Цветочное прошлое

Том бежал. Бежал, не зная куда. Он, такой молодой парнишка, гонящийся за способом бессмертия, не думал, что сразу в первый день их собраний после новогодних каникул станет так небезопасно. Запретный лес встретил его большими сугробами и тёмными деревьями, в тьме которых нельзя было ничего разглядеть. Его разум твёрдо решил, что нельзя возвращаться обратно, план должен сработать. Но ноги, почему-то, не хотели идти вперёд. Влево, вправо, назад — куда угодно, но только не вперёд. Он судорожно дышит, когда понимает, что шаг назад — и ты мёртв. Вобрав в себя всю силу, он передвигает ноги вперёд и через пару секунд становится легче. Том криво улыбается и теперь уже пытается пройти не через силу и непослушание своих конечностей, а через сугробы. Пройдя пару футов, он наконец понимает, что зашёл туда, куда надо, где его не найдут чуть дольше, чем предполагалось. Тело парня обессилено падает на снег, располагаясь под деревом. Вдох, выдох. И так два, три, может и четыре раза. Он двигает перед собой правой рукой, чувствуя, как она начинает болеть, и тут вдруг его глаза ловят свет, который попадал на его ногу. Реддл поднимает голову и видит… Посреди поляны рос кроваво-красный цветок, — Валлота — но было странно то, что посреди цветка не было снега. Да вообще само цветение этого растения было странным! Январь месяц, а он растёт, хотя начинает цвести весной. Он не сразу заметил парня, что тихонечко сидел на снегу, совсем рядом с каёмкой света, обнимая свои колени. Его почти полупрозрачность и лёгкие белые одежды давали ему какой-то своеобразный вид. Шарм, можно было бы сказать. Том мялся, думая, что можно было бы сказать этому парню или вовсе молчать и ждать, когда за ним придут по истечению этой «игры», но спустя пару секунд всё же проронил негромские слова: — Что ты…— Запнулся было он, но всё же закончил предложение до конца. — Тут делаешь? — Озеро замёрзло. — Равнодушно ответили ему. Тихие и спокойные слова, будто бы это озеро было для него таким важным! — Фыркнул про себя Том. — Зачем тебе озеро? — И после снова послышался тихий ответ, на этот раз парнишка даже повернул голову, чтобы ответить Тому. — Я в нём… Живу… Реддл опешил. Как это — живёт? Он русалка? Нет, не женщина ведь. Гриндилоу? Тритон? Не сильно-то он похож на кого-то из них… Скорее на какую-нибудь фею. Или эльфов, только на тех, которые в маггловских книжках: красивых и элегантных. Полупрозрачный парень склоняют голову вбок, смотря как меняются эмоции на лице его нового собеседника. Единственного собеседника в этом лесу. Вдруг Том резко двигается, слегка напугав этим парня. Он передвигается ближе к цветку и тянет руку к незнакомцу. Его ледяные пальцы касаются бледной кожи и Марволо удивлённо улыбается, когда чувствует, что ощутить нового знакомого можно физически. Он убирает руку и просто садится рядом поудобнее, насколько это возможно. — Я Том Реддл. — Гарольд. Только одно слово, давшее уже начало их знакомству, начало сводить его с ума. С самого начала. Том смотрит на цветок с лёгкой улыбкой и после поворачивает голову к Гарольду, смотря, как тот чуть ли не плачет, так же глядя на цветок. — Цветок… Валлота, кажется. Да? Как он здесь цветёт? На улице холодно, снег. Зима всё-таки. Парень на это лишь уныло вздыхает и складывает руки на коленях, кладя на руки голову. — Мне стало скучно. — Он взмахивает рукой и кровавый цветок быстро меняется на белоснежный пион. Улыбка Гарольда всё-таки счастливее, когда он видит своё сотворение. Сердце Тома встрепенулось.— Валлота красивая, но она будто с кровью. Я больше люблю эти пионы, — его голос с умилением дрожит, когда он говорит наименование цветка, — они невинные. И напоминают мне снег и… ‎ ‎Он хотел сказать что-то ещё. И сказал. Тихо, очень тихо, что даже если бы Том слушал его очень внимательно, а не всё время смотря на цветы, то и не расслышал бы. Гарольд был только рад, что его не услышали, хотя и в глазах была грусть. Том понимал, что что-то тут не так. Очень не так. — Кто ты? Расскажи мне. — Говорит тихо Реддл, чтобы не нарушить атмосферу. Будто не хочет напугать. — Я? — Он поворачивает голову к собеседнику, удивлённо, но скромно, улыбаясь. Спустя несколько секунд разносится вздох. — Эсрай‎. Я — частичный Фейри. Когда-то давно я учился здесь. Лет сорок назад… Был, можно сказать, одним из лучших на факультете, — он видит интерес Тома на этом слове и добавляет, — Слизерина. Но меня… Лишили жизни. Скинули с одной из открытых башен. Я уже точно не помню, если честно, с какой именно. Да и не имеет уже значения. Почему-то я не стал призраком или кем-то ещё. Эсрай — вот моё проклятие. И вот…

***

Следующие несколько лет, встреча их была на третьем курсе, Том почти каждый день ходил в Запретный лес. Как оказалось, бежал он тогда не от врагов, а от своих товарищей, которые объявили «охоту» на своего лорда. Когда Гарольд узнал об этом, а к этому времени они уже хорошо общались и Фейри почти всегда мог выражать ему свои эмоции, то вспыхнул сначала недовольством, а после очень заливистый смех разнёсся по просторам леса. Гарольд доверился ему полностью только через год, к середине четвёртого курса Марволо. И Том был рад этому. Очень. Именно тогда он рассказал Реддлу о своей дражайшей сестре — ‎Семми Лорто и о её сыне — Кевине Заллер-Лорто. Фейри очень много говорил о том, что какая же прекрасная его сестра. Сначала Том противился этим рассказам, но после привык к ним. Одно время даже горел мыслью о том, что нужно отыскать её, но после она быстро угасла, когда он узнал, что женщина переехала в другую часть Европы вместе с сыном, когда Гарольд умер. Но сам Гарольд даже не хотел думать, что она предала его. Ведь он прекрасно знал, что в Великобритании её держал только сам Гарольд. Семми уже давным-давно хотела уехать и отправить сына в Дурмстранг, как бы для реабилитации, но не могла бросить своего брата в Хогвартсе. Том смирился и больше не стал беспокоить своего друга расспросами о его сестре, беспокоясь о том, что Гарольд больше не станет с ним говорить на личные темы. Он беспокоится о нём. Через какое-то время Реддл понял это, сидя в гостиной Слизерина вместе с Абраксасом Малфоем и читая учебник по Зельеварению. Осознание этого чувства пришло так внезапно, словно в голове что-то щёлкнуло. Так внезапно. Абраксас поднял голову, когда перестал слышать бормотание своего лорда. Он сначала с непониманием спрашивает Тома: — Что-то случилось? Ты резко затих. Том с удивлением смотрит в старую книгу и молчит. Спустя пару секунд его лицо освещает лёгкая и, даже можно сказать, чуть странная улыбка. — Абраксас, — он чуть помедлил, — как ты считаешь… Что если я скажу тебе, что я беспокоюсь, — на этом слове на лице Малфоя уже было непонимание, — о ком-то из людей. — Я очень, — сказал он после недолгой тишины, — очень и очень удивлюсь. Ты у нас, вроде как, не очень любишь это делать. Насколько я помню. Реддл замолк и, удовлетворённый ответом, кивнул. Он снова наклоняется над книгой и, уже бездумно, продолжает чтение. В его голову крутится только одна мысль: надо скорее увидеть Гарольда.

***

Привязанность. Это слово сказала одна девчонка с их факультета. Но почему-то именно им мог охарактеризовать свои чувства Том. Не со своих, конечно, слов, а со слов Ориона, который так же был подвергнут опросом про беспокойство. Вот только кроме привязанности Том чувствовал и что-то другое. Что-то совсем… Близкое к этому, но, почему-то, одновременно и далёкое. Реддл не хотел думать об этом, ведь вечно путается в мыслях, что очень непохоже на него. Следующая встреча была, мягко говоря, задержавшийся. Гарольд ждал его долго, очень долго. Ждал и скучал. Эсрай тоже, по непонятной ему причине, стал ощущать что-то странное, что не мог объяснить. Каждый раз, когда он думал об этом слизеринце, то на сердце становилось тоскливо. Но Гарольда волновало другое. Том. Только одни мысли о Томе давали ему невообразимое чувство стыда и ненависти к себе, ведь он понимал, что был влюблён в этого парня. Когда Марволо был рядом с ним, то отсутствующее сердце билось с новой скоростью. Когда Том уходил, то всё внутри переворачивалось. Любовь. Но он отмахивался от этой мысли, не пытался даже представить что-то такое. А Том мучался. Тоже мучался, когда думал о нём. Но в один день всё изменилось. Все их мучения о любви испарились. Настолько, что после Гарольд вспоминал это с трепетом и нежной улыбкой на лице, пока не испарился сам.

Пока мысли о Томе не стали казаться ему невозможными.

