Подвал

      То, что лофт уже не выглядел «ужасной пещерой», было целиком и полностью заслугой Мелиссы и Эрики. Даже сейчас они, устроившись на диване у стены, что-то тихонько обсуждали и иногда указывали друг другу то в один угол помещения, то в другой. В большинстве комнат наверху ещё шёл ремонт, поэтому почти все вещи были рассованы по первому этажу. Здесь же, внизу, спал Дерек. Он уступил единственную доделанную комнату Айзеку, но большую часть дня парень всё равно проводил с ним. Оставаться в одиночестве не слишком хотелось.       Казавшийся пустоватым, когда их было двое, лофт в присутствие всей стаи внезапно стал уютнее. Ну, почти всей. Про себя Айзек злорадно заметил, что Джексона всё-таки не пригласили. Да и вряд ли кто-то действительно считал его членом стаи. Айзек просто радовался, что начались каникулы, и надменное лицо Уиттмора не придётся видеть каждый день.       Лофт и без Джексона был полон народу. Больше всего Айзек был удивлён присутствию шерифа. Мужчина стоял рядом с сыном, немного недоумённо разглядывая собравшихся. Питер ещё неделю назад сказал, что ему нужно выкроить время для разговора с отцом Стайлза, — подробнее обсудить последние события. У любого нормального шерифа уж точно накопилась бы уже куча вопросов с тех пор, как он узнал о сверхъестественном. Неудивительно, что он так пристально рассматривал сбившихся в кучки оборотней.       Скотт и Кора стояли рядом со Стайлзом, Бойд как и всегда держался Дерека, а Айзек невольно оказался около Питера, практически плечом к плечу. Повернувшись к нему, альфа внезапно уточнил:       — Если я верно понимаю, учёба закончена.       — Сегодня был последний день, — подтвердил Айзек.       Своим разговором они тут же привлекли внимание остальных, и все почему-то стали смотреть на них. За столом в центре помещения Айзеку стало неуютно, хоть он и понимал, что всё внимание обращено к Питеру.       — Отлично, — протянул тот, окидывая собравшихся пристальным взглядом. Айзек чувствовал, как близость альфы покалывает кожу. Было не по себе, хотя он ни в чём не успел провиниться. — Вы же не думали, что будете отдыхать на каникулах? — довольно зловеще поинтересовался Питер, почему-то посмотрев на Айзека. Парень тут же отвёл взгляд. Желание отползти подальше, в тёмный угол, усилилось до предела. Может, что-то случилось? Они же все не могут быть здесь из-за него, правда? Что Питер от него хочет? Он что-то сделал не так? — Тренировки никто не отменял, — вдруг насмешливо сообщил Питер, и Айзек незаметно выдохнул. Питер, очевидно, просто скользнувший по нему взглядом, смотрел уже совершенно в другую сторону и конкретно на Айзека внимания никакого не обращал. — Но, возможно, если вы договоритесь с Дереком, у вас получится убедить его, что каждый день собираться не обязательно.       Айзек обернулся на Дерека через плечо. Ему даже не нужно было видеть Эрику, чтобы знать, какую умоляющую рожицу она могла состроить. Бойд тоже смотрел на мужчину, но своему обычному бесстрастному выражению лица не изменял.       — Теперь у нас относительно спокойно, но это не значит, что вы можете совсем расслабиться, — подал голос старший бета. Это звучало как отказ. Но если бы Дерек собирался отказать, он бы сказал прямо. Наверное, и Айзек, и Бойд, и Эрика подумали об одном и том же: не сиди здесь альфа, которого явно веселило происходящее, они бы попытались уговорить Дерека.       Спорить в тот момент никто из них не решился. Тем более почти сразу Скотт окликнул:       — Эй, а я?       — А ты отдохнешь в следующей жизни, — без тени шутки в голосе отрезал Питер, и Скотт непонимающе уточнил:       — Почему?       — Потому что если тебя оставить без присмотра, ты найдешь ещё какие-нибудь приключения и втянешь туда их всех, — немедленно закатил глаза альфа.       Стайлз прыснул, не обращая внимания на выразительный взгляд своего отца, со стороны остальных тоже послышались сдержанные смешки. Скотт не нашёл подходящих слов, чтобы возмутиться, — просто нахмурился и обиженно покосился на Кору. Девушка тихо хихикала в кулак, отступив на безопасное расстояние.       Общее веселье Айзек разделял недолго. Через какое-то время до него дошло, что Питер снова смотрит на него. Прямо на него.       — И да, Айзек, — позвал Дерек из-за его спины, — поднимись наверх. Нужно поговорить.       Улыбка тут же сползла с лица сама собой. Атмосфера больше не казалась такой уж уютной.

***

      — Айзек?       Айзек вздрогнул и быстро моргнул. Уходящая вниз тёмная лестница никуда не делась, стоящий за спиной Питер и головокружение — тоже. Твёрдая рука легла на плечо, Айзек гулко сглотнул, но вырваться не попытался.       — Всё нормально.       — Успокойся, — проигнорировал его очевидную ложь Питер. — Почему мы здесь?       — Потому что я поранил Эллисон и чуть не сцепился со Скоттом, — ответил Айзек. Отвести взгляд от входа в подвал под землёй он не мог просто физически. Сердце колотилось слишком быстро, на коже проступила испарина, и ветер из-за неё казался просто ледяным.       — Потому что весь твой хвалёный самоконтроль заканчивается, стоит тебе оказаться в тесном тёмном помещении, — твёрже поправил альфа, и Айзек в который раз пожалел, что выбрал его, а не Дерека. Дерека, возможно, оставался крошечный шанс уговорить всего этого не делать. Уже давно парень не хотел оказаться дома настолько сильно. Впрочем, даже не дома. Просто как можно дальше от этого жуткого места. — Айзек, это не наказание, — настойчиво напомнил Питер. Но Айзеку уже так не казалось. С каждой минутой верить альфе становилось всё сложнее. — Зачем мы здесь?       «Чтобы я перестал бояться», — ответил парень в первый раз. «Ты не перестанешь, все чего-то боятся», — не согласился Питер.       В следующий раз Айзек сказал: «Для того, чтобы я больше никому не навредил». Мужчина не ответил, но по взгляду его было ясно: он считает, Айзек сморозил глупость.       — Чтобы я потренировался контролировать себя в таких местах. На всякий случай.       — Именно, — подтвердил Питер, хотя Айзек и так знал, что ответ будет правильным. Он же просто повторил слова альфы. — Мы будем приходить сюда, пока у тебя не получится. Здесь тебе никто не навредит, это всего лишь запасной вход в Хранилище Хейлов, — это Айзек тоже уже слышал. Тёмный подвал, как он знал, тесный и заканчивающийся массивной дверью в то самое Хранилище, не стал выглядеть приятнее. — Мы спустимся туда всего на три минуты, не накручивай себя. За это время с тобой ничего не случится. Если хочешь, я даже поставлю таймер.       — Да, — тут же выдохнул Айзек, хотя слабо понимал, чем таймер может ему помочь. Сейчас хотелось использовать любые шансы облегчить свою участь. И оттянуть немного тот момент, когда придётся спуститься по лестнице.       Питер, обогнув застывшего парня, сунул ему под нос телефон и велел:       — Включишь, когда будем внизу. Готов?       — Нет, — помотал головой Айзек, с трудом подавляя в себе желание попятиться.       Питер встал на самую первую из ступенек в земле и предупредил:       — Ты должен держать себя в руках и не обращаться три минуты. Всего три, Айзек, ты справишься, — парень помотал головой снова. Питер по всем законам логики уже должен был умереть от раздражения, но он всё ещё выглядел вполне спокойным. Айзек в свою очередь ещё никогда не проклинал так начало каникул. Он бы высидел урок на любом предмете, да что там урок, хоть целый день, лишь бы сейчас ему разрешили просто уйти отсюда. Но Питер только предложил: — Давай руку, — и протянул ему раскрытую ладонь.       Айзек знал, что потом ему будет ужасно стыдно. Что он вспомнит, как долго Питер его уговаривал, и просто сгорит от стыда прямо на месте. Наверное, только поэтому он позволил альфе сжать себя за запястье и медленно потянуть за собой.       Он уже видел это выражение лица, в самый первый раз: у медсестры, поманившей его за собой в полутёмном коридоре. Был вечер, отец притащил его в больницу, испугавшись, когда после очередной трёпки Айзек потерял сознание. Врачи не нашли ничего серьёзного, а синяки Айзек привычно объяснил дракой с другими младшеклассниками.       — Дети, что с них взять, — улыбнулся врачу отец.       Пока он подписывал бумаги в приёмном отделении, Айзек потерянно замер у лифтов. Окликнувшая его ни с того ни с сего женщина порядком напугала.       — Подойди сюда на минутку, — попросила она, протягивая к нему руку. Айзек оглянулся на отца, но тот всё ещё был занят. — Подойди, прошу, я не буду ничего спрашивать. Кое-что отдам тебе и всё.       Если бы она не сказала этого, Айзек бы убежал. Но она сказала. И он сделал несколько несмелых шагов навстречу, пока стена не скрыла их от чужих взглядов.       — Здравствуйте, — пробормотал он, потому что так было нужно даже несмотря на сильно разбитую и опухшую губу. Женщина аккуратно погладила его по голове и протянула на раскрытой ладони тюбик с мазью от синяков — сокровище, которое Айзеку не разрешалось брать из домашней аптечки практически никогда.       — Возьми, — поторопила она, покосившись мальчику за спину, и Айзек на секунду испугался, что отец уже стоит за ним. — И вот это тоже, — прошептала женщина, всунув ему вместе с тюбиком шоколадный батончик. Отказываться и убеждать времени не было. Айзек, сунув подарок в карман, несмело поднял глаза и бледно улыбнулся. Прочитал на бейджике фамилию и прошептал в ответ:       — Спасибо, мисс МакКолл.       Она не упомянула ничего об отце, не спросила о синяках, но Айзек понял, что она знала. Многие люди знали, кто-то лишь догадывался, но взрослые никогда не подавали виду. Всех расспрашивающих удовлетворяла сразу же бесхитростная детская ложь, которой его научил отец.       — Беги к папе, — велела медсестра, и Айзек послушался, потому что она вдруг стала выглядеть очень расстроенной. Оглянулся на неё только раз, но женщина уже ушла. Если бы не тяжесть в кармане, легко было решить, что медсестра ему и вовсе привиделась. И он хорошо запомнил то выражение на её лице.       Обычно люди, которые знали, смотрели на них с отцом — почему-то на обоих — с брезгливой жалостью. Иногда — с презрением. Но на лице медсестры читалось сочувствие, плотно граничащее с пониманием. Почему-то тогда это показалось лучше, чем бесполезная жалость.       Сейчас мало что изменилось.       С каждой ступенькой воздуха становилось всё меньше. Айзек и дышал через раз, но воспалённое сознание быстрее связывало нехватку кислорода с погружением под землю, чем с прерывистыми мелкими вдохами. В какой-то момент парень остановился, попытался вырваться. Питер остановился тоже, но не отпустил. И пришлось идти дальше, потому что стоять было ещё более невыносимо.       Ступенек было всего двадцать семь. Это число врезалось в память очень прочно.       Когда они оба оказались на полу, Питер включил таймер и забрал у Айзека из рук телефон, поставив его на небольшой выступ, идущий вдоль всей стены. Комнатка между лестницей и дверью была размером от силы в два шага, со ступенек лился свет. Потолка Айзек почти касался макушкой.       — Пожалуйста, я не могу, не надо… — прошептