Перерождение

Все собрались в Зале Тысячи Шёпотов. Когда-то это был всего лишь вестибюль башни, но когда та стала базой Перерождённых, его заметно расширили. А название возникло из-за едва слышного шёпота душ, порой доносившегося снизу. Вдоль белоснежных закруглённых стен стояли эльдары. Пёстрые воины Аспектов пришли в броне, но без шлемов, показывая, что не боятся Древней Погибели. Рядом с ними были гражданские в разноцветных тогах и мантиях. Почти все бывшие Асуриани – родом из Эрмиариса, но среди них встречались и выходцы из других искусственных миров. Ультвэ, Йанден, Кельмиор. Эльдары с разных уголков Галактики вняли зову Видящего. И близ живых – мёртвые. Длинные тонкие автоматоны, оживлённые душами павших. Напротив, у другой стены выстроились остальные. Яркие волосы Друкхари из Кабала Незримой Паутины контрастировали с их тёмно-зелёной бронёй. Арлекины из Театра Масок Мрачного Пламени щеголяли чёрно-красной цирковой формой. Серебристые доспехи корсаров из банды «Призраки Эрмиариса» блестели в холодном, почти естественном свете ламп. Большинство держалось своих фракций, несмотря на новообретённое единство. А в центре, за изящными, похожими на белые деревья колоннами, на стеклянном полу стоял призрачный страж. Фиолетовый конструкт был таким же, как и другие в зале, но лишённым жизни. Неестественно длинные и тонкие конечности и большая белая голова совершенно не двигались. Словно замерли, чего-то ожидая. На фоне призрачного стража эльдары, собравшиеся рядом, казались маленькими – он был выше даже Астартес, генетически улучшенных воинов людей. Видящий рассматривал автоматон вблизи, его завораживал каждый изгиб искусственного тела из призрачной кости, шедевра мастеров мира-корабля Эрмиарис. Облачённый в длинную фиолетовую мантию, которая скрывала неумолимо кристаллизующееся тело, хозяин базы опирался на Поющее Копьё, стараясь выглядеть солидно и царственно. Справа от него двигалась Иврайна. Провозвестница Иннеада и предводительница всех Перерождённых носила роскошное пурпурное платье поверх чёрного облегающего комбинезона для гладиаторских боёв. Видящий смотрел на длинный, расшитый золотом шлейф, который тянулся по стеклянному полу, и вспоминал свою бабушку, манерную аристократку Старой Империи, благополучно ушедшую к Той-Что-Жаждет. Магу больше нравились простые одеяния с природными мотивами, которые предпочитала его сестра. Иврайну сопровождала суровая, молчаливая фигура Визарха, воителя в багровых, богато украшенных доспехах из давних времён. Он невозмутимо наблюдал, как жрица Шепчущего Бога танцевала на цыпочках перед призрачным стражем и шептала заклинания, медленно водя Кха-виром, одним из легендарных Мечей Старухи. Свой подобный меч, Асу-вар, Визарх держал в ножнах. За Видящим стояли две эльдарки. Экзарх Воющих Банши Эйла, правая рука и подруга мага, была в белой броне своего Аспекта. В отличие от Визарха, она не надела шлем, и на её голове чернела пышная грива волос. А Духовидица Тильмиэль в фиолетово-багровой мантии, напротив, не снимала безликую серебристую маску, в которой отражался весь зал. В стороне от хозяев, там, где психостекло пола переходило в непрозрачную призрачную кость, играли два гиринкса. Чёрный пушистый Мурзинкс с белой грудкой и кисточками на ушах и лазурный поджарый Алоринис обнюхивали друг друга и махали передними лапами. Иврайна грациозно обошла призрачного стража, произнося древние слова силы. Серебристый клинок Кха-вира едва светился голубым от энергий Иннеада. Волны сияния исходили и от босых пальцев жрицы там, где она касалась ими пола. Видящий ощущал, как зал наполнялся восхищением и религиозным трепетом. Древними чувствами, забытыми после нигилизма и гедонизма Старой Империи, а затем гибели большинства Пантеона во время Падения, но на самом деле нужными. И свет Иннеада вновь зажёг пламя в пустоте, зияющей в душе каждого эльдара после долгих страданий. Если Асуриани было легко прочесть простейшим ментальным усилием, то эмоции Друкхари, давно подавивших свой псионный потенциал, на их фоне казались тусклыми и приглушёнными. Одна часть тёмных разделяла почтение к Иннеаду. Другая излучала сомнения и скептицизм. Действительно, тем, кто вырос в городе, где нельзя доверять никому, сложно привыкнуть к жизни, где не нужно ждать предательства от каждого и упиваться болью слабых, лишь чтобы отсрочить свои посмертные муки. Рыжеволосая архонтесса Тенирия, которая стояла в изумрудном платье из тонкого шёлка перед рядами бронированных воинов-кабалитов, до сих пор была непроницаемой для Видящего. Что же она замышляла? Почему на самом деле примкнула к Иннари? Хотела жить спокойнее и восстановить псионный дар, как говорила, или жаждала больше власти, чем Вект мог ей позволить? Арлекины носили маски как физически, так и на тонком уровне. Вместо личностей – роли, как в спектакле. Видящий знал, что они на самом деле преданы Цегораху, своему Смеющемуся Богу, и помогают Перерождённым только по его велению – и потому, что их солист Веониэль знал мага ещё с той поры, которую люди звали «Ересью Хоруса». Этот циничный ловкач в рогатой маске, отмеченный проклятием Той-Что-Жаждет, и сейчас присутствовал в одном со старым приятелем зале, глумливо наклонившись и поставив руки на пояс. А сам Видящий, как и большинство Перерождённых, предвкушал то, что вот-вот случится. Но не из религиозных чувств – скоро цель, ради которой он стал Иннари, наконец осуществится... Энергия Иннеада собиралась под стеклянным полом. Там, в подземной пещере, раскинулось небольшое озеро, над которым возвышались белые обломки зданий из призрачной кости. На покрытых мхом берегах росли невиданные цветы с кристаллическими лепестками. Смерть была лишь одной гранью Иннеада – этот бог сулил и перерождение. В центре озера, прямо под призрачным стражем голубые сгустки душ закручивались вокруг серебристой чаши на цилиндрическом пьедестале. Видящий и остальные в зале лучше слышали их шёпот, чем обычно. Водя лазоревыми ушами, Алоринис оставил Мурзинкса и подбежал к хозяйке. Иврайна подняла Кха-вир и посмотрела на мага. Тот поймал её взгляд, ледяной, безжизненный взгляд фанатичной служительницы, от которого ему стало не по себе. И потянулся к лиловому мешочку на поясе, откуда достал маленький зелёный драгоценный камень. В этом камне на мгновение сосредоточились все надежды и чаяния Видящего. Внутри была душа, умершая ради него. Душа, которая раньше понимала его как никто другой, которая казалась единственно настоящей среди Культов Удовольствий и родственников, видевших их опасность, но увязших в прошлом. Душа, которой Видящий когда-то не мог дать новую жизнь – а Иннари могут. «Ты поместишь меня в призрачный конструкт, брат? – мысленно спросила она цикл назад, когда он вытащил её камень из стазис-камеры. – Подаришь мне существование в вечном сне, что проясняется лишь подле Духовидцев?» Он сидел за столом в своей башне, у разноцветного витражного окна с фиолетовыми занавесками, и сжимал камень сестры в руке. «Нет, – Видящий горько покачал головой. – Я подарю тебе нечто намного большее». В настоящем он передал камень души Духовидице Тильмиэль, и та, сжимая другой рукой посох с треугольным навершием, приблизилась к призрачному стражу. Произнеся ритуальные фразы, она вложила камень в специальное гнездо в груди автоматона. За её спиной Иврайна опустила Кха-вир, и вихрь энергий Иннеада закружился ещё интенсивнее. Шёпот душ тоже усилился. Бледно-голубая спираль поднялась над чашей Источника и, пройдя сквозь стеклянный пол, окутала призрачного стража. Шёпот въедался в острые уши, пронзая мозг. Все эльдары замерли. У кого-то вырвались удивлённые возгласы – им ещё не доводилось наблюдать такую силу. – Ого, мой хороший! – насмешливо выпалил Веониэль, ринувшись к другу. Но Видящий остановил его, подняв левую руку, которая обратилась в лиловый кристалл. Всё внимание мага было сосредоточено на призрачном страже. Энергия вокруг автоматона развеялась, и только крошечные светящиеся частички повисли в воздухе, будто медленно падающие снежинки. Шёпот стих, и Видящий отчётливо слышал, как Поющее Копьё с гулким звуком касается пола. Он медленно приближался к сестре, возрождённой в новом теле. Пока она лишь слегка трясла продолговатыми конечностями, привыкая к ним, но уже сейчас маг понимал, что смотрит отнюдь не на обычный автоматон из призрачной кости, управляемый душой в камне. Силой Иннеада душа покинула камень и теперь стала едина с телом, отчего движения выходили не угловатыми и неуклюжими, а плавными, почти живыми... «Ты для меня всегда был очень важен, брат, – телепатически сказала она в прошлый цикл, – Ильнеора и Аремелия, Малонил и Дзиррель были моими друзьями, но ты занимал в моей жизни особое место. Ты и наша сказочная страна. Мне тоже было тяжело оставить её... и тебя». Он будто слышал её голос, живой и звонкий, похожий на журчание ручейка. Почти как в детстве, но с тех пор уставший от взрослых забот и жёсткости Комморры. «Спасибо, Миранна, – Видящий заплакал слезами счастья. – Ты не представляешь, как я ждал сих слов с... тех времён». И он представил, как стоит вместе с ней, живой и взрослой, перед разбитым и рыдающим молодым собой, чьи дерзкие и полные высокомерия желания рухнули вмиг от всего лишь одного невыполненного обещания. Обещания прийти в искусственный мир и улететь вместе с братом... Юный эльдар в более светлой лиловой мантии, который сидел на полу своего кабинета, поднял голову, встряхнув растрёпанными каштановыми волосами, и посмотрел на себя спустя эпохи – и на сестру, пусть и неживую, призрачную, но и не попавшую в пасть Той-Что-Жаждет. И в его уже фиолетовых от варпа глазах, прежде полных гнева и отчаяния, зародился свет надежды... Вот момент, который неоднократно возникал на холсте будущего при разных раскладах. Маг не единожды переживал его с помощью псионных сил, но теперь всё происходило наяву. А что случится дальше, он не знал – со всех сторон клубился туман неопределённости. На глазах у Иврайны и множества эльдаров Видящий подошёл к ожившей сестре. Правой, ещё не кристаллической рукой он нежно коснулся округлой, гладкой, безликой головы призрачного стража и сказал вслух: – Здравствуй, сестра. Миранна резко отскочила в сторону. На мгновение ментальные защиты, выстроенные Видящим, слетели, и он стал подобен себе в момент Падения, таким же бессильным и растерянным. И все эльдары в зале, кроме псионно неактивных тёмных, это смятение почуяли. Мурзинкс выгнул спину и зашипел. – Поймать её! – приказал он. Миранна устремилась к треугольному проёму, защищённому силовым полем. Духовидица Тильмиэль задействовала стандартную руну для усмирения призрачных конструктов, но сестра уже не была обычным конструктом. Выход с базы перекрыли «Призраки Эрмиариса», выставив клинки. Перед корсарами из воздуха материализовались Пауки Варпа, бронированные, с громоздкими ранцами и без пушек. Замешательство Видящего оказалось временным, он взял себя в руки и оградил разум от остальных. Его сестра ринулась вправо, расталкивая недоумевающих кабалитов Тенирии. За ней вприпрыжку бросились ало-чёрные пятна Арлекинов. Колдунья с хвостом на макушке активировала Руну Сдерживания – и псионный заряд не попал в цель. Видящий тоже побежал, пусть и не так быстро. С необычной для призрачного конструкта скоростью Миранна юркнула в коридор с высокими овальными окнами и, минуя белую статую Кайсадураса Анахорета, взлетела по лестнице на укреплённую стену. – Миранна! – произнёс имя Видящий, не поспевая за ней. Она уже была на большом расстоянии от него. Над ними поднимались бесплодные горы, а ещё выше чернело звёздное небо, в котором зияла розовая рана Датедиана, Великого Разлома. – Миранна, – ещё раз сказал Видящий, прислонившись к сиреневой арке, украшенной алыми самоцветами. Она не отвечала. К ней с одной стороны подступали Арлекины, с другой – Дозорные в фиолетовой броне и рейнджеры, чьи камуфляжные плащи сливались с белыми постройками базы и серыми горами. Не зная, куда деваться, сестра оттолкнулась длинными ногами – и спрыгнула вниз. Видящий подбежал к бортику стены. Он не сомневался, что Миранна выжила – искусственное тело отличалось прочностью. Широко размахивая руками, она направилась по обрывкам дороги из призрачной кости к половинчатой арке врат в Паутину, которая стояла в стороне от базы. Фиолетовая гравиплатформа, размещённая на стене, навела золотой ствол орудия на сестру. Деформирующая пушка, один выстрел – и цель проваливается в варп. – Не стрелять! – выпалил Видящий. Дозорный за пультом управления отвёл ствол в сторону. А маг смотрел на фиолетовую фигурку, которая становилась всё меньше и меньше. Его призрачная сестра достигла изящных белоснежных врат, прошла сквозь голубоватую искрящую вуаль – и покинула эту планету. За спиной Видящего собрались эльдары. Впереди были Иврайна, Визарх, Эйла, Веониэль и Тенирия. Алоринис тёрся о ногу хозяйки, касаясь лапами её босой ступни. Глухой шлем Визарха не выражал ничего, но едва уловимые элементы позы говорили, что страж Иврайны понимает мага. – Пусть уходит, – заключил Видящий. – Шепчущий Бог даёт дары, но как распорядиться ими, решаем уже мы. Провозвестница Иннеада кивнула в знак согласия. – Миранна... давно избегала меня. Видящий стоял в своей башне, прислонившись рукой к высокому фиолетовому окну, за которым едва проступали очертания гор и Великого Разлома. Сказанное тяжело отзывалось в душе эльдара, но было правдой. – Она... она часто лгала мне, – продолжил он. – Быть может, была со мной собой лишь в раннем детстве. Он следил, как багрово-чёрные транспортники увозят Иврайну и её приближённых к вратам в Паутину. – Она по сути Друкхари, а они боятся близости, – ответила Эйла. – Доверие не в чести в Комморре, и до Падения так было. Экзарх Банши находилась рядом с магом в тускло освещённой нише. За ними в круглой полутёмной комнате был тот самый стол, а дальше – кровать, где на фиолетовом покрывале свернулся калачиком Мурзинкс. – Она была моей путеводной звездой, – с горечью произнёс Видящий. – Вдохновляла меня, вселяла... – Это не она была! – резко оборвала Эйла. – А ты сам! Ты сам способен на такие чувства, а она была лишь поводом для них! Она дотронулась до тонких золотых ветвей рунной брони на груди Видящего. Его глаза широко раскрылись. Неужели это действительно так?.. – Похоже, ты права, Эйла, – на его лице дёрнулась мышца. – Так направь силу своей души не на Миранну, а на тех, кто её действительно заслуживает! – экзарх слегка его толкнула. – Ты нужен Перерождённым. Стань им путеводной звездой, сияй! – Всё... тщетно, – маг отошёл от неё. – То, ради чего я стал Иннари, не сбылось... – Ты хотел дать сестре жизнь, ибо она пожертвовала собой ради тебя, не так ли? И ты это сделал, а как она ей распорядилась... Ты же сам сказал нам всем, или то была ложь? Видящий задумался. У его тени почти незаметно начали расти ветвистые рога, рога от шлема Принца-Феникса – то ли действительно двойника из иной вселенной, где он силой забрал Миранну и стал самовлюблённым тираном, то ли посланного Тзинчем наваждения из былых сожалений... Он моргнул и ответил: – Не ложь. Я уже не тот эльдар, что мечтал далеко уплыть в искусственном мире и править его жителями, как последними выжившими после Падения. Но мне безмерно грустно от того, что сестра выбирала раз за разом. – Ты здесь ничего не сделаешь! Отпусти её, оставь прошлое, подумай о будущем! – осадила его экзарх. Он снова моргнул. Рогов у его тени не стало. – Будущее... только о нём и думаю, я же Видящий... Миранна научила меня лгать, Эйла, научила быть Видящим – не исследовать грядущее, это сделали другие, а в переносном смысле. Но сейчас она же показала мне, насколько ценны доверие и правда, и как важно держаться тех, кто считает так же. Он приобнял Эйлу за руки. – Грядёт война – та, что страшнее всех войн, – он бросил взгляд на Великий Разлом. – Рана Дандра близится. Для пробуждения Шепчущего Бога и победы над Извечным Врагом нам недостаточно лишь воинства Иврайны. Нам нужно много воинств по всей Галактике, и те, кто будут их вести. Автархи, архонты, Видящие. И продолжу вести вас, словно Эльдрад Ультран – своих изгнанников, и распространять слово Иннеада. – Я рада тебя видеть таким, друг мой, – экзарх обняла его. – Пойдём же. Они тебя ждут. Он улыбнулся, исполненный чувства уверенности, и отпустил Банши. Силой его мысли в комнате загорелся свет, озарив белые стены, пол с треугольной руной Видящих, овальные витражные окна, стол, кровать, и полки с книгами и зельями... Маг вытянул правую руку, мгновение – и в неё со специальной стойки влетело Поющее Копьё. Он взял оружие как посох и зашагал к выходу. Мурзинкс раскрыл большие жёлтые глаза, зевнул, обнажив розовый язык, и засеменил вслед за хозяином, выгнув чёрный пушистый хвост. Эйла нахмурилась и пошла за Видящим. И никто из них не заметил, как за одной из занавесок зашевелились маленькие механические лапки...