия хотя бы не спал с ним, но они пили вместе! А этот Кудзурю еще и вышел с недовольным лицом! Да если бы Нираги только мог так провести вечер с Чишией, то он был бы самым счастливым мужчиной.       — Смотрю, нового ухажера себе нашел? — повел раздраженно Нираги бровью.       Чишия удивленно посмотрел на него.       — А что, тебя удивляет тот факт, что ты не единственный, с кем я…       И смолк. Эта внезапная пауза выбесила Нираги только сильнее. С кем он что? Целовался? Кончал?       — Что, Чишия? — раздраженно спросил он, а Чишия вдруг рассмеялся.       — О Боги. Ты что, ревнуешь?       — Нет, блять, я радоваться буду левому мужику у тебя в номере! — взмахнул он рукой.       — Нираги, мы друг другу никто, успокойся. Да, когда-то я прикольно с тобой кончил, дальше что? Я же четко тебе сказал, что больше не намерен чего-то с тобой продолжать, а что ты за мной бегаешь — это только твой выбор.       Нираги смотрел на него недовольным, горящим взглядом. Ему ведь было очевидно, что он нравился Чишии, что он хотел его, так почему он тут по мужикам бегать продолжает? То есть, конечно, он ему ничего не обещал, но сам факт всех этих событий Нираги жутко раздражал. Он чувствовал себя идиотом. А он не любил так себя чувствовать.       — Забавно выходит, ты у нас безотказный, что ли?       — С ума сошел? — раздраженно спросил Чишия.       — Знаешь ли, не моя вина, что ты такой портрет передо мной нарисовал.       — Какой еще портрет?       — Что я тебе могу руки сейчас заломить и выебать.       Чишия дернулся.       — Это — изнасилование.       Нираги расхохотался.       — Нет уж, сладкий. Даже проститутку можно теоретически изнасиловать. А тебя — нет.       Чишия поджал губы, решив, что больше он ни на секунду не позволит и мысли допустить, что Нираги ему симпатичен. Этот приступ ревности при отсутствии обязательств, и бонусом, что его самой последней безотказной шлюхой назвали. Чишия словил себя даже на искре страха, что Нираги изначально так о нем думал, из-за того, что было между ними в их первую встречу. И все это так ужасно разозлило его, вывело из себя, и он точно решил, что больше не сможет желать Нираги, как мужчину. Не этого пьяного мужика, который назвал его шлюхой за то, что Чишия с кем-то там выпил.       — Проваливай, — кратко бросил Чишия, отвернувшись обратно к окну. Нираги издал неясный звук и ушел, хлопнув дверью.       Оба твердо решили, что теперь ни за что друг на друга не посмотрят! Чишия был зол от этой сцены, а Нираги от того, какого идиота из него делали.

*

      На следующий день Чишия был в ужасных чувствах. Он был расстроен и ощущал себя так, будто вчера совершил какую-то грубую ошибку, хоть и отмахивался от этих иррациональных мыслей. Он не был ни перед кем виноват, а все, что он узнал, так это то, какой породы Нираги. Конечно это расстроило! Он казался ему, пусть и наглым, но приятным человеком, просто в своей манере. Но ничего приятного в нем не было, и все его чувства к Чишии в самом деле строились на тупом желании обладать. Суть была даже не в сексуальном желании, а в простой гордости и ЭГО. И все. Нираги хотел его, как вещь, и это осознание совсем выбило Чишию из равновесия.       Зато укрепило его нездоровое желание к Кудзурю. Тут-то Чишия был уверен, что он уж точно, как минимум, будет вежлив. И не будет вести себя, как козел.       Действовать он решил еще более радикально, для смелости еще и выпив немного перед собранием. Про себя он ругался: чем он занимается? Ведет себя, как придурок полный. С другой стороны, разве этот не то, чего он хотел на самом деле? В реальном мире в его жизни никогда не было глупых интрижек, ссор, сцен ревности, не было мыслей и чувств, которые бы разрывали его голову. У него никогда не было ничего из этого — то, что, обычно, люди переживают еще в лет восемнадцать. Так что пусть он и ведет себя, как дебил, но он был живым дебилом, а не полумертвым существом, блеклой тенью существующей между стен больницы.       Новый временный стол была куда скромнее предыдущего, так что, если не следить за ногами, можно было встретиться коленками со своим соседом.       Кудзурю сел напротив него, и Чишия улыбнулся ему настолько недвусмысленной улыбкой, что тот даже смутился. Чишия был полностью доволен своим прогрессом, и он отвернулся, разглядывая граффити, дожидаясь, когда все придут и усядутся. Он силой удерживал свой взгляд на граффити, чтобы даже случайно не задеть краем глаза Нираги. Тогда, он знал, он проведет все собрание, пялясь на него и пытаясь найти в его лице угрызения совести, а их там быть просто быть не могло, что бесило только сильнее.       Наконец, началось собрание, и Чишия, закусив губу и скинув шлепанец с ноги, чувствуя, как горели щеки от алкоголя, протянул ногу вперед, почти тут же коснувшись чужого колена. Он не видел его лицо, но по тому, что он не убрал свою ногу, решил, что может продолжать. И поднялся выше, к колену — жест был более, чем ясный, и его не собирались останавливать, чему Чишия был весьма рад. На самом деле, выпил он лишь для того, чтобы в момент, когда Кудзурю его остановит, не умереть от стыда. Он был уверен, что его остановят, но… Облизав губы, он погладил колено и, по внутренней стороне бедра, скользнул дальше, гладя, пока что не заходя дальше. В конце концов, Кудзурю не чтобы слишком молод, ему явно требуется время, и он давал его, просто скользя ногой по его бедру. Речи Шляпника он не слушал вовсе, хоть и не сводил с него взгляда. Чуть поерзав, он потянулся ногой дальше, к паху, и приподнял брови, ощутив полноценный стояк. Закусив губу, он снова погладил — черт, а он хорош… Настолько хорош, что Чишия, кажется, хотел всего этого так искренне, как это возможно. Он мягко нажал, потирая, а после едва не охнул, когда сильная рука обхватила его за щиколотку и сама задала направление, а после мягко приласкала икру, гладя. Румянец на щеках Чишии загорелся еще ярче, и уже далеко не только по вине алкоголя. Он скользил ступней по вставшему члену — весьма приятных размером — и чувствовал, как длинные пальцами ласкали кожу, как мягко поглаживали.       Он улыбнулся, усиливая трение и давление, догадываясь, что еще чуть-чуть и до оргазма доведет, так что совсем не удивился, когда большая ладонь предупреждающе сжала его щиколотку, замедляя, и Чишия снова сменил движения но более медленные, ласкающие.       Шляпник ударил ладонями по столу:       — На этом все… И надеюсь у нас поскорее найдется нормальный стол!       Чишия усмехнулся и, наконец, перевел взгляд на лицо Кудзурю, чтобы увидеть его подернутые поволокой глаза, его румянец, его…       Он моргнул, впритык уставившись на Нираги, на его абсолютно блядский и довольный взгляд, и в ужасе одернул ногу. Нираги удивленно приподнял брови, а Чишия осмотрелся. Кудзурю сидел вообще в конце стола! Рядом с Мирой. Чишия шало заморгал, когда все начали вставать, засобиравшись, и он, заливаясь краской, просто сидел, тупо смотря на стол, игнорируя то, как по-царски развалился напротив Нираги, разглядывая его довольным, голодным взглядом, явно ожидая разрядки, но…       Тряхнув головой, Чишия, наконец, встал, и Нираги тут же, за ним. На нем были пляжные шорты, которые, в отличии от штанов, хотя бы частично прикрывали то, что у него сейчас происходило под ними.       — Эй, — Нираги перехватил его в коридоре, схватив за руку, — это что еще за выступления?       Нираги, вообще-то, тоже с самого пробуждения был в дрянном расположении духа, кроме того, он чувствовал себя виноватым за то, что наговорил вчера Чишии. А виноватым он еще более не любил быть, чем идиотом! Просто от того, что чувство вины никогда не покидало его, а когда оно обострялось, то просто становилось невыносимым. И когда Чишия начал это… ну, Нираги крайне обрадовался тому, что его, кажется, простили и все будет, как раньше! Но Чишия так на него смотрел, будто бы призрака увидел, так что Нираги совсем сбился с толку.       — Что ты там делал?.. — зашипел Чишия, впившись в него горящим взглядом. — Там должен был сидеть Кудзурю!       Нираги поджал губы и невольно сделал шаг назад. Вот оно как… Значит, Чишия думал, что там был Кудзурю и это было для него. Вот как. Он, Нираги, изначально ему нравился, и все, казалось, было ясно после того, как Чишия так сладко в одну из ночей шептал его фамилию. После того, как они мило болтали в холле, но теперь… Теперь все было испорчено, потому что он, Нираги, назвал его шлюхой за то, что Чишия просто выпил! Да, все как всегда. Даже если изначально кто-то к нему добр, то он, один хер, все портит, все пачкает в своей грязи. Может ли он винить Чишию за то, что он не хочет пачкаться?       — Не знаю, — сказал он холодно. — Место было пустое, когда я зашел. Сел напротив, потому что… потому что хотел видеть тебя. И все.       И просто ушел. Чишия застыл, пораженный этим резким изменением. Прошло и опьянение, и жар смущения, он остался один. И почему-то ему стало так тоскливо. Он еще и виноватым себя почему-то ощутил! С чего бы? Это Нираги его оскорбил, и Чишия вообще не должен грустить или что-то такое. Но он грустил. Просто то, как изменилось за пару секунд лицо Нираги. Оно сначала будто исказилось в страдании, а после — в холодной злобе и отрешении. Но Чишия ничего такого не сделал! И все-таки он был тут.       В этой тупой, неловкой и больно режущей ситуации, которую вынужден был решать.       Но как? Он понятия не имел.

*** 5 ***

      Конечно, когда Куина выслушала последние сводки, сидя поздно вечером у бассейна, то сделала вердикт: Нираги мудак последний. И была, в общем, права. Чишия это знал и понимал, но откуда это нытье в груди, которое совсем не собиралось проходить? Почему он чувствовал сожаление?       — Оу… — Куина вдруг надула губы и заломила брови, — только не говори, что ты страдаешь из-за него.       — Я… — Чишия опешил. — Просто я ничего не понимаю, вот и все, — фыркнул он. — Мне кажется, мы что-то не решили…       — Он назвал тебя шлюхой! А ты еще пытаешься разобраться в его тонкой душевной организации?       — Да, — со вздохом смирения признался Чишия. — Что мне делать, Куина? — спросил он прямо. Ведь в этих тонких, любовных делах, он совсем ничего не понимал, но пытался разобраться. Ему не нравилась идея просто делать вид, что он никогда не знал Нираги… Он не собирался его отдалять от себя! Все, что он хотел — это просто заземлить его, показать, что он, Чишия, не какой-то кусок торта, который он может взять, когда душе захочется.       — О Боги, — выдохнула она. — Ты влюбился.       Чишия сморщил нос, а после сказал:       — Знаешь, что забавно? Тут, за пару недель, я сделал две вещи, которые никогда не делал прежде. Нашел друга и влюбился.       Она вздрогнула. Тот факт, что он назвал ее другом, придал ей очень большое воодушевление, и ей захотелось помочь ему еще больше прежнего, только вот…       — Прошлым советом я только все испортила, так что не знаю, могу ли я что-то говорить.       — Сам я вообще ничего не придумаю, так что говори, — попросил он, полностью сдавшись перед своей абсолютной любовной неопытностью.       — Может быть… иди и поговори с ним прямо?       — Ну а что мне ему говорить-то?       — Хотя бы спроси, чего это он решил разобидеться на тебя.       — После этого мы точно поссоримся сильнее прежнего, — сказал он, и Куина стушевалась, — но это лучше, чем ничего, — и встал с лежака.       — Погоди, ты прямо сейчас пойдешь?       — По моим расчетам, скоро игры начнутся, а он по-любому на них побежит. Не хочу ждать до завтрашнего.       — Ладно. Удачи, — она подмигнула ему и, откинувшись на спинку своего лежака, потянулась за коктейлем.       Чишия был настроен серьезно, кроме того, вся эта ситуация так сильно его измотала… Он понимал, что виноватый тут только один: сам Нираги. Чишия не делал ничего плохого, и он еще ходит, пытается расшевелить эту принцессу! Его так это выбесило, что он уже было хотел плюнуть и пойти пить в свой номер, но в итоге все равно замер перед дверью Нираги и, не стучаясь, потянул ручку на себя. Комната оказалась не заперта. Он приподнял брови… странно. Значит, он не в номере? Но, услышав копошение, он, нахмуривший, прошел вперед, в два широких шага оказался в спальне, и…       Может быть, он должен был ревновать, увидев под Нираги девушку. Может быть. Но учитывая, что он оказался ровно позади них, а Нираги стоял в слишком интересной позе, которая очень четко подчеркивала его длинные ноги и задницу, то девушка — это последнее, на что бы Чишия обратил внимание. Его взгляд был прикован к длиннющим ногам. Нираги в ахере смотрел на него из-за плеча. Девушка удивленно моргала. Повисла пауза.       Она спросила:       — Я вам не мешаю?       Учитывая то, как они друг на друга смотрели, то ей показалось, что она была весьма лишней.       Нираги с Чишией в один голос сказали:       — Мешаешь.       Она вздохнула, вылезла из-под Нираги и, поправив бюст от купальника, ушла, хлопнув дверью. Нираги, неловкий, наконец присел на край кровати. Чишия готов был поклясться, что, когда только зашел, Нираги чуть сильнее прогнул спину — чтобы задницу было лучше видно.       Чишия насмешливо приподнял бровь:       — Мне уже называть тебя шлюхой?       Нираги смущенно потупил взгляд и вдруг даже буркнул:       — Я не считал тебя шлюхой. Прости. Я вообще не уверен, что в тебе член-то бывал… Какая из тебя шлюха?       Чишия усмехнулся.       — Не думал, что ты умеешь такие слова говорить.       — Да я тоже. Просто целый день об этом думал. И надумал, что каким бы говном я не был, стоит извиниться. Перед тобой. Я просто… не понимал, почему он лучше, чем я.       — С чего ты взял, что он лучше, чем ты? — изумился Чишия.       — Потому что ты с ним разговаривал. Вряд ли вы пили молча.       Это так странно, но это почему-то разбило Чишию. Вот почему Нираги так остро среагировал. Не потому что он ревновал к нему, как к мужчине. Он ревновал к нормальному отношению. Конечно и сам Нираги будто бы делал все, чтобы Чишия на него не посмотрел, как на нормального человека, но тот факт, что он завидовал именно этому… Тому, что с ним Чишия говорил и они были близки в этом смысле.       — Нираги, мы с тобой тоже говорили…       — Ага. Потом ты увидел его и пошел к нему.       — Я…       Он не успел ответить — раздался сигнал. Нираги тут же вскинул голову и улыбнулся, вставая и схватившись за штаны, чтобы переодеться, а после вдруг сказал:       — Поехали вместе?       — Что?       — На игру.       Чишия замер. Он не собирался в этот вечер идти на игру, хотя они, конечно, лишними не бывает, и, в общем, хотел отказаться, но почему-то не смог. Это внезапное обнаружение уязвимости Нираги, что ему в первую очередь не хватает нормального, человеческого отношения… И что он предлагает игру как единственный доступный для них способ иной близости, не сексуальной. Потому что боится предложить это другим способом. Ему не страшно, если ему отказывают в сексуальной близости, потому что в себе в этом плане он не сомневается, но он боится, что как человек он слишком отвратителен, чтобы его приняли всерьез.       И Чишия сказал:       — Хорошо. И… Блин, ты же предупреждай!              Он отвернулся, когда Нираги снял шорты чтобы переодеться.       — А мне стесняться нечего.       — Мне есть чего, — буркнул Чишия.       — Я скоро начну думать, что ты в самом деле члена в глаза не видел… И, тем более, ты с ним хорошенько познакомился сегодня утром, м?       — Молчи, — Чишия закатил глаза.       Нираги расхохотался — явно уже счастливый, хотя они, определенно, ничего не решили, но будто бы ему хватило того факта, что Чишия пришел к нему сам, будто бы большего ему было и не нужно.       Чишия в начале был рад поехать с Нираги на игру вместе, тем более он был уверен в своих силах, правда сильно засомневался, когда они оказались в помещении спортивного комплекса, а уж увидев пики…       — Не люблю игры на силу, — заныл Нираги и, вместе с тем, хорошенько потянулся, готовя мышцы.       Чишия молчал, надеясь, что у него выйдет как-то отсидеться. Он всеми силами ненавидел все, что связано с физическими упражнениями. То, что он мог отстоять пять часов операции вовсе не значило, что он любил бегать, прыгать и отжиматься. Отжиматься он, кстати, вообще не умел. И лазить по канату. И прыгать через козла. Короче, он вообще почти ничего не умел…       — Мне никогда не попадались пики, — зашипел Чишия.       — Ну, все бывает в первый раз.       Чишии оставалось надеяться, что он сможет что-то придумать. Что-то, чтобы ничего не делать.       Цель игры была проходить через разные зоны, бегая, прыгая и дальше по списку. Браслеты, выданные им в начале, поделили их на команды по три человека. Каждая команда должна была достать по пять артефактов выполняя разные цели. Пробежать определенное расстояние быстрее другого, допрыгнуть до возвышения или сделав это другим способом. К счастью, было неважно, кто из команды будет это делать, а у них был крепкий пацан, кроме того, Нираги крайне быстро бегал, а еще был очень ловким. Так что большую часть игры они смеялись, развлекаясь, хотя под конец у всех начали трястись ноги от усталости. Кроме Чишии. Чишия нихрена не делал, но, кажется, Нираги позволял ему это с большим удовольствием.       На предпоследнем раунде Чишия, правда, смог внести свою лепту — это было скалолазание, а он любил позаниматься этим в реальной жизни. Настоящие горы его, правда, не особо интересовали, а вот в разных комплексах он зависал подолгу, когда тело требовало движения. Так что он с легкостью добрался до верхушки, схватив артефакт быстрее противника, и скинул вниз, к Нираги. Тот словил и показал ему класс. Чишия улыбнулся ему: бедняжке приходилось бегать и делать все прочее в кожаных штанах и туфлях, страшно представить, как он настрадался.       Чишия чуть спустился вниз, цепляясь за выступы, а после спрыгнул на маты.       Нираги дал ему пять.       — Я и не думал, что ты у нас на спорте.       — Занимался немного в реальном мире, — он потянулся, сидя на матах, вперед, чтобы чуть растянуть мышцы спины. Нираги присвистнул.       — Так ты еще и гибкий.       — Я и на шпагат могу сесть.       — Ого. Покажешь? — Нираги поиграл бровями, но их прервал сигнал, оповещающий о другом раунде. — Эх, не в этот раз, — и, подав Чишии руку, помог ему встать, а после отстегнул его от страховки. К счастью, им вообще предлагали страховку… В любом случае, глядя краем глаза на труп рядом, которому не достался артефакт, Нираги понимал, почему. упасть на мат с высоты — далеко не самое страшное.       Последний раунд изумил всех в хорошем смысле. Кроме Чишии.       Чишия был готов помереть.       Последнее, что следовало сделать каждому участнику — попрыгать определениное количество раз на скалке. Должно быть, это забавно — такая легкая, детская игра, но только у всех участников уже и без того дрожат ноги. Нельзя было сбиваться — иначе браслет бил током. Но все равно это было намного легче, ведь здесь не было ограниченное количество артефактов, значит, могли выжить все. Нираги взял скакалку и посмотрел на Чишию, который смотрел на свою странным взглядом.       Чишия не умел прыгать на скакалке. Вообще.       Нираги об этом не знал и просто начал, надеясь поскорее это закончить, потому что у него уже болели ноги, и он хотел в горячую ванную. Вскоре зал наполнился звуком прыжков, а Чишия стоял, неловкий, как дебил, пытаясь начать прыгать, но у него не выходило даже одного прыжка! Все, кроме Нираги, смотрели на него с кривой усмешкой, а Нираги — в немом ахуе. Пиздец. Чишия не умеет прыгать! Он был уверен, что этот норматив в школе сдают все! Что делал Чишия на физре?       За эти пять минут Чишия весь извелся и от смущения от этих взглядов, и от мысли, что помрет от того, что в школе его не научили прыгать на скакалке! Он даже не смог подняться взгляда на Нираги, просто отвернувшись от него.       Счетчик на скакалке оповестил о нужном количестве прыжков, и Нираги, выругавшийся, откинул скакалку, идя к Чишии на дрожащих от напряжения ногах.       — Почему ты стоишь?! — гаркнул он.       — Сдохнуть решил, — ответил он, посмотрев на него из-за плеча.       — Дай сюда, — он вырвал у него скакалку. — Тут изначально была командная работа. Значит, я могу сделать это за тебя, хоть у меня с минуты на минуты отвалятся ноги. Только дай мне кое-что уточнить… Ты реально прыгать не умеешь или даешь мне построить из себя рыцаря?       Чишия моргнул.       — Я реально не умею прыгать…       Нираги смотрел на него секунд пять. В зале никого, кроме них, не осталось. Он громко заржал.       — Какой кошмар, Чишия…       — Прыгай быстрее, у нас времени пять минут! Это я из-за тебя на этой тупой игре! Еще и опозорился с этой сраной скакалкой!       — Ого, впервые вижу тебя на эмоциях, — продолжил смеяться Нираги и, собравшийся с силами, сделал первый оборот.       Браслет на Чишии пикнул и он удивленно на него посмотрел.       — М? Что там? — Нираги старался не ржать от глупости ситуации и того, что Чишия завалился на такой простой игре!       — Ты только это… не нервничай и прыгай быстрее.       — Я не могу прыгать быстрее, у меня ноги отваливаются.       — Вероятно… из-за того, что ты прыгаешь ты, а не я… Количество прыжков увеличилось вдвое.       Нираги в этот момент споткнутся и его так долбануло током, что его скрутило, и устоял он только за счет того, что Чишия перехватил его за плечо. Чишии было… хреново он мысли, что он мог сдохнуть из-за скакалки. Однако Нираги выпрямился быстрее, чем Чишия успел додумать мысль, и продолжил.       Чишия смотрел то на таймер, то на счетчик прыжков, а на Нираги старался не смотреть. Он слишком нервничал. Это сначала было хи-хи, когда времени было много, а теперь — совсем не хи-хи… Он мог положиться только на Нираги и на его несчастные уставшие ноги, которые уже не выдерживали никакой критики.       Он смотрел на таймер, уже даже не решаясь опустить взгляд на счетчик прыжков на браслете.       Десять.       Девять.       Он слышал скрип пола и стук скакалки. Слышал свое дыхание и, не мигая, смотрел на таймер. Он думал: в самом ли деле можно было умереть таким тупым способом? Это скакалка… Все сделали это так легко, а он стоял, как идиот, и все на него пялились со смешками и с сожалением. В самом деле: грустно и смешно умереть от скакалки.       Стук скакалки стих. Таймер остановился на одной секунде. И шум — это Нираги грохнулся на пол, раскинул дрожащие ноги и руки в разные стороны, и сказал:       — Я буду тут спать. Я не сделаю и шага.       Чишия громко выдохнул и перевел на него взгляд. И вдруг — рассмеялся от облегчения. Браслет упал с его руки.       Нираги тоже рассмеялся.       — Да уж, кошка, я наделся, что ты заставишь мои ноги дрожать другим способом… Зато как дрожат! У меня так еще ни от кого не было.       Чишия улыбнулся и сел на пол, разглядывая его.       — Спасибо.       — Да ладно. Я сам тебя на эту игру сраную потащил…       — Было весело.       Нираги посмотрел ему в глаза и улыбнулся.       — Да. Было весело.       В помещении потух свет.

*

      Нираги понятия не имел, что ноги могут настолько трястись! Он дошел до машины с божьей помощью, к счастью хоть вести не пришлось — он бы не смог. До номера он шел, цепляясь за стены или перила, а в номере просто упал на кровать и простенал что-то неясное. Чишия был очень ему благодарен за эту услугу, так что помог ему дойти до номера, а после даже наполнил ему горячую ванну, сказав, что это лучшее, что он может сделать. Полежать в кипятке.       Нираги не удержался, расстегивая рубашку:       — Составишь мне компанию?       И подмигнул ему. Чишия приподнял брови, сложив руки на груди и стоя у ванной. Так забавно. Нираги в самом деле нуждался в простом, человеческом общении, но все, о чем мог заявить вслух — это о сексуальной близости.       — Я могу остаться, посидеть рядом и мы просто поболтаем.              Чишии нравилась эта мякоть в Нираги. Нравилось, каким нежным он на самом деле оказался. Каким чувствительным. Что ревновал к простому человеческому диалогу. Даже недавняя эта истерика не показалась ничем, кроме обычного способа защитить себя. Сказать себе: это не я плохой, это он плохой. Хотя плохих в этом уравнении попросту не было, но Нираги чувствовал иначе.       — Ну ладно. У меня там вино есть, можем выпить.       Чишия смущенно отвернулся, когда Нираги принялся за ремень и штаны. Тот громко рассмеялся. Вон какой стеснительный! А может в самом деле члена никогда не видел?       — Ты когда-нибудь пил, принимая горячую ванну?       — Ну, бокальчик мартини был, да…       — Если выпьешь больше, то можешь сознание потерять.       — Ладно. Уговорил. Бокальчик так бокальчик.       Чишия усмехнулся и, крайне неловко, чтобы не заценить его голую жопу, выскользнул из ванны, чтобы найти бокалы и бутылку вина. Он заранее наполнил их и, понадеявшись, что Нираги не встретит его голым хреном, заглянул в ванную. К счастью, Нираги додумался залезть в воду… Он посмотрел на него довольным взглядом, усмехнувшись и, протянув руку, принял бокал вина.       — Уже легче стало, — выдохнул он, откинув голову назад. Чишия посмотрел на его влажные плечи, на выпирающие ключицы и шею. На пальцы, меж которых был бокал вина. Руки у него такие красивые, аристократичные… Пальцы длинные и изящные, и даже браслет этот с номером красиво выглядит на его запястье.       — Завтра будут болеть, — предупредил его Чишия, присев на бортик ванны. Он специально пены бахнул, чтобы Нираги все-таки не продемонстрировал ему красоту своего тела. То есть, Чишия совсем не против ее лицезреть, но чуть в других обстоятельствах… — Так что утром еще по-хорошему ноги потянуть хорошенько. Будет больно, но станет легче.       — Проведешь мне мастер-класс, м? — подмигнул ему Нираги, болтая вино в бокале. — Ты у нас кошечка гибкая…       — Сам справишься, — цокнул Чишия.       — Вот и вся твоя благодарность, — вздохнул он театрально. А после вдруг стал серьезнее: — Ты же больше не злишься на меня?       Чишия не смог скрыть улыбку. Нираги такой трогательный. Боится, что Чишия все еще злится. Знает, что перегнул. И что-то же он там за день своей башкой надумал, раз даже сам извиниться решил. Чишии думалось, что он совсем не этой породы и что, когда ведет себя, как говнюк, искренне верит, что по-другому нельзя. Может быть, проблема в том, что Нираги до болезненного нуждался в простом человеческом общении и, разглядев что-то в Чишии, жадно к нему стремился.       — Не злюсь, — и вдруг добавил: — Мне приятно, что ты извинился, — ему просто вдруг подумалось, что это надо было в Нираги поощрять.       Тот и впрямь вдруг весь засмущался, взгляд забегал, губы поджал, и топорно кивнул.       — Да ладно… че уж тут… Просто… Ну, ты мне нравишься, и как-то нельзя же такое тебе говорить…       — Почему сразу не сказал, что я тебе нравлюсь?       — А что, это было не очевидно? — изумился Нираги, будто бы искренне считал, что то, как он к нему лез за жопу полапать — в самом деле знак большой любви.       — Я думал, что ты просто хочешь меня трахнуть.       — Это потому что ты мне нравишься?..       — Значит, та девушка тебе тоже нравилась?       — Э… нравилась, но не так, как ты… — Нираги нахмурился, будто бы сбился в своих размышлениях. Ну да, как-то оно вот совсем не так складывалось. Чишия явно нравился ему сильнее прочих, он был особенным для него, но Нираги просто терялся в том, как это показать. Как сказать об этом? Его никто этому не учил.       Чишия усмехнулся, поглядев на него снисходительно, но мягко, и пригубил вино, глядя, как Нираги явно совершал какой-то невероятный мыслительный процесс.       Он проболтали, пока вода совсем не остыла, и Чишия сказал, что и сам ужасно хочет спать. Нираги нахмурился, потому что подумал, что хочет намекнуть ему остаться на ночь, но вдруг понял, что это было бы совсем некстати, и он просто поспешит. Что это бы… все испортило. Они клево провели время на игре, сейчас хорошо поболтали, и это было приятно — ощущать себя причастным к чему-то человеческому и естественному. Чувствовать, что в тебе видят человека. Так что он не решился портить магию этого дня, и просто пожелал Чишии спокойных снов. И, судя по лицу Чишии, Нираги понял: это было правильное решение.       Когда Чишия ушел, Нираги выдохнул и посмотрел на потолок. Что ж… может быть, что-то тут и получится. Что-то большее, чем простой секс, пусть этот мир — он явно не создан для таких отношений. Кроме того, сам Нираги, по его мыслям, не был создан для чего-то большего. Но Чишия, кажется, хотел именно этого, и Нираги собрался залезть в себя голыми руками, оторвать от себя жизненно важные части и вручить их в руки Чишии — только потому, что тому так хочется.

*** +1 ***

      Чишия был уверен, что теперь-то все улажено и вполне ясно! Нираги явно хотя бы начал понимать, что не обязательно показывать свою симпатию попыткой залезть в трусы. Он вовсе не винил в этом Нираги, он просто боялся использовать другой способ. Кроме того, из-за их первой встречи, у Нираги определенно могло сложиться некое впечатление о Чишии. В общем-то сам Чишия не понимал: он что, в самом деле мог хотеть от Нираги чего-то большего, чем просто секс? Но почему? Разве он не должен стремиться как раз к обратному? Зачем ему тут человек, который ему симпатичен?       Он моргнул.       Ах да, вот в этом как раз и проблема.       Что Нираги уже ему весьма симпатичен, а ощущать себя куском мяса в глазах приятного тебе человека — то еще удовольствие.       Куина поздравила его с победой, но сам Чишия не подозревал, что до победы было еще далековато…       Нираги предложил выпить и просто посидеть у бассейна — он уже был достаточно пьян, а еще здорово натанцевался, игнорируя нытье в ногах после вчерашнего. Чишию вообще поражало то, насколько он энергичен и ему вечно надо где-то ходить и что-то делать. Весь день они не виделись, и Чишия не стал отказываться. Они выпили по несколько коктейлей и вполне живо болтали, пока алкоголь окончательно не завладел их разумами и диалог плавно не склонился к сплошным намекам и подтекстам. Рука Нираги, которая до этого лишь мягко похлопала по колену, начала подниматься выше, поглаживая кожу под тканью шорт, и Чишия не спешил ее убирать. Это было приятно. А Нираги был таким красивым и таким игривым.       — Так что, занимался скалолазанием? — хитро прищурился он, пока его рука мягко скользила под ткань шорт. Чишии алкоголь уже дал в голову, и от этого простого действия он ощутил приятное давление меж бедер. Он догадывался, чем закончится этот вечер…       — Только как хобби. Просто для себя ходил, когда время было.       — Ну, ты был очень быстрым и ловким. Честно говоря, я чуть в штаны не наложил, когда ты вызвался проходить раунд. Башкой-то понимаю, что мозги у тебя есть и свои силы ты оцениваешь трезво, но из-за того, что ты всю игру ниче не делал, я испугался, что ты вообще мимо всего этого…       Чишия рассмеялся.       — Все остальное я либо не люблю, либо не умею, это правда. Но скалолазание и йогой занимался, так что кое-что в этом смыслю.       — Ого, йога, — Нираги облизал губы. Его ладонь, горячая и большая, уже почти полностью оказалась под тканью шорт, сжимая ляжку. Чишия очень радовался, что даже под пляжные шорты надевал белье, потому что пальцы Нираги были в очень опасной близости со всем самым интимным. — Вот откуда ты у нас такой гибкий… И на шпагат садишься, да?       — Сажусь, — усмехнулся Чишия.       — Покажешь?       — Прямо здесь? — Чишия хоть и был пьян, как и все вокруг, и, в общем, среди девушек, который снимали вверх от купальника, он со своим шпагатом вообще мало кого бы смог удивить, но это было совсем не в его характере!       — А какая разница? — хмыкнул Нираги, продолжая гладить его ляжку. — Тут вчера чувак вообще сальтуху делал. Ну или мы можем пойти ко мне в номер, м? — он поиграл бровями, сильнее сжав его бедро, и пальцы погладили чувствительную внутреннюю сторону. Чишия издал рваный вздох. Хорошо.       — Я еще не так много выпил, — рассмеялся он и Нираги, кивнув, тут же встал, чтобы принести еще парочку стаканов. Чишия не стал отказываться, хоть и его стадия опьянения начинала переходить невинную черту и, еще чуть-чуть, и он не только на шпагат тут сядет, но и на член к Нираги запрыгнет, а людей вокруг сочтет неплохим дополнением.       Нираги сел на его лежак, притянув к себе за талию, без конца что-то шептал на ухо и трогал его под кофтой, гладя и сжимая разгоряченную кожу. Чишия уже совсем поплыл и от бесконечных, невинных ласк, и от хриплого шепота на самое ухо, и от всего того, что Нираги ему шептал о том, как он хорош, как он ему нравится. Нираги видел его не соображающий взгляд, его красные от алкоголя щеки и знал наверняка: теперь Чишия бы просто не смог ему отказать. И в этом он увидел что-то неправильное. Чишия дал ему шанс, относился к нему по-человечески, и что он сделает в ответ? Потащит это полусознательное тело к себе в номер трахаться? Ну уж нет.       И он просто был рядом, продолжая гладить и болтать обо всем на свете. В большей степени — о прошлом мире, а еще они перебирали догадки о том, что происходит здесь, в этом безумие. Может быть, их всех не существует, а они — лишь больное порождение чьего-то разума.       — Вот я, кстати, часто об этом думаю… Ну, а что если, чисто теоретически, любой созданный герой, на самом деле обладает своим сознанием…       — Какой бред… — пробормотал пьяно Чишия. Щеки горели от алкоголя. Музыка перестала мешать еще три коктейля назад, и теперь даже нравилась ему.       — Ну почему же? Мы, люди, вообще склонны забывать, что кто-то кроме нас обременен сознанием… Вот я, например, вчера ходил надутый, как индюк, и много думал, а потом пришел ты. И по-настоящему существовать для меня ты стал только в этот момента. До этого я и не думал о том, что ты там тоже где-то ходишь и даже живешь. Мы в этом плане, как дети. Уверены, что мы и есть центр мира, что все в нем есть только для нас.       — С этим-то все ясно, у тебя же все равно есть понимание, что все люди вокруг живые, со своей жизнью?       Нираги вдруг оглядел всех вполне себе серьезным взглядом, а после покачал головой.       — Нет. Я их воспринимаю, как декорации.       Чишия немного помолчал, а потом вздохнул:       — Понимаю.       Они переглянулись и вдруг рассмеялись.       После Чишия отошел в туалет, где, чуть не наебнувшись, твердо решил, что больше ему пить нельзя. А еще он понял, как адски хотел Нираги. Черт возьми, даже в тот первый раз он так его не хотел, как сейчас… После танцев, Нираги приятно пах смесью духов и своего естественно запаха, были различимы нотки пота, которые Чишию совсем не мешали, а наоборот — возбуждали. Ему хотелось вылизать его шею, сожрать его всего. Немного пошатывающейся походкой, Чишия вернулся к нему. Нираги переполз с лежака к краю бассейна, усевшись по-турецки и прикладываясь к баночке пива. Такой красивый… Вздохнув, Чишия пошел к нему и, опустившись рядом, спустив одну ногу в воду, сказал:       — Может быть, к тебе?       Нираги удивленно на него посмотрел.       — Да ну тебя, Чишия, ты же на ногах не стоишь.       Чишия рассмеялся — сам не понял, от чего. Ему просто было хорошо тут, с ним.       — А мы стоять собрались? Я думал, лежать.       — Я люблю активных в постели, — подмигнул ему он, и Чишия облизал губы.       — Зато я могу сделать так, — и, глядя ему в глаза, оперевшись руками о мокрую плитку, сделал то, о чем его просил Нираги. Сел на шпагат.       — Черт, я думал ты шутишь! — вскрикнул Нираги, и у него аж глаза заблестели. Чишия рассмеялся.       — Но какие бонусы от этого в постели? Никогда не понимал.       — Очень большие! Ты же гибкий, и я могу тебя по-разному крутить, м? — Нираги поиграл бровями. — Сделай что-нибудь сексуальное, а?       Чишия ощутил, как загорелись щеки, но на них даже никто и не смотрел. Он догадывался, что даже если он сейчас Нираги сосать начнет — на них никто и внимания не обратит. Прав был Нираги, тут, кажется, вещи и поинтереснее происходили.       — Ты ведь можешь прогнуться еще сильнее? — Нираги смотрел на него таким взглядом, что Чишии жарко было. — Покажи себя в лучшем ракурсе. А потом повторишь это у меня в кровати. Покажи, как сильно ты этого хочешь, кошечка.       Чишия посмотрел на него черными глазами и, закусив губу, подался ближе к нему, телом вперед. Нираги захрипел:       — Черт, ты в самом деле дикая кошечка.       Чишия улыбнулся ему и опустился еще ниже, прогнув спину и… Вдруг раздался треск ткани, и Чишия резко оперся на руки, выпрямившись. Он густо покраснел. Нираги моргнул, а после вдруг — заржал.       И все, что происходило с Чишией до этого и рядом не стояло с тем, какой стыд он ощутил сейчас. На смех обернулись другие, тут же подхватив его, и Чишия, весь красный, быстро вскочил, чуть не упав, из-за чего засмеялись еще больше и, на ходу снимая кофту, обернув возле бедер, он быстро ушел, чувствуя себя, как в плохой комедии! Это не смешно, это было совсем не смешно. Закрывшись в своем номере, он, даже не включив свет, сел на край кровати и потер лицо красное не от алкоголя, а от смущения. Черт возьми… черт возьми! У него не настолько большая жопа, чтобы на нем шорты рвались!       Он теперь из номера не выйдет, пока виза не кончится, честное слово.       Устало застонав, он упал спиной на кровать, уставившись в потолок. Все было просто испорчено и разрушено. Теперь тут его не ждет ничего хорошего и светлого, а он опозорен! Сразу прошли опьянение и игривость, все, чего он теперь хотел — сдохнуть от стыда.       Скинув с себя злочастные шорты, он выругался. Блядский Нираги… Он мог просто тихо посмеяться над этим и как-то пошутить, и Чишия бы посмеялся вместе с ним, и ничего бы плохо не было. Нет, блять, он сидел и ржал громче всех. Пошел он на хуй.       Пошел он на хуй.       Приняв душ, он устроился в кровати, укрывшись и хмуро глядя в зановешенное окно. Он понимал, что сна он долго не увидит: от смущения его почти что дергало, и он не знал, как успокоиться. Сходить бы за успокоительным, да для этого из номера выйти надо, а у себя Чишия их не держал. Раздался стук в дверь и пьяный голос:       — Эй, Чишия, детка… Я думал ты просто сменить одежду, ждал, да не дождался… Ты че там, заснул?       Чишия не ответил, укрывшись одеялом с головой и надеясь больше никогда не увидеть это наглое лицо! Опомнился, что они вместе сидят на собраниях и устало застонал. Господи, какой пиздец… За что ему это? Господь наказал за то, что он тут попытался вести себя, как нормальный человек, а не выпердыш Патрика Бейтмена?! Ну уж нет, теперь-то он точно будет ходить с одним выражением лица и общаться только со своим отражением в зеркале…       В дверь снова настойчиво постучались.       — Эй, детка, я волнуюсь!       Надо было озаботиться волнением час назад у бассейна и предложить ему прикрыться полотенцем. А то там громче всех ржал, а щас, бедненький, волнуется! Да пошел он на хуй.       Нираги постучал так еще пять минут, а после сдался. Чишия продолжил лежать, укрывшись одеялом с головой и жмуря глаза, будто бы так это чувство стыда исчезнет.       

*

      Куина была вчера на игре, так что понятия не имела о всем том, что Чишия успел пережить, и он сомневался, что стоило ей рассказывать. Хотя бы в ее глазах не опозориться! Но все-таки рассказал.       Она не смеялась, а только сказала:       — Ну и мудак он.       Чишия поднял на нее взгляд. Она сама зашла к нему в номер, когда по утру нигде не нашла. Сам Чишия не выходил отсюда, был голодный и понятия не имел, как жить после такого позора, о котором все уже забыли. Но он-то помнит!       — Не смотри так. У меня подобное было. Джинсы купила, новые, по размеру. На улице склонилась шнурки завязать, они по шву разошлись! Мне мужчина незнакомый куртку свою предложил! Незнакомый! А тут… знакомый. Пиздец, Чишия, ну нахер он тебе такой нужен, скажи мне?       — Да больше и не нужен, — вздохнул он. — Принесешь поесть? Я просто… не очень хочу пока выходить, — сморщил он нос.       Куина поглядела на него с сочувствием.       — Не знала, что ты такой чувствительный.       — Не поверишь, я сам только вчера узнал.       — Это все из-за этого Нираги, — вдруг сказала она вполне себе серьезно. — Есть просто люди, которые и камень из себя выведут. Ты с ними вообще уже не понимаешь, кто ты и какой ты, тебя из стороны в сторону мотает. А если им скажешь, что это потому, что они мудаки — так они тебя убедят в том, что на самом деле это ты плохой.       Чишия поджал губы. Он пока что не мог согласиться с ее словами. Он ведь просил перед ним прощение и… Чишия выдохнул. Какой он идиот. Прощения он, блин, попросил, и все, сразу хороший? Как будто он не знал мудаков, которые только и живут тем, чтобы дать тебе по лицу, а после нежно зацеловывать синяк, прося прощения. И так по кругу. Пощечина — поцелуй — пощечина — поцелуй.       Он вынужден был согласиться.       Это все из-за Нираги. Это он выводит его из равновесия. Ничего хорошего от него не будет.       — Принесу тебе кофе и печенья. Хочешь что-то еще?       — Нет, спасибо, я утром много не ем.       Она улыбнулась ему и встала, чтобы принести бедняжке поесть. Этот Нираги!.. Сразу ей надо было понять, какой он природы… Как будто бы по его лицу не видно!

*

      Нираги проснулся к обеду и час мучился похмельем. Его тошнило, голова болела и вся жизнь была ему невыносима. С трудом спустившись, он выпил кофе, а после съел острый рамен, который привел его в чувства. Господи, какое счастье, что им пока была доступна относительно горячая пища! Не мясо, конечно, но на похмельную голову острая лапша шла за милую душу. Он бы фо-бо хряпнул и был бы еще более счастлив, но чего нет, того нет… Когда в его побитое алкоголем тело вернулось душа, он вдруг опомнился. Воспоминания о ситуации прошлой ночи пришло как внезапное озарение.       Озарение, какой он мудак.       Мог ли он так уж отчаянно себя винить? Не то чтобы. Он был очень, очень пьян, и ему от всего было весело и смешно, а уж тем более от такого конфуза! Но сейчас еще щек коснулся румянец стыда — он должен просто отшутиться, убедить Чишию, что все ок и предложить чем-то прикрыться, только и всего! А он что сделал?! Мало того, что никак не помог, так еще и внимание привлек.       Почесав затылок, он поджал губы, осознавая масштабы вчерашнего ужаса и, выдохнув, вынужден был подняться наверх, чтобы объясниться с Чишией.       Чишией, который снова ему не открывал. Он помнил, что вчера ночью Чишия ему тоже не открыл, но, пьяным, Нираги с чего-то решил, что Чишия просто не в номере. А где он еще мог быть?! Сейчас он только убедился в том, что Чишия его игнорировал. И правильно делал, но…       — Чишия, детка, я же знаю, что ты там! — он еще раз ударил по двери, будто бы так она могла открыться, и устало выдохнул. — Мне ужасно стыдно за вчера, я хочу извиниться! — Нираги дернул ручку на себя и выругался. — Клянусь, был бы тут замок, и я бы его уже прострелил, а в эту защелку надо стрелять минуты две, чтобы хоть чего-то добиться… А я не хочу тебя напугать, — он выдохнул и стукнулся лбом о дверь. — Кошка… пожалуйста, выйди ко мне. Мне очень жаль, я был пьян и не соображал. Там вообще ничего смешного не было! Черт, Чишия, ну что мне сделать?! — и снова хорошенько потянул ручку на себя. Ничего. Он выдохнул, закрыв глаза и прислушиваясь к звукам. Ничего.       У него было еще несколько таких подходов, но — ничего. Чишия не отвечал и отвечать не собирался. Может быть, и правильно сделал, может быть, Нираги это заслужил, но из-за такой глупости… То есть то, через что прошел Чишия, он мелочью не считал, это в самом деле крайне неловко, но сама по себе ситуация не казалась ему настолько разрушительной, чтобы просто поставить на нем крест!       Ведь день он скребся в дверь и ничего не добился. Чишия был настроен решительно. И, впрочем, правильно…       Нираги провел ночь с тяжелой головой, пытаясь понять, что же ему сделать. Он готов отстать от Чишии, но только если тот прямо и серьезно скажет ему, что на этом все между ними кончено. Но вот это игнорирование вообще не считывалось Нираги, как ответ, к которому он мог прислушаться.       К утру ему, наконец, пришла идея… Ведь лучший показатель того, что он настроен серьезно — действия. И он знал, с чего начать.

*

      Чишия проснулся к полудню и, раскрыв глаза, прислушался к своим ощущениям. Ему стало немного легче, чувство стыда его отпустило почти полностью, а вот обида — нет. То, что Нираги грустно скребся ему в дверь вообще ни на каплю не растопило его сердце. Ему нужно было его внимание в другой момент! А сейчас пусть дальше плачется под дверью. Встав, он потер глаза, скинул одеяло и прошел к балкону, раскрыв шторы, и удивленно замер, увидев на столике на балконе букет сухоцветов. Чишия приподнял брови и аккуратно вышел на балкон, посмотрев на соседний. Значит, перелез… Чишия бы с удовольствием на это полюбовался. Рядом с букетом лежала записка.       «Мы можем поговорить?»       Чишия фыркнул. Записку выкинул, а цветы забрал. А то грустно у него номер выглядит, так хоть посвежее будет.       На следующее утро Нираги удивил его еще больше. Это были розы — явно сорванные им где-то, перевязанные лентой. Все шипы были отрезаны. На записке было написано: «пожалуйста».       Записка снова полетела с балкона, а розы обосновались у него в вазе подле кровати. Из номера он почти не выходил, на собрания не ходил — ему удалось вчера встретиться с Ан и он попросил передать, что у него ужасно болит голова, потому из номера не выползает. Так что Чишия полностью исключил встречи с Нираги. В дверь он, к счастью, больше не скребся.       На третий день был небольшой, но весьма пышный букет ромашек и лаванды, плотно перевязанный тонкой нитью у основания, а сверху — пышной лентой. Записки не было. Чишия хмыкнул и забрал букетик с собой.       Нираги понимал, что цветы ничуть не располагают Чишию к желанию поговорить, да и Нираги и не надеялся. Дело в том, что Чишия не относился к тем, кому нравились томные и невинные ухаживания. Ему нравилась его дерзость и нравилась его наглость, она его подкупала, и Нираги это знал. Но он не был уверен, мог ли он сейчас это позволить себе? После того, как повел себя… Он провел в этих мыслях весь день, но пустое кресло на собрание все-таки убедило его рискнуть. Ему нужен был Чишия, он нуждался в нем, и эта холодная война была ему невыносима. Да, он был виноват, он был очень виноват. Так пусть Чишия даст ему по лицу и скажет, что видеть не желает.       К тому же Чишия не запирал дверь на балкон…

*

      Чишия вышел из ванной и дернулся, увидев Нираги, который с интересом рассматривал небольшую оранжерею.       — А я думал, ты их выкидываешь.       — Какого черты ты тут делаешь? — Чишия сильнее запахнулся в халат и недовольно зыркнул на Нираги.       — Я хотел поговорить.       — А я не хотел, — Чишия воровато наблюдал за тем, как Нираги медленно подбирался к нему ближе, будто бы к дикой кошке.       — Однако дверь на балкон не запер, — Нираги усмехнулся. Да, он сомневался, долго сомневался. Все-таки влезть в чужой номер — это какой-то уже другой уровень… Но, когда она снова оказалась не заперта, Нираги хмыкнул. Ждал, значит. Даже настойчиво приглашал. Закрыть дверь на балкон, когда понял, что твой сосед может на него залезть — обычная логика и безопасность. Или сменить номер. Что угодно. Но Чишия этого не сделал. Потому что он ждал именно этих действий.       Чишия хмыкнул.              — Если бы ты сильно захотел, то нашел бы способ вломиться. Что тебе надо? — спросил он сухо и немного раздраженно.       — Извиниться.       — Мне не нравится эта схема, Нираги, — бросил он, даже не смотря на него. — Делать хуйню и извиняться. Со мной это не работает.       — Послушай, я просто был пьян и…       — Да, в прошлый раз, когда ты назвал меня шлюхой, то тоже был пьян, — он с вызовом посмотрел ему в глаза. — И что? Каждый раз напиваться будешь, делать хуйню, а потом ромашки мне носить?       Нираги поджал губы. И в чем он не прав? Ведь и вправду: пьяным он вечно что-то умудряется сделать, и теперь, почему-то, это всегда касалось Чишии. Ему вдруг стало так противно от самого себя, даже от самого факта, что он был тут. Смел быть тут. Чишия пытался быть с ним хорошим, простил его в тот раз, говорил с ним — дал то, в чем Нираги так жадно нуждался, а он… Он снова. Все портит.       И что? Отступить? Из-за сраного страха?       Он обещал себе в этом мире не бояться.       Ничего не бояться.       Даже самого себя.       И он сделал шаг вперед, сказав:       — Я перестану пить, если ты дашь мне еще один шанс. Трезвым я хуйни не делаю. Точнее делаю, но она тебя не касается.       — Раньше надо было такие обещания давать, — отмахнулся Чишия и хотел было уже обойти его, как Нираги резко схватил его за руку и потянул на себя. Он пораженно выдохнул, когда второй рукой Нираги прижал его к себе за поясницу. Чишия шало заморгал, глядя на него.       Нираги смотрел на него спокойно и уверенно, и, когда он наклонился к нему, к его губам, Чишия поднял руку и дал ему пощечину. Нираги замер, моргнув и глядя ему в глаза. В глазах Чишии не было ни одной эмоции, и Нираги тихо усмехнулся.       — А я все ждал, когда ее получу. Ты мне ее явно задолжал, — и склонился, сорвав с его губ поцелуй. Чишия пораженно охнул, шало заморгал и даже завырывался, пытаясь оттолкнуть, но Нираги только крепче прижимал его к себе, целуя и вылизывая его губы.       И Чишия сдался. Так легко и быстро, потому что хотел этого с самого начала. Сдаться.       Он расслабил губы и замер, сбито дыша, пока Нираги жадно его целовал. Он ощутил, как его рука мягко взяла его пояс халата и потянула. Чишия дрогнул, но почему-то не двинулся, когда халат распахнулся, открывая разгорячённую после душа влажную кожу. Нираги коснулся ладонью голого живота, скользнул к талии, гладя, и Чишия судорожно вздохнул, ощущая себя таким уязвимым в этот момент. Блять, как сильно он этого хотел…       Чишия чувствовал, как горячая ладонь скользила по его коже, лаская, и только едва вздрогнул, когда Нираги мягко потянул халат вниз, и он упал в ноги, оставляя Чишию полностью обнаженным перед ним. Это было… так приятно, так сладко. Никакого смущения, ничего, только наслаждение каждой секундой этой уязвимости. Нираги ласкал его кончиками пальцев, будто боялся прикоснуться, продолжая целовать, не открывая глаз. Прошелся ладонями по его талии, гладя, сжимая, и вниз, к ягодицам. Чишия громко выдохнул, когда широкие ладони сжали, наминая, и Чишия прильнул к Нираги, наконец, сам, обняв его за шею. Нираги выдохнул, укусив его за губу и, подхватив под бедра, усаживая на свою талию, в два шага оказался у кресла подле окна. Возможно, их будет видно, но никого сейчас это уже не волновало.       Чишия откинулся на спинку кресла, а Нираги, вылизывая его плечи, грудь и живот, плавно опустился на колени, чтобы, закинув ноги Чишии на свои плечи — так, что Чишия уткнулся в них носочками — и поближе к себе подтянув его за бедра, сделал то, о чем так долго мечтал. Он прильнул языком, широко лизнув меж губ, с удовлетворением подмечая, что Чишия намок от таких простых ласк. Черт возьми. Теперь Нираги только убедился в том, что все делал правильно. Он крепко сжал его бедра, лаская языком, вылизывая мокрые складки и поднимаясь выше, чтобы, мягко надавив пирсингом на клитор, начать массировать и вылизывать его. Чишия тут же сладко застонал и заерзал, впившись пальцами в его волосы, притягивая ближе к себе. Нираги совсем не был против. Он так жадно хотел Чишию, что, казалось, еще чуть-чуть и просто бы с ума сошел!       На вкус он был невероятный, даже немного сладковатый, что вообще с ума Нираги свело, и он ласкал его еще интенсивнее, еще сильнее, заставляя со стонов переходить на такой просящий, почти жалкий скулеж. Такой чувствительный.       — Нираги… — сорвалось с губ Чишии, когда он начал сам потираться о его язык мелкими движениями, и Нираги поднял взгляд, чтобы увидеть, каким он был красным, как блестели его глаза, каким нуждающимся он был. От этого взгляда Чишия покраснел еще сильнее и откинул голову назад. Нираги усмехнулся. Такой стеснительный… Он продолжил ласкать его и жадно вылизывая, а после плавно добавил два пальца. Ими он работал так же умело, как и языком, и Чишия тут же сжался на них, стоило Нираги едва их согнуть. — Блять, да-да-да, Нираги, пожалуйста-пожалуйста, прошу… — заскулил он на грани оргазма, и Нираги усилил интенсивность своих ласк.       Чишия в этот момент мог простить ему все. Ничего лучше с ним просто не случалось. Он был на пике блаженства, а оргазм его так пробил, что, кажется, секунд тридцать он даже шевелиться не мог, а просто сидел, смотря в потолок немигаемым взглядом.       Нираги отстранился от него, напоследок лизнув его такого, мокрого и красивого, и, оперевшись о ручки кресла, плавно приподнялся, чтобы поцеловать открытую шею. Чишия промычал, как ото сна отойдя, и обхватил его шею руками.       — Ого, тактильный, — довольно улыбнулся Нираги, чуть склонившись, чтобы снова усадить его на свою талию и унести на кровать.       Он склонился, уложив его и, оперевшись одной рукой о покрывало, другой принялся расстегивать свою рубашку, оперевшись одним коленом о край кровати. Чишия смотрел на него мутным взглядом и сейчас был таким красивым, что больше походил на больную фантазию. Нираги не думал, что такое в самом деле можно увидеть в реальности. То, как разметались светлые волосы на покрывале, как блестели глаза и горели жаром щеки, как он смотрел. О черт… как же он был хорош. Нираги, не выдержав, склонился, целуя его, и тогда пальцы Чишии принялись продолжать расстегивать рубашку, а после он потянул ее вниз, и она упала на пол. Чуть поерзав, Нираги забрался на кровать, продолжая вылизывать его рот, а после шею, чувствуя, как ловкие пальцы принялись расстегивать его ремень. Вжикнула ширинка, и Нираги помог Чишии стащить с себя брюки. Неловко в сторону полетели и носки. Нираги обхватил губами сосок, посасывая и игриво покусывая, и Чишия не сдержал стона. Он только что кончил, но почему-то продолжал хотеть Нираги все так же страстно. Закусив губу, он подцепил пальцами резинку его белья и потянул вниз — Нираги помог ему, и белье оказалось где-то на краю кровати. С довольным вздохом, Чишия сжал в ладони его член, гладя и лаская. Нираги шумно выдохнул и посмотрел ему в глаза:       — Я был уверен, что ты девственник.       Чишия странно ему улыбнулся, и Нираги вдруг напрягся, отстранившись от него. Видя его растерянное лицо, Чишия рассмеялся:       — У меня был проникающий секс с игрушками, но не с мужчинами.       — То есть ты девственник… — пробормотал Нираги, бледняя.       — А ты что, боишься нас?       — Нет, но!.. — затараторил вдруг Нираги. — Но ты должен был мне сказать, и я был бы с тобой аккуратнее! И первый раз… ну, я бы не стал пытаться подсмотреть за тобой в ванной, или тем более злиться из-за того, что там у тебя было с Кудзурю… И этот раз я бы сделал иначе! А не вот так, что я явился и просто!..       — Нираги, успокойся, — мягко сказал Чишия, видя, как тот совсем разволновался. — Мне двадцать пять, я взрослый человек. У меня был проникающий секс. Я не нежная фиалка и меня все устраивает. Я не отношусь к себе, как к какой-то хрупкой фигурке, которая боится мужиков.       — Но ведь… — пробормотал Нираги, — тебе не было противно от моего поведения?..       — Было. Но не из-за того, что я не трахался с мужиками.       Нираги поджал губы, неловко повел плечом, и Чишия, потянувшись к нему, с нежностью поцеловал в кадык, руками скользнул по бокам, к бедрам.       — Все в порядке. Продолжай.       Нираги кивнул и попытался прийти в себя. В самом деле, Чишия и не вел себя, как нежная девственница. Совсем не боялся и не стеснялся своей наготы, не смущался и обнаженного тела Нираги. Смог быстро кончить на языке — значит, совсем не зажимался. Все было в порядке. Чишия — совсем не тот тип девственников, которых Нираги обычно представлял. Кроме того, у него был проникающий секс, так что он явно умеет расслабляться.       Нираги устроился меж его разведенных бедер, потерся членом о низ его живота, и, поцеловав его в горячую щеку, снова опустился ниже, вылизывая его шею и грудь. Пальцами потерся меж мокрых губ и плавно вошел двумя, так же, как делал это не так давно — Чишия был узким, но не сжимался, так что действительно, бояться было просто нечего, и он принялся мягко двигать пальцами, подготавливая его… ну так, на всякий случай. Он мягко добавил третий палец и прижался большим к клитору. Чишия заинтересованно повел бедрами и отозвался сладким, довольным вздохом.       — Ты такой узкий… — прохрипел Нираги на его ухо. — Такой мокрый… Слышишь?.. — и, задвигав пальцами, он сам растянулся в довольной усмешке, когда захлюпала смазка. — Да, такой мокрый из-за меня, а? Давай, посмотри на меня… вот так, умница…       Чишия обнял его за шею, зарывшись в его волосы. Пальцы у Нираги были такие длинные и явно умелые, Чишия казалось, что он вот-вот кончит только от фингеринга. Он так правильно их сгибал, не забывая про клитор, и Чишия чувствовал, как давление меж бедер становилось ярче и жарче, было так хорошо. И вот так, смотреть ему в глаза, было еще слаще. Нираги смотрел внимательно, улыбаясь, будто бы даже просто этой усмешкой подбадривал его, и Чишия чувствовал, как у него начали дрожать бедра.       — Давай же, — прошептал он, понимая, что больше не мог терпеть.       — Дать что? — усмехнулся Нираги. — Скажи это вслух.       — Блять, я хочу твой член, — выдохнул, сжавшись на его пальцах.       — Ого, тебе это нравится, да? — он поиграл бровями, плавно вынул пальцы и мягко прихлопнул его меж ног. Чишия закусил губу, ерзая, пока Нираги не сжал его бедро, фиксируя. — Тише, девочка, — мурлыкнул он, — будь хорошей и смотри на меня.       Чишия сглотнул, уже жалея, что все-таки не сострил из себя невинную девственницу.       — Вот так, умница, — мурлыкал Нираги, потираясь головкой меж губ. А после вдруг спросил, очень заботливо: — Точно готов? Не сжимаешься?       — Все хорошо, — прошептал он, глядя ему в глаза и мягко поглаживая его плечи. Нираги кивнул и толкнулся бедрами вперед. Чишия издал тихий вдох, прикрыв глаза, и вдруг сам подался к нему. Нираги довольно улыбнулся.       — Умница, — похвалил он. — Такая хорошая и податливая, так сжимаешь меня… — прошептал Нираги, гладя его бедро. — Давай, покажи, как тебе нравится, — он склонился к нему, поцеловав, и Чишия так сладко сжался на нем. — Ого, любишь целоваться во время близости? Я тоже, — прошептал он в его рот, хоть и опомнился о том, что Чишия, в общем, пока что вообще понятия не имел, что и как он любит. Но ничего, Нираги его всему научит и все покажет. Он ласково провел рукой по его бедру и, подхватив под колено, закинул его ногу себе за талию, и Чишия послушно обнял его, прижав к себе ближе.       Член ощущался многим иначе, чем игрушка, а еще был… несколько больше того, к чему привык Чишия, но он понял, что ему нравится это чувство наполнения, ему нравилось то, каким полным он себя ощущал и то, как Нираги смотрел ему в глаза, как невероятно он пах, каким горячим был — во всех смыслах — и Чишия вдруг понял, насколько реальный мужик оказался лучше игрушки. По крайней мере, конкретно этот мужик. Который гладил и целовал его, который мурлыкал о том, какой он красивый, который ласкал его, прижимал своими руками ближе к себе, к своему телу, напряженному от удовольствия, который издавал такие невероятные, сладкие стоны… Да, Нираги оказался лучше игрушки.       Чишия ощущал такое сладкое нытье во всем своем теле, ему казалось, что это удовольствие везде, в каждой его точке, такое яркое и сладкое.       Нираги жадно поцеловал его, лаская рукой его грудь, потирая соски и легонько пощипывая, и каждый раз, когда он это делал, Чишия издавал еще более долгие стон и так хорошо сжимался на его члене.       Тихо рыкнув, Нираги вдруг сел на колени и быстрым движением закинул ноги Чишии на свои плечи. И почему-то вид собственных ног на его плечах окончательно поплавил Чишию — теперь он был сплошным удовольствием, чистым желанием.       Нираги входил быстро и жестко, до шлепка, смазка хлюпала, а Чишия так нереально сжимал его…       Нираги крепко держал его за бедра, не боясь оставить синяков, и не сводил взгляда с его лица, искаженного в удовольствии. Черт, он так хорош, так чертовски хорош… и весь — для него.              Нираги поцеловал косточку на ноге, и широко провел языком, вылизывая и целуя нежную кожу. Нираги бросил на него быстрый, жадный взгляд, и довольно усмехнулся, снова мягко поцеловав у косточки. Чишия у него такой чувствительный, с ума сойти, Нираги еще с такими не был, и сейчас даже его неопытность совсем не смущала — хотя это была главная причина, почему он настороженно смотрел в сторону девственников… Но Чишия так хорош, что ему даже стараться не нужно было для того, чтобы Нираги кайфовал с него.       — Давай, детка, помоги себе пальцами… — прохрипел Нираги, и, когда Чишия смущенно на него посмотрел, добавил: — мне в этой позе неудобно будет. Или, может, у тебя есть какая-нибудь игрушка, м? — подмигнул он.       — Есть…       — Тогда доставай, — Нираги остановился, гладя его бедра и Чишия, поерзав, потянулся к тумбочке, доставая небольшой розовый стимулятор. Нираги довольно улыбнулся. — Отлично, давай сюда.       — Пользоваться хоть умеешь? — спросил Чишия со смешком.       — Обижаешь. Не я тут неловкий девственник.       — Да иди ты, — Чишия пнул его пяткой в плечо и тихо охнул, когда Нираги перехватил его щиколотку и опустил ногу на кровать, открывая для себя его еще больше. Чишия густо покраснел, когда внимательный взгляд Нираги опустился ниже, и он жадно облизнулся.       — Какой ты красивый, м? И как тебе идет быть на моем члене, — он мягко помассировал клитор большим пальцем, и Чишия охнул, сжавшись на нем. — Готов спорить, ты кончишь тут же, да?       — Да… — не стал спорить Чишия, краснея даже ушами и от этой позы, и от того, как жадно его рассматривал Нираги. Глядя, как тот щелкнул по игрушке и та завибрировала, он сказал: — Только не включай большую скорость, иначе я сдохну.       — Лады, начнем с самой маленькой, — он облизал губы и опустил игрушку, хоть не с первого раза, но все-таки устроил ее правильно. Чишия зажмурился, откинув голову назад и надломив брови. Пиздец, как хорошо, он и не думал, что так бывает… Нираги довольно усмехнулся и начал толкаться. По тому, как Чишия тут же сжал его и заскулил, он понял, что тот в самом деле близко, так что ускорил движения и переключил скорость.       — Блять, Нираги! — Чишия вскрикнул, широко раскрыв глаза, и так откровенно застонал, что Нираги весьма порадовался тому, что за стеной никого нынче не было, потому что такие стоны должен слушать только он, Нираги.       Кончил Чишия с таким сладким криком, что у Нираги даже в паху приятно потянуло от этого звука. Он убрал игрушку, когда Чишия резко расслабился и вместе с тем заерзал, протянув руку, чтобы самому убрать и, крепко сжав его бедра, догнал свой оргазм в пару быстрых, глубоких толчков. Чишия тяжело дышал, смотря в потолок. В ушах шумело, в теле гуляла приятная усталость. Он ощутил, как Нираги кончил в него, и даже этого меж бедер прошелся сладкий импульс, а внутри на секунду стало щекотно. С усталым стоном Нираги навалился на него, придавив весом своего тела, и Чишия, закрыв глаза, обхватил его руками и ногами, вдруг обнаружив, как сильно он нуждается в его близости после.       Он слушал его тяжелое дыхание, нежно гладил плечи и наслаждался тем, как его вес придавливал к кровати. Было так хорошо и так приятно быть с ним в этот момент.       — Ты как? — спросил Нираги, поцеловав за ухом.       — Отлично, — на выдохе отозвался Чишия с блаженной улыбкой.       — Блин… — он поерзал, оперевшись на локти и заглянув ему в глаза. Вдруг глупо улыбнулся. — Я же получается… ну, твой первый мужчина?..       Чишия закатил глаза.       — Ну и что с того?       — Ничего. Просто круто, — пожал он плечами и, наконец, вышел из него, привстав и прилег рядом. Чишия дернулся и покраснел, сведя колени, чувствуя, как плавно начала вытекать сперма. Заморгал и вдруг резко встал, чтобы привести себя в порядок. — Э, кошка, ты ку… — Нираги моргнул, когда за ним закрылась дверь в ванну и поерзал. Чишия вышел через пару минут, немного неловкий, и Нираги тут же спросил: — Что случилось? Что-то болит? — выглядел он нервно, и Чишия, удивленно посмотрев на него, рассмеялся и залез обратно на кровать, потянув покрывало на себя, чтобы укрыться.       — Ничего не болит, просто пошел… помыться.       — А… — Нираги опомнился и кивнул. — Точно. Надо было полотенце подложить.       — Я бы не стал лежать, пока из меня сперма вытекает.       — Посмотрим, что ты скажешь потом, — зевнул Нираги и притянул его к себе за талию. Чишия сморщил нос.       — Сначала прими душ, очень тебя прошу.       Нираги так хотелось валяться с ним в обнимку, и целовать его, и дурачиться, и все такое, но раз уж Чишия уже помылся… Со вздохом, он встал, наспех принял душ, а после вновь нырнул к Чишии, крепко его обняв со спины и поцеловав в голое плечо. С нежностью убрал светлые волосы, открывая тонкую шею, и коснулся губами ее. Чишия довольно выдохнул. Спросил:       — Больше без ерунды?       — Обещаю, — сказал Нираги с самым серьезным выражением лица. — Вообще-то, я тебя девственности лишил, на мне теперь такая ответственность!       — Умоляю, — цокнул Чишия, — просто не веди себя, как придурок, ладно? В следующий раз я сразу номер поменяю, понял меня? Ты вел себя отвратительно. Чудо, что ты мне все еще нравишься.       Нираги тяжело вздохнул, гладя его живот и задумчиво смотря в стену.       — Я просто не самый хороший человек, вот и все.       — Я тоже. Но прошу тебя вести себя нормально по отношению ко мне. Если ты думаешь, что я не придумаю, как поднасрать тебе в ответ, то ты круто ошибаешься.       — Тише-тише, — Нираги поцеловал его в шею. — Ты смотри, я ведь теперь буду на страже, чтобы прикрыть тебя, когда ты решишь снова что-нибудь учудить.       — Пару раз всего было! — смущенно воскликнул Чишия. — Лучше тебе помолчать, пока я тебя не прогнал.       — Ну-ну, ты теперь уж этого точно не сделаешь. Ты так кричал… Такая громкая кошечка, а? И ведь с игрушкой ты так не кричал, м?       Чишия нахмурился, протянул руку вперед и, схватив подушку, огрел ей Нираги по голове. Тот издал неясный звук и рассмеялся, крепче прижав его к себе. Чишия фыркнул и очень понадеялся, что на этом его попытки куда-то влезть прекратятся, потому что больше он этого не вынесет…       Прогонять Нираги он и вправду бы не стал. Чишии, на удивление, очень понравилось спать с ним, и просыпаться с ним. И сосать ему по утру… И трахаться с ним по утру… В общем это было очень хорошее утро, и Чишия был рад, весьма рад, что все-таки дал Нираги еще один шанс. Даже если тот снова что-то сделает — что ж, Чишия хотя бы узнал, какими мощными бывают оргазмы…       В этот же день, когда он валялся на лежаке, дожидаясь, пока Нираги принесет им выпить, к нему подошел какой-то парень, загородив собой солнце, и Чишия поморщился, раскрыв глаза. Стоящего над ним он не знал.       — Чего тебе?       — А я, кажется, вчера тебя и видел, да?       — Где? — Чишия нахмурился. Вчера он почти весь день был в номере и трахался с Нираги. Этим он занимался и все утро…       Пацан достал телефон — многие хранили их тут, заряжая — порылся и показал Чишии фотографию. Зум был хорош — достаточный для того, чтобы разглядеть фигуру Чишии, на кресле, обнаженную. Он моргнул, не зная, как реагировать.       К счастью, реагировать не пришлось, потому что вернулся Нираги.       — Че надо? — спросил он у пацана, протянув Чишии коктейль. Тот, увидев Нираги, явно смутился и, сложив два и два, спрятал телефон.       — Ничего…       — Он сфоткал нас вчера. Я так и знал, что видно будет, — фыркнул Чишия, обхватив губами трубочку.       Нираги смотрел на пацана, приподняв бровь, и тот резко закачал головой и засуетился, снова доставая телефон:       — Вот, я все удаляю! Смотри!       Нираги сказал:       — Папка «недавно удаленное» тоже есть. Дай я сам удалю.       Он вырвал телефон из его рук и, кинув на плитку, хорошенько ударил по нему ногой. Чишия скрыл усмешку в бокале. Да, теперь уж точно никаких неловких ситуаций.       — Вот, теперь пользуйся, — сказал Нираги, пнув телефон к его владельцу. — Я тебя запомнил, если че.       Пацан, бледный, не стал поднимать телефон, и быстро сбежал, очень надеясь, что Нираги его все-таки не очень хорошо запомнил. Нираги вздохнул и, присев на соседний шезлонг, уложил руку на голую коленку, потрепав.       — Любишь ты в такие ситуации попадать, а? — он усмехнулся, поглядывая на него.       — Ну а ты мне на что?       — И то верно. К тому же, у меня такая шикарная награда, — он подмигнул ему и, с довольным выдохом, потянулся к своему стакану.       В любом случае, как бы все тупо и неловко не было, Чишия был весьма доволен тому, к чему пришел.       Теперь можно было задуматься о более серьезных вещах…