Танец над пропастью

Рин думал о том, что в Синей Тюрьме очень удобно находиться, в месте, где собраны представители исключительно мужского пола, и никто не будет вешаться на шею, приторным голоском диктуя номер телефона понравившемуся парню. Да, у Рина были такие моменты, да, Рин прекрасно осведомлен, что большая половина комплекса с ним бы не согласилась, предпочитая общество не накачанных парней, а сладкоголосых девушек, но это уже детали, которые его никоим образом не касаются. Просто потому что его жизнь теперь разделена на до и после. До – паника и самоуничижение после прощания с братом, попытки восстановить баланс в своем шатком мире, попадание в Блю Лок. После – тяжелый упорный труд человека, который не хочет, не умеет сдаваться, и глаза самоуверенного мальчишки, которые горели словно звезды в предвкушении, которое Рин пообещал себе похоронить. Он сдержал свое слово, разбив команду Исаги и выбив из нее опору. Судя по реакции мальчишки, сокомандники Рина не то что выбили опору своим выбором, а уничтожили мир этого пацана. Что касается Рина, то образ Исаги не только не померк, а стал еще ярче, проецируя картины, которые могли бы быть, и которых нет. Это странно. Рин никогда таким не увлекался – его не привлекали девушки, но и парни его не интересовали, но пот, стекающий по чужому лицу, и разбившаяся на осколки надежда оказались не худшим катализатором, чем выплеск адреналина в кровь. Рин помнит каждую минуту этого матча не только потому, что он удовлетворен своей победой – побеждать приятно без всяких сомнений, не только потому, что давить слабаков, которые так ничему и не научились, входит перечень его эгоизма, а просто потому что образ мальчишки, стоящего на коленях и смотрящего вслед уходящему другу, оказался до чертиков ироничным. Рин чувствует породу таких людей, он знает, что Исаги Йоичи придет бросить вызов ему еще раз, хоть Рин здорово сбил с него спесь, его горящий взгляд преследует Рина, куда бы он ни пошел и Рин понимает – мальчишка доставит ему проблем, если появится. У Рина начнется мигрень, если Исаги так и не объявится перед ним. Столько противоречий в самом себе порождают бурю, что успокоиться и вернуться в слаженный распорядок дня Рин сможет, только раскатав по полю этого пацана еще разок. Настолько хочется выпустить пар, а не просто гонять мяч по полю в компании прилипшего к нему Мегуру Бачиры и краем уха слушая его назойливую болтовню. Рин уже жалеет, что та парочка выбрала именно его, жалеет, что не вмешался и не забрал самого Исаги, которого на этом самом поле он мог бы… Мог бы что? Эта мысль ненадолго выбивает из колеи контрастностью оттенков, но Рин все еще не понимает их посыла, в конце концов, он никогда не думал о других парнях в подобном ключе. Это ново для него, это неправильно. Рину стоит задуматься об этом основательнее, когда Исаги придет, чтобы с ним «повидаться». Мяч устремляется ему в лицо и лишь на последних секундах Рин уворачивается, чтобы гладкий бок мяча ударился о стенку тренировочного поля. Когда он смотрит на нарушителя спокойствия, его одолевает раздражение, потому что Бачира смеется, довольный его реакцией и вот-вот скажет какую-нибудь очевидную глупость. - Хорошая реакция, Рин. Так держать! – Потом корчит рожицу и заговорщицки продолжает, - но тебе не стоит так расслабляться рядом со мной. Рин не удостаивает его ответом, нашаривая ногой ближайший мяч и точным ударом вписывая его в сетку ворот. Удивленный свист является ему ответом, но Итоши больше не хочет ничего слышать, потому что он и сам удивлен тому, насколько зациклился на мальчишке, которого даже соперником трудно назвать. Рин молча идет в раздевалку. Рин не сожалеет, что выбрал не того, но отчего-то ждет – обедая, завтракая и ужиная, отрабатывая бесконечное множество приемов, которые как он и говорил – его оружие на тропе между жизнью и смертью. Вот только смерть может настигнуть его раньше поражения, потому что сердце, однажды выбравшее себе соперника, уже не отпустит порыв надежды на то, что однажды они встретятся еще раз и к тому моменту, как это произойдет, Исаги сможет показать ему гораздо, гораздо большее, чем мог раньше. * Когда они вновь пересекаются на одном поле, посторонние звуки будто отходят на второй план, потому что мальчишка оказывается чертовым монстром, загоняя его в тупик. Рин в шаге от того, чтобы проиграть, но интуиция и годы отработанных приемов ломают слаженную атаку команды Исаги и вырывают из рук мальчишки желаемую победу в последний момент. Рин не удовлетворен, потому что огонь разочарования в чужих глазах рушит мир самоуверенного соперника, который в этот раз превзошел сам себя. Рин вырвал эту победу не иначе как чудом. В этот раз он сам делает выбор, определяющий его будущее, которое кажется слишком острым, если бы можно было попробовать его на язык. Он выбирает Исаги и не слишком жалеет об этом в будущем. Чтобы присвоить мальчишку себе, чтобы сделать своим в прямом и переносном смыслах. Рину нравится ход его мыслей. И пока Эго объясняет им суть следующих тренировок, Итоши считает минуты до того момента, как они окажутся наедине, когда слегка пришедший в себя мальчишка окажется с ним лицом к лицу и тогда… Рин перехватывает взгляд Исаги и видит монстра, которого ему не одолеть, собственный монстр Рина, закаленный в этой тюрьме, отвечает ему взаимностью и только это позволяет затолкнуть несопротивляющегося Исаги в маленькую душевую, где их лица освещает лишь потолочная лампа. Мальчика ойкает, когда Рин впивается зубами в его кожу немного левее ключицы, и клеймит собой, присваивает себе, делает своим раз и навсегда. - Ты спятил, - шипит Исаги, но подставляется, подставляется под руки, слыша ласковый шепот и смешки, когда Рин зализывает места укусов. – Если это увидят… - К черту, - бормочет Рин, притирая мальчишку к себе. Его уже не волнует, увидит ли кто-нибудь его жест, его клеймо, которое не смоешь, он и так ждал слишком долго, пока Исаги придет к нему, чтобы теперь размениваться на реверансы. Ты мой – хочет сказать Рин, - и всегда будешь моим – хочет добавить он, но тут мальчишка изворачивается, больно дергая за волосы, и оказывается даже более напорист, чем Итоши мог предугадать, потому что губы пахнущие кровью, пахнущие смертью, прижимаются к его собственным, останавливая дыхание в безумной мешанине зубов и языка. Рин, наконец, удовлетворен, прощупывая мальчишку изнутри, пробуя на вкус солоноватую кожу, когда терзать его губы становится недостаточно. Исаги издает восхитительные звуки, стреляя в Рина своими глазами-звездами, которые горят ярче, чем Рин мог предположить и внезапно, нежность, возникшая из ниоткуда, наполняет душу парня, позволив свести ущерб к минимуму и просто поцеловать, скрадывая с губ Исаги настоящий поцелуй, который и сбивает его с толку. Исаги хлопает глазами, а потом закрывает их к черту, позволив своему сопернику зализывать треснутые губы. Этот жест и эти противоречия – это то, что Рин невольно показывает в себе, но Исаги никогда не забудет то, что привело их друг к другу и не только нежность, проснувшаяся внутри парня тому причина, а соперничество, танец на краю пропасти, когда они были врагами. Йоичи предстоит познать другую грань, где танцевать над пропастью они будут вместе, но все еще не на одной стороне. - Я не буду поддаваться, - говорит Рин, подразумевая их будущее сотрудничество, желая сказать лишь одно – «тебе за мной не угнаться». Исаги, поправляющий воротник спортивной формы, лишь улыбается, разглядывая подтекст слов своего соперника и лидера их пати. - В третий раз я тебе не проиграю, - отвечает Йоичи, бросив попытки прикрыть следы их недавнего взаимодействия, пусть видят, в этом нет ничего такого. – Я буду бороться, Рин, в том числе и против тебя. Потолочная лампочка мигает, выводя их из этого состояния накаленной проволоки, и будто напоминает, что главные битвы еще впереди и они оба, прежде всего – соперники, которым уготована судьба сбросить другого с пьедестала. Но – думает Рин, - это произойдет не раньше, чем он будет готов биться против Исаги не на жизнь, а насмерть.