***

Начало седьмого курса у Тома не задалось от слова совсем. Дамблдор, сам по себе, был не очень приятным человеком для него, но когда тот стал следить за теми, кто ходит в Запретный лес и наказывать их за это, то парень и вовсе почти возненавидел его. Всё же, Гарольд был единственным, кто мог понять Тома и сокращать с ним общение не очень-то и хотелось. Но из-за этого тупого Дамблдора пришлось. Но всё же нашёлся способ, как обойти наказание профессора. Марволо тихонько зашёл в лес и направился к месту, где должен был обитать его дорогой друг. Гарольд перебирался к берегу, когда наступало тепло, и уходил обратно к середине леса, когда был холод. Том быстро нашёл фейри, который сидел на берегу и крутил в пальцах маленький камешек. Он подошёл сзади к бывшему слизеринцу и опустил на его плечи свои руки. Парень даже не дрогнул, лишь поднял голову. Их взгляды встретились. Зелёные и бордовые глаза смотрели прямо друг в друга. — Ты снова тут. Тебя давно не было, Томми. — Говорит Гарольд и тихонечко улыбается, когда видит, что Том фыркает и убирает руки, садясь рядом с фейри. — Дамблдор следил, чтобы никто не ходил сюда. Всех брал под отработки. — И ты всё же пришёл? — Спрашивает у Марволо парень с лёгким удивлением и мягкой улыбкой. Том хмыкает и гордо поднимает нос вверх, совсем как ребёнок. Но Гарольду нравилось, когда его друг так себя вёл. — Я, вообще-то, хожу сюда только ради тебя, полупрозрачный ты наш. — Он смеётся с прозвища Гарольда, которое сам и дал ему. — Я польщён, спасибо. Парень улыбается Реддлу. Так ласково и нежно, что сердце от этого сворачивается в трубочку. Том понял свои чувства к этому «человеку» совсем недавно и теперь не мог отрицать их. Он желал подтолкнуть Гарольда к ответу на чувства, но боялся. Жутко боялся, что его не примут, что его возненавидят, что с ним перестанут хотеть видеться. Они тихо сидели у берега то молча, то болтая без умолку. Том скучающе рассказывал как прошло его унылое лето, а Гарольд слушал его и смотрел с какой-то нежностью. Когда Реддл закончил свой рассказ, то опёрся на руки, щуря глаза от яркого солнечного света. — Гарри. — Да, Том? Ты редко обращаешься ко мне по уменьшенному имени… Что-то случилось? — Нет, что ты, — качает головой Том, чуть улыбаясь, — мне стала интересна одна вещь. За столько лет нашего общения, — он не стал говорить «дружбы», — я не спросил тебя о твоей фамилии. По моим соображениям, раз фамилия твоей сестры Лорто, то и ты тоже Лорто? Гарольд Лорто? Или может это её замужняя фамилия? Хотя вроде ты говорил, что она не замужем… Парень меняет улыбку на чуть печальную и качает головой, легко прикрывая глаза. Он решил, что не будет говорить Тому, если тот не спросит его сам о чём-то. В этот раз была эта злосчастая фамилия. — Нет-нет, Семми моя названная сестра. Когда ей было двадцать шесть, а мне одиннадцать, то мы пообещали друг другу, что будем всю жизнь называть друг друга «брат» и «сестра». Во мне нет ни капли её крови, а в ней ни капли моей. — Он стискивает зубы и нащупывает ладонью руку Тома. Он сжимает её и садится поудобнее, оттягивая время. — Моя фамилия совсем другая. Эванс. Я Гарольд Эванс… Тихо говорит он, опуская голову, будто ждя позора и презрения. Но получает лёгкий щелбан в макушку. Когда он поднимает голову, то видит, что Том еле сдерживается от смеха, улыбаясь. — Самая обыкновенная фамилия! Отчего же ты не хотел мне её говорить? Я не знаю ни одного волшебника, который бы носил эту фамилию. Тем более с позором. — Его голос прозвучал с каким-то спокойствием, будто бы он пытался помочь Гароьду понять, что не нужно носить её с ненавистью. — Когда мы познакомились, то ты сказал мне только имя. Просто не хотел говорить её? Я думал, что ты забыл её. Или вовсе не принято фамилии говорить таким существом, как ты. — Нет, что ты… Просто я и правда не хотел говорить её. Реддл хмыкает и качает головой. Он чувствует, как его щёки краснеют, а вместе с ними и ладонь, которую сейчас держит Гарри. Парень наконец выдыхает и аккуратно кладёт голову на плечо Эванса. Он шевелит губами и говорит что-то на столько тихо, что Гарольд чуть опускает голову и переспрашивает его: — Том, ты что-то говорил? Я не расслышал тебя. Слизеринец издаёт судорожный вздох и говорит чуть громче, краснея, а после бледняя, становясь как полотно. — Ты мне нравишься, Гарольд. Слова пронзили сердце фейри и он затих. Рука ослабла, но когда Том начал поднимать голову, то впился в ладонь Реддла. Он склонил голову и слёзы потихоньку начали капать на землю. Том в замешательстве, ведь не знает, почему была такая реакция. Гарри поднимает голову и втягивает Реддла в свои объятия. Он стискивает его в полупрозрачных руках и плачет. — Том, ты даже не представляешь, как нравишься мне ты! Я… Я… Он запинается, когда пытается подобрать нужные слова для такого момента. Но Том берёт всё в свои руки и целует его в щёку. Нежно, аккуратно и, можно сказать, чуть неуклюже. Гарольд плачет. От счастья, а не от горя. Впервые за столько времени он плачет оттого, что счастлив. Реддл вновь целует его, но только уже под глаз, сцеловывая солёные и маленькие слезинки. Он улыбается, ведь чувствует, что Гарольд чувствует тоже самое, что и он сам. Они любят друг друга. По-настоящему любят. Весь оставшийся курс парень пробирался в лес ни только, чтобы увидеться с любимым человеком, но и поцеловать его. Они учились. Гарольд не умел целоваться, ведь погиб в раннем возрасте, а значит и негде было научиться. А Том… А что Том? Он пробовал здесь и сейчас. Всё же любовь была настолько сильна, что он терпеливо ждал, когда Эванс перестанет смущаться и наконец сам потянется к нему.

Но всё же Гарольд… Он был счастлив.

Счастлив ни только от признания, но и от самого факта, что ему встретился Том. Он мысленно благодарит «подчинённых» Реддла, что у них была такая «игра». Когда-нибудь, через пару лет, он скажет им сам это простое «спасибо», но сколько же будет благодарности и счастья в одном единственном слове. Когда-нибудь, когда его милый Томми поможет обрести ему видимое тело.