In the throes of research

      Лололошка уже давно начал сходить с ума. Время, проведённое в бункере, было сравнимо с бесконечностью. Оно тянулось невыносимо медленно, не оставляя надежд на свой конец. Все это время он был один.        Несмотря на то, что одиночество его медленно, пусть и не физически, убивало, оно было столь же легко, сколь и привычно. 

***

      Мироходец стоял у доски, обдумывая, что ещё он мог не записать. На ней будто было все, даже то, что не было важно. Начиная информацией про существование организации, заканчивая старыми Архейскими газетами.        Как вдруг кто-то постучал. Малецки? Но разве он научился входить со стуком? Лайя? Когда она вообще последний раз к нему заходила? Может кто-то из организации?.. Стоит проверить.        Не спеша, Лололошка подошел к двери. Пауза в несколько секунд — и дверь была открыта. Перед глазами был уже знакомый зеленый силуэт… Олли.        — Здравствуйте, агент Лололошка. Наша встреча состоялась… Значительно раньше, чем я предполагал, — ящерица мягко улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь. Он выглядел почти так же, как на инструктаже, но казался более открытым.       Мироходец похлопал глазами. Этого знакомого он меньше всего ожидал увидеть. Придя в себя, Лололошка пропустил гостя в бункер и последовал за ним.        — Организация разрешила мне провести над тобой несколько исследований, чему я очень рад! Представляешь? — громко воскликнул Олли, после чего смущённо прокашлялся. — Если ты, Лололошка, конечно, не против…       — Чего?… — обеспокоено подал голос Мироходец. И как он должен на это реагировать?       — Извини… — глаза Ящерицы распахнулись, брови нахмурились, пока голос становился менее уверенным. — Конечно, мне не стоило это так говорить, и надеяться на согл—..       — Я не сказал, что против, — Лололошка сосредоточился на ситуации. Вдруг это действительно что-то важное… — Вот только, в чем суть исследований?       — Ты интересен не только организации, но и лично мне, — выдохнул Олли, пока его лицо возвращалось в привычное состояние. — Ты интересный экземпляр.        Ну и как мироходец должен на это реагировать?        Тишина вокруг становилась напряженной, воздух становился тяжелее, в надежде услышать чьи-то слова.        — Я не буду делать ничего странного. Осмотрю твое тело, возьму кровь. Если у тебя есть сомнения… — Олли сделал паузу, меняя направление на медицинский модуль. — Это может помочь при отвязке.        — Ладно.        Лололошка неохотно согласился. Выбора не было, а спорить и тем самым портить отношения с весьма интересным человекоподобным существом явно не хотелось. 

***

      Влажные звуки поцелуев разносились по всему бункеру, пока возбуждение проникало в их кровь, забирая последние частички трезвости. Трение тел слишком напрягало, заставляя желать большего. Одиночество явно сыграло свою роль. Черт, и как они только оказались в таком положении?       Проведя губами вдоль чужой шеи, Лололошка оставил пару засосов, выбивая из Олли тяжелые вздохи, которых сейчас так не хватало.       Мироходец возвыщался над ящеркой, раздвигая его ноги, намереваясь получить больше места.       Лололошка тянется за очередным поцелуем, как останавляется в паре сантиметров от лица Олли. Он всматривается в смущенный от получаемых ощущений вид человекоподобного, в его подрагивающие от напряжения ресницы, в слегка покрасневшие щеки. И до этого его довел Лололошка.       — Ну же, Ло… не томи… — Выдыхая проговорил Олли, чья речь была прерывистой и напряженной, а сам голос заметно понизился.       Олли громко вздыхает, когда получает желаемое прикосновение к паху, пусть даже и коленом. На лице мироходца появляется ехидная ухмылка. Боги, да он же явный садист.       Тела прижимаются друг к другу, желая получить больше прикосновений. Олли тянется к Лололошке за очередным поцелуем, но промахивается, попадая куда-то в уголок губ. Хотелось больше контакта со своими органами, чаще ощущать прикосновения, от которых ящерка уже плавилась, больше приятных звуков любовника.        Руки Лололошки тянутся под футболку, проходясь по талии и останавливаясь на ключицах. Поцелуй обрывался так же быстро, как и начинался.        Пара ловких движений и руки мироходца уже стянули штаны Олли, пока тот чувствовал редкие касания к одному из своих членов.        — Черт…— На выдохе протянула Ящерка, явно не ожидая таких действий. Щеки продолжали алеть, не обращая внимания на попытки привыкнуть к ситуации.        Два пальца другой руки нагло вторглись в рот, затыкая его. Олли слегка поморщился, чувствуя солоноватый вкус, а после облизнул первые две фаланги. Затем уже принялся смачивать пальцы мокрым языком со всех сторон.       — Умница, вот так, — хвалил Лололошка, с каждым словом сильнее сжимая чужой орган.       Кудрявые волосы начинают прилипать ко лбу, а взгляд мироходца становится хищным, словно тот намеревался съесть жертву, лежащую под ним.        Ловкие пальцы оставили рот Ящерки пустым  и потянулись куда-то вниз.        — Раздвинь ноги шире.        Олли вздохнул, слабо кивнув, не смея и мысли допустить, чтобы ослушаться мироходца. Он послушно раздвинул их, забрасывая тому на плечи.        — Не молчи, если будет больно, — бросил Лололошка, прежде чем погрузил две фаланги среднего и указательного пальца в другого.        На лице ящерицы виднелся явный дискомфорт, от которого тот хотел спрятаться.        Лололошка потянулся за очередным поцелуем, вспоминая о чужих, требующих внимания органах. Рука потянулась к головке, начиная ее массировать, как внимание переключилось на парня, который уже сам насаживался на пальцы.       Лололошка кратко поцеловал Ящерку куда-то в лоб и, вытаскивая пальцы, приставил головку ко входу. Осторожно, не полностью входя, Лололошка остановился, давая другому привыкнуть. Глаза Олли расширились, пока тот прошипел, слабо кусая мироходца за плечо.        В уголках глаз собирались слезинки, но у  Ящерицы не было ни мыслей, ни сил на то, чтобы отвести взгляд.       Олли выгибается до максимума, пряча лицо в ладонях.       Мягкие влажные стенки окутывают член Лололошки. Внутри ящерицы слишком жарко, слишком приятно, слишком хорошо. Мироходец чувствует весь спектр эмоций и множество ощущений, явно не доступных ему ранее.       Руки оказываются на бедрах, сжимая их. Там точно останутся синяки, что будут напоминать Олли об их времяпровождении. Он явно пожалеет, но это будет потом.       Член медленно входит до упора, заставляя начать двигаться. Несмотря на небольшой дискомфорт, Олли продолжает видеть искры перед глазами.       С каждым новым толчком он издает все более громкие стоны, пока его тело расплывается в руках мироходца. Ящерка больше не в состоянии контролировать голосовые связки и отдает управление эмоциям.       — М-м… Лололош…, — не успевает он договорить, как чужой член проходит по простате. Вскрик и руки Олли оказываются на предплечьях Мироходца, впиваясь в них ногтями.       В этот раз глаза наполнились слезами удовольствия.       За каждой новой парой толчков следовал пошлый неразборчивый шепот Лололошки, от которого парень в его руках обмякал все сильнее.       Тело Мироходца накалено до предела, он и сам скоро будет в состоянии Олли…       Рука Лололошки тянется к тому же члену ящерицы, желая получить больше приятных стонов. Небрежные касания с большой скоростью становятся точкой невозврата для Олли. Каждый новый толчок, каждое новое касание сводит его с ума.       Финальные толчки приносят неимоверное удовлетворение обоим. Первым кончает Олли, восклицая громче обычного, а следом за ним и Лололошка.       Второй устало падает на ящерку, в попытках отдышаться.       —Мне кажется, твои исследования зашли… немного не туда, — устало проговаривает мироходец, пряча свой взгляд от собеседника.       — Возможно, — задумывается Олли, томно вздыхая. — Ты и правда удивительный экземпляр.