Loyalty

      Зоро смотрел и не понимал, как его угораздило.       Когда-то он был Охотником на пиратов, тем, кто делал мир лучше своими катанами. Он ловил плохих парней, сдавал их хорошим и получал за это деньги. Хорошая схема, правда?       А потом появился Луффи, и что-то пошло не так. Хорошие парни оказались му… кх-кх мудрёными злодеями, а пираты – свободными мечтателями, несущими добро и справедливость. И вот он сидит и смотрит, как эти самые мечтатели громят очередной порт, и добровольно в этом участвует… Интересно, что бы сказала об этом Куина?       Не то, чтобы Зоро с детства был правильным малым. Иначе он бы просто вступил в Морской Дозор. Но пример его семьи доказывал, что плохие парни долго не живут, поэтому, от греха подальше, стоило быть на дружеской ноге с официальными властями. И он пытался, правда! Пока эти самые власти не решили «дружить» слишком плотно, сливая Зоро воедино с эшафотом. Солнце, жара, голод… И какой-то сумасшедший, протянувший руку помощи.       Нет, серьёзно, стоило догадаться, что мальчишка, страстно желающий свести близкое знакомство с ним – опасным парнем, которого буквально официально осудили на смерть (это не просто дурные слухи или прочая чепуха, это, чёрт возьми, эшафот!), – явно не дружит с головой. Но Зоро решил, что это – разовая акция. В конце концов, он же действительно сильный, ситуация – неоднозначная, а капитану очень нужен первый накама, которого найти очень непросто, учитывая, что у него нет даже корабля. Нужен был мощный старт, потом-то можно будет уже нормально команду собирать…       В итоге Зоро делит каюту с киборгом, оленем и скелетом. Ничего необычного. Всё согласно плану.       Солнце припекает, но на палубе очень приятно и совсем не душно: тихо шелестит листьями мандариновая роща, бьются волны о борт Санни, с кухни разлетаются ароматы грядущего обеда. В кормовой части на шезлонге отдыхает Робин, невозмутимо потягивая коктейль и читая книгу, пока недалеко от неё, в центральной части палубы, копается в очередных механизмах Фрэнки, шумно и увлечённо, периодически гремя тяжёлым инвентарём и провоцируя небольшие взрывы, перебивающие ароматы мяса отчётливым душком гари. Вокруг работающего плотника крутится любопытствующий Усопп, рассказывая невероятные истории о том, как он уже использовал эти непридуманные пока Фрэнки механизмы в эпическом сражении с врагами. Его слушают сидящие на бортике палубы капитан и Чоппер – рыба ловится, история течёт… В носовой части музицирует Брук, дополняя идиллическую картину мирного денёчка.       Вдруг раздаётся стук двери, и на сцене объявляется навигатор, заявляя о приближающемся урагане. И всё приходит в движение, все винтики механизма имени «Команды Соломенной Шляпы» встают на свои места, включаясь в общее дело по заблаговременному спасению любимого судна. Им не нужно говорить, что-то обсуждать. Не нужны приказы и крики. В моменты опасности каждый накама становится частью одной неразрывной системы, той самой, которая строилась с первой цепи из взаимного обещания мечника и капитана.       И первый член экипажа видел, как все они присоединялись. Как вливались в структуру, словно всегда в ней были, словно и не существовало их жизней до появления в них неугомонного Луффи. Может, поэтому и не принято на Санни говорить о прошлом? Их знания историй друг друга весьма ограничены, фрагментарны. Но их это и не волнует. Знать человека, а не его биографию – вот к чему стремиться команда. Особенно это касается Зоро. Он как-то интуитивно ощущает эти неписанные правила и неукоснительно им следует. Его устраивает, что команда ничего не знает о его прошлом, да и не интересуется им. Это вовсе не отменяет их чувство плеча, их самоощущение шумной, весёлой семьи, их веры друг в друга и в мечты каждого на борту. Если так задуматься, не от них ли с Луффи – их союза – и пошла эта традиция? Не они ли первые соединились в боевой дуэт, встали плечом к плечу, не зная друг о друге решительно ничего, кроме невозможных целей и взглядов на справедливость?       Зоро первым пошёл за Луффи, первым поверил в его безумную мечту в ответ на веру капитана в него самого. Наверно, поэтому он первым и начал ощущать себя его подчинённым, а его – своим капитаном. Пока остальные первое время на борту могли спорить, ругаться, пытаться переубедить Луффи, Зоро сразу прикидывал последствия. И, конечно, подчинялся. Устроить революцию? Уже чищу клинки. Вторгнуться в Эниес Лобби? Почему бы и да. Забраться на небеса? Пожалуйста, только схему объясните.       Нами, Усопп, Робин, Санджи – каждый из них по тем или иным причинам выбирал себя, а не команду. Конечно, причины их поступков были весомыми, а желание уйти – показным, но это не отменяет того факта, что Луффи раз за разом приходилось их собирать, как стадо разбредающихся телят. Попробуй оставь одних – и всё, побежали кто куда. Забавно, но поэтому Зоро выбирает даже не команду – Луффи. В его мире Луффи – тот, рядом с кем он сможет стать сильнейшим мечником, и ему абсолютно всё равно, каким путём капитан идёт к своей мечте. Но именно существование Мугивары – самого нелогичного, безумного, шумного, непредсказуемого, сумасшедшего человека в мире – делает исполнение его не менее безумной мечты возможным. И это самый веский повод смирить свою гордыню и, подчиняясь, следовать за ним.       Зоро смотрит и не понимает, как его угораздило. Но, кажется, он всем доволен.