Испытание разлукой

Великий князь Николай Павлович проснулся, как всегда, в 7 утра и в это погожее летнее утро 1824 года привычно приступил к обязанностям дня. После завтрака с Шарлоттой его ждала аудиенция с братом-императором — надо было ехать во дворец. Сегодня небо казалось особенно ясным, а воздух свеж, и роса на траве, точно жемчуг… Сегодня в столицу прибывал полковник Пестель, чтобы встретиться с Ники в их тайном любовном гнездышке на Мойке, отчего великий князь был несказанно рад и окрылен, ведь Паша — его жизнь, его тайная страсть, глоток свежего воздуха. Судя по всему, государь сегодня был не в настроении и вынудил ждать великого князя перед графом Аракчеевым целый час. Александр Павлович, наконец, принял брата с дежурной любезной улыбкой, однако его уставшие блекло-голубые глаза на чуть обрюзгшем лице не выражали братской любви. — Брат мой, я хочу видеть Вас послезавтра на манёврах в Красном селе, — ровно сказал он приятным царственным голосом. Николай пошатнулся, потому что не был готов покинуть столицу сейчас, когда вот-вот должен был приехать Паша. Ехидно посмотрев в глаза, Александр спросил: — Удивлён? То место, которое тебя ждёт, предполагает неожиданности. Великий князь покорно кивнул, понимая, насколько государь сегодня раздражён, по одному взгляду. ~~~ Николай очень надеялся вечером встретиться с Пашей, чтобы сказать ему, что вынужден уехать на несколько дней, а потом утонуть в горячих объятиях любимого, забыть хоть на какое-то время о том, что он великий князь и наследник престола, быть просто Ники или «Николь», как зовёт царского сына дерзкий полковник Пестель. Николай вечером того же дня украдкой добрался до Мойки, до знакомого до боли дома в 4 этажа напротив Ост-Индской компании, сбиваясь дыханием, посмотрел в занавешенное окно, угадывая, дома ли Павел, поднялся по лестнице на последний этаж, ожидая, что вот сейчас увидит любимого Пашку. Но дверь была заперта, по полу стелился сквозняк, и живописные римляне на потолке дома будто посмеивались над Николаем: «Опять не можешь обуздать свои страсти? Какой из тебя Марк Аврелий?». Великий князь до боли сжал губы в предчувствии разлуки и так же быстро, как примчался сюда, спустился по лестнице прочь. На следующий вечер у великого князя не было никакой возможности вырваться, а потом Николай уехал на манёвры, нежно попрощавшись с Шарлоттой и детьми. ~~~ Полковник Пестель летел в столицу, что было сил, но застрял на перекладных с бестолковым кучером да проливным дождём. Наконец, проведя ночь на постоялом дворе совсем недалеко от столицы и проснувшись от погожего солнца, Паша совершил последний рывок на Петербург. Вот и знакомая питерская застава, деревянные хижины сменяются величественными дворцами, будто вычерченными по линейке небесными ангелами… Лодки, каналы, мосты — красуйся, град Петров! Павел добрался до своей съёмной квартиры на Мойке, кивнул знакомым римлянами на потолке дома, открыл скрипящим ключом дверь… Подумал: «Когда же я открыто смогу видеть тебя в моей квартире, гражданин Романов, когда же смогу просыпаться с тобой каждое утро»… Паша ждал великого князя весь день и всю ночь… Прошло трое суток с тех пор, как полковник Пестель прибыл в столицу, а великого князя всё ещё не было, хотя они чётко договаривались на 19е число или 20е на крайний уж случай. ~~~ Манёвры шли из рук вон плохо. День душной жары сменился резким похолоданием, солдаты допустили несколько непростительных ошибок, которые раздражали обоих братьев-фрунтовиков, чья болезненная любовь к порядку досталась в наследство от Павла Петровича. Помимо этих напастей император Александр всем видом показывал своё недовольство братом, а что случилось, Николай выяснил лишь в последний день. — Ты сегодня так тих, — сказал Александр за ужином. — Однако говорят, что в полку ругаешься так, как недостойно дворянину. «Какая сволочь настучала?» — мрачно подумал Ники. — Ты был всемилостивейше прощен после истории с дуэлью, отчего опять до меня доходят неприятные слухи? — отчитывал Александр брата, как школяра. — Я не нашёл исправленным то, что должно было ротным командирам привести в порядок, — пробурчал Николай. — И оттого назвал офицеров свиньями и… Как ты ещё назвал? — недобро усмехнулся Александр. — Я даже не слышал таких русских слов, где ты их подобрал? — Нерадение моих офицеров я воспринял как личную дерзость ко мне! Я не виноват ни в чем! Единственное, в чем может быть моя вина, что я не уведомил вас об этом частном деле. Ники держался, но кусок в горло больше не лез. — Константин тоже забывал уведомлять о непотребствах, что творил со своими друзьями. О полячке Жанетте забыл уведомить. Я могу надеяться на то, что ты не унаследовал его постыдную несдержанность? Определённо, Николай теперь не то, что ужинать, завтракать не сможет — и без того воздержанный в пище, в случае волнения великий князь не мог проглотить ни крошки. — Клянусь вам, что всегда поступал по своей совести, — твёрдым голосом ответил Николай и совсем смиренно добавил: — Был и остаюсь вашим верным слугою. «Как же ты ничтожен и лжив», — укорил себя великий князь за то, что никогда бы не озвучил вслух. Никого он так не боялся огорчить, как брата-императора, но даже от Александра он скрывал страшную тайну, на фоне которой скандалы в полку казались пустяками. — Что ж, тебе налаживать отношения с гвардией. — Простите меня. — Бог простит, — одернул Александр и, будто ни в чем не бывало, отпил чай из фарфоровой чашки. ~~~ Кто хоть раз ждал любимого три дня, не получая от него вестей, знает, в каком аду оказался Павел Пестель. Всё в столице его раздражало: угораздило же построить город на болотах, в месте, непригодном для жизни! Раздражал шум, блеск карет аристократов и вопиющая нищета на этом фоне, бесил один день влажной душной жары, резко сменившейся похолоданием… Впервые Павел ощутил себя в ловушке в отношениях с великим князем Николаем, ведь никогда до него полковник не связывался со столь высокопоставленной персоной и не терпел над собой власти любовника. Но вот оно, проклятье: Павел встретил свою мечту и угораздило же этой мечте родиться в императорской семье! Великий князь имел полное право написать полковнику Вятского полка: «Сегодня не приду» и не прийти никогда. А мог вообще ничего не написать, как сейчас, и исчезнуть! Не нравится — не ешь. Павел стукнул кулаком по столу. Уходящая эпоха! Все люди по рождению своему равны и нет, никто не заставит Пестеля покорно ждать своего счастья, точно небесной манны! Павел восемь суток скакал до столицы не для того, чтобы сидеть и ждать. Он изголодался по любви, в конце концов… Отчаявшись дождаться Николая, Пестель решился на взбалмошный шаг — поздним вечером того же дня, когда великого князя Николая Павловича отчитывал брат-император, Павел Пестель, прячась от лунного света, отправился на Сенную в знакомый ему бордель на поиск приключений. Хозяйка злачного места, уверенная в себе женщина сорока лет, обрадовалась знакомому гостю. — Сударь! Мы по вам скучали! — приторно улыбнулась она. «Что ж, — подумал Паша, — хоть кто-то в столице скучает по Павлу Иванычу, хотя бы до получения денег» — Пойдёмте, я покажу вам тех, кто вас заинтересует, — подмигнула женщина, зная о наклонностях бывалого клиента. Новеньких было трое. Двое русых, один совсем белобрысый. Самый светлый показался Павлу слишком юным — вот уж увольте связываться с молокососами. Русые, оба, и правда хороши собой, каждый на свой лад. Тот, который потемнее, привлекал Павла зелёным цветом глаз — редкий цвет, и сразу похож на голодного кота, но слишком уж худощав. Среднерусый нравился правильностью черт — значит, хоть немного напоминает Ники. Полковник внимательно смотрел на юношей и вдруг задумчиво отвернулся: вспомнил чеканный профиль Николая и как Ники непривычно своей строгой красоте счастливо улыбался в Тульчине… Хозяйка в нетерпении получить прибыль кашлянула. Павел, вздохнув, выбрал среднерусого, чтобы остаться с ним наедине ~~~ Покосившаяся от времени деревянная дверь закрылась. Павел голодным волком оглядывал стройного юношу, на вид около восемнадцати годов. — Как тебя зовут? — все же для приличия спросил Павел, снимая белые перчатки. — Коля. Павел даже замер на миг, удивлённо взглянул на юношу. — А полное имя Николай? — Да. Полковник хмыкнул, сердце кольнула игла совести, но затем полковник встряхнул головой, дескать, какая разница. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты мне отсосал, Коля, — произнес Пестель и уверенно сел на кровать. Юноша исполнительно потянулся к пуговице на белых штанах полковника, расстегнул и аккуратно стянул плотную ткань. Погладил Пестеля по внутренней стороне бёдер, провел ладонью по извилистым шрамам от картечи и вобрал полустоячий член в рот. Павел выдохнул от удовольствия и прикрыл глаза. Великий князь соизволил доставить ему такое удовольствие всего раз — больше, видите ли, недостойно монаршьей особы, — но Павел все равно сейчас представил своего Ники, отчего стало особенно хорошо. — Мм, reizend, — пробормотал Павел от усердного ласкания языком головки. — Все, хватит. Раздевайся. Юноша отстранился. Пестель, не глядя на него, также растегивал пуговицы фрака — негоже посещать злачные места в мундире — желая скорее забыться в порочном удовольствие. Через пару минут мужчины стали полностью обнажены. Павел все же поцеловал юношу несколько раз в шею, скупо провел по его члену вверх-вниз, затем перевернул того на живот. Не сказать, что со спины проститут походил на Николая, но представить было как-то проще. Пестель смазал пальцы маслом и принялся умело растягивать юношу. Павлу хотелось показать и Ники, и самому себе, что он не будет стелиться под монархией. Павел Иванович — свободный человек и сам решает, когда и с кем ему спать. От растягивания с губ Коли сорвался стон. — Молчи, — приказал Пестель. — Я не желаю тебя слышать. Юноша покорно сжал губы, наверняка довольный, что не придётся притворяться. Павел еще пару раз приласкал свой член рукой, затем подставил ко входу. Прикрыв глаза, стал медленно проталкиваться. Опять пред глазами предстал Николай, отчего члену стало особенно приятно в мягком жарком нутре. Полковник стал свершать толчки, сначала медленно, потом все ускоряя темп. Затем и вовсе забылся, двигался так рьяно, как давно уже не делал и как не позволял себе с великим князем. Соитие свершалось не очень долго. Полковник достаточно быстро достиг пика в желании отомстить Николаю и излился внутрь проститута. — Хорошо, — простонал он на издыхании. — Да, это красиво. После Павел лежал на кровати, сложив руки под головой, смотрел на дощатый потолок и чувствовал на душе некоторое облегчение. Юноша лежал рядом, не зная, уйти ему или остаться — отведённое время ещё не кончилось. Коля решил, что если господину что-то понадобится, он сам попросит и решил лишний раз не привлекать внимание, от того просто молча лежал рядом. — Так и живём, — цокнул полковник. — Он изменяет с бабами, а я здесь. Коля, оживившись, глянул на клиента. — У вас есть сердечный друг? — Сердечный, — хмыкнул Пестель. — Настолько, что стоило мне приехать в столицу, так он исчез непонятно куда и теперь от него ни слуху ни духу! — Неприятно-с. — И поделом, — Павел махнул рукой. — К слову, его ж зовут, как тебя, только он… князь, — нашёлся Пестель. Коля присвистнул. — Нехило. — О да… — Павел вновь задумчиво замер. Всё-таки очень хотелось к своему принцу. — Мой Ники… — тихо произнёс вслух. Более Павел не мучил проститута и отпустил его, предварительно поблагодарив и вручив в тайне от хозяйки несколько лишних серебряков. Коля покинул комнату очень довольный, а Пестель ныне не занимал себя мыслями о тяготах простых людей, решив оставить это до времени победы восстания. Домой Павел возвращался понурый и хмурый. С проститутом Колей, конечно, было неплохо, но сильно хотелось в объятья Николая, высокого, как мачта, красивого, как римский бог, холодного, как айсберг, и величественного, как Санкт-Петербург. Полковник желал прижаться к его плечу с густым эполетом, ощутить силу великого князя, которого Павел Пестель сделал своим любимым Ники. Накрыть поцелуем аккуратно очерченные губы и просто быть счастливым рядом с половинкой своей души. Пестель оперся на чугунную решётку моста через Мойку. Прохладный ветерок белой ночи слегка остудил буйную голову. Павел представил, как Ники обнял бы его со спины и пообещал бы не покидать более никогда. Но нет, это же великий князь, ему лощеный блеск дворцов и света дороже свободолюбивого Пестеля. Полковник сжал руки в кулаки и решил оставшуюся ночь провести в распитии коньяка, а завтра днем покинуть проклятую столицу и провести остаток отпуска у родителей под Смоленском. Павел поправил черную двууголку и твёрдым шагом последовал к парадной, не заметив, как в глубине двора-колодца к столбу был привязан роскошный гнедой конь. Шаг за шагом полковник поднимался по лестнице с витиеватыми перилами, пока наконец не достиг нужного этажа. Хмуро потянулся с ключом к замку своей квартиры, не заметив, что на этаже есть кто-то еще. Пестель дернулся от неожиданности, когда чьи-то руки обхватили его со спины. — Паша! Наконец-то! — раздался знакомый радостный голос. — Николай?! — выдохнул удивленный Пестель. Обернулся, и действительно, на лестничной клетке был сам Николай Павлович. — Lieber! — губы полковника расплылись в широкой улыбке, и Павел со всей душой обнял возлюбленного. С наслаждением упёрся носом в эполет, сжал в пальцах мягкий мундир, крепко прижав к себе своего ангела. Николай что-то прокряхтел от такого напора, но затем довольно поцеловал его в макушку. — Я ждал тебя здесь около часа, ты где пропадал? — спустя пару минут взыскующе спросил Николай. — У меня тот же вопрос, Никуш, ведь мне довелось ждать тебя более трех дней, — ввернул Павел. — Впрочем, пойдём прежде в дом. Камин не требовался душной июньской ночью, но Пестель разжег свечи, ведь даже в белой ночи царил полумрак, что полковник не любил, предпочитая ясность дня. Павел Иванович деловито поставил самовар и достал колбаски и сыр, прикупленные для Ники ещё три дня назад. Ники поглядывал на него из-за стола, будто никак не мог наглядеться. — Mon chere, злой случай заставил меня покинуть Петербург к времени твоего прибытия. Его Величество Александр приказал явиться на маневры в Красное село. Пестель хмыкнул, покачал головой, принёс блюдо с колбасками и сыром на стол. — Не злой случай, а самодержавие, — констатировал полковник. Николай свёл брови у переносицы, показывая недовольство. — Не следует начинать ссору на сию тему. — Мой бедный великий князь в плену своего брата, — ехидно продолжил Пестель. Николай сверкнул на него взглядом. — Мы все его слуги. Как он скажет, так и будет, ведь он государь-император. Пестель вновь хмыкнул наинаглейшим образом, но продолжать спор не стал, ведь понимал, что великий князь не готов принять даже конституционную монархию, не то, что республику. — Гляди-ка, чай вскипел. — А ты где ныне был, позволь спросить? — задал вопрос Николай, когда Пестель разливал ароматный напиток по кружкам. — Я был в гостях у моего брата Владимира, — ответил Пестель первое, что пришло в голову. — Хм, я коротко знаком с ним, славный человек. — Он был бы рад узнать, что ты так о нем отзываешься, — усмехнулся Пестель. — для Воло нет ничего ценнее карьеры. — А для тебя? — О нет, Ники, у меня идеалы высокие. Я желаю истинно служить России и нести ей процветание! — пламенно заявил Пестель. — Достойно, — отметил Николай, любуясь своим благородным героем. Далее беседа текла в мирном русле, как у дорогих друзей. На губах Павла расцвела счастливая улыбка. Полковник любовался своим принцем, его голубыми, как сапфиры, глазами, добрым взглядом и чудесной улыбкой. Ники, его родной, любимый, прекрасный, вновь с ним, а долгое ожидание словно подсластило радость встречи. Наконец Павел стал ластиться к своему ангелу. Благородно поцеловал руку, как светской даме, затем сел к нему на колени, огладил пальцами острые скулы и аккуратные бачки. — Николь, — приласкал его имя. — Не заставляй меня более томиться в разлуке, не ведая, где ты и когда вернёшься. — Ты, как и я, знаешь, что такое долг. — К черту долг. Есть только мы с тобой. Павел поцеловал его в губы порывисто и страстно. Сердце трепетало. Член вновь стал наливаться жаром, но не из-за примитивный похоти, а от возвышенной любви к своему Патроклу. Николай активно отвечал на поцелуи и водил руками по пашиной спине, сжимал разжимал мягкую ткань рубашки, чувствуя под пальцами крепкие мышцы полковника. — Хочу тебя, Паша, — прошептал великий князь в поцелуй. — Хочу, чтобы ты был моим, — спустил руки на его бедра. Павел, на удивление, сразу согласился. Конечно, полковник хотел бы быть сверху, и если б не похождение в бордель, он бы завалил своего принца на кровать и с жаром подарил бы ему удовольствие, однако сейчас Пестель не был уверен в своих силах. Нет, всё-таки снизу будет менее рискованно, ведь Николай ни в коем случае не должен догадаться, где на самом деле проводил вечер Павел Иванович. Павел для приличия возмущенно пофыркал: «Наглеете, Ваше Высочество!» — но после позволил Николаю довести себя на кровати и там творить все, что принцу заблагорассудится. После россыпи нежных поцелуев в шею и грудь Николай, не подозревая о неверных похождениях партнёра, накрыл рукой пашин член. Павел прикрыл глаза от удовольствия — ласкания любимого были по-особенному приятны. — Ах, Ники, — простонал он в голос, когда Николай провел пальцем по чувствительной уздечке. — Тише ты, соседи услышат. — Scheiß. Николай слегка улыбнулся и стал ласкать ещё усерднее. Чуть погодя великий князь склонился над подготовленным Павлом, залюбовался его тёмно-серыми, как грозовые тучи, глазами, и медленно вошёл. Павел слегка приоткрыл рот, обвил Николая ногами за спину. — Николь, — прошептал он, жмурясь. — Lieber. Николай стал ритмично двигаться, вдавливать любимого Павла в кровать. Пестель млел под ним, любовался его роскошной фигурой, водил по члену в такт толчкам, быстрее, быстрее. Жар и удовольствие растекалось по телу Павла, а где-то вглубине будто мерцали искры. Наконец, Николай излился в любимого, тяжело дыша. Глаза горели, волосы растрепаны, ни следа не осталось от чопорного великого князя. Отдышавшись, Николай наклонился и поцеловал Павла, который ещё продолжал водить по члену. — Сейчас, погоди немного, — пробормотал Пестель. Жадно глядел на Николая, но что-то никак не мог кончить. «И какой черт потянул меня ныне в бордель», — чертыхнулся про себя. Через пару минут взгляд Николая стал серьёзнее. То ли он думал, что сам по себе был ныне плох, то ли… — Что-то ты долго, — отметил он наконец. — Сейчас, lieber, подожди, — выдохнул Павел. Прикрыв глаза, представил наиболее пошлую картину с Ники, какую мог — занятие любовью в монаршьих покоях Александра — и наконец излился себе в руку. Выдохнув, открыл глаза. Николь задумчиво глядел на его живот в белых каплях. — Не выдержав ожидания, я приласкал себя сегодня днем, — придумал Павел оправдание. Сие вывело Ники из дум. Великий князь покачал головой, ведь рукоблудие — грех, и наконец прилёг к Паше, умиротворенно обнял его за плечи. Так они лежали некоторое время молча, расслаблено слушая ход часов напротив с фигурками античных героев. Паша машинально глядел на лепнину на потолке. — Демон, — прошептал Николай. — Ты мой демон. На секунду у Павла дрогнуло сердце: а что если Ники почуял измену и начнёт сейчас скандал. — Что ты делаешь со мной? — продолжил Николай как-то отрешенно, и полковник понял, что беда миновала: обычные причитания благоверного Ники. — Тебе же это нравится, — хмыкнул Павел. — С тобой я живой… А брат мой был недоволен мной совершенно несправедливо, — заворчал великий князь, отчего Паша невольно улыбнулся и погладил любимого по лбу, потом по острым скулам и с особым удовольствием по аккуратным бачкам. — Лютует? — Пустое, — отмахнулся великий князь, потому что даже Паше не мог подробно рассказывать о конфликтах внутри своей венценосной семьи и о завещании, согласно которому Николай — наследник престола. — С тобою я очень счастлив. — И я счастлив с тобою, Ники, — выдохнул Павел, чувствуя, что ни один проститут, насколько бы миловиден и искусен он ни был, никогда не заменит дорогого любимого Николая, которого обязательно нужно будет выдернуть из монаршьих оков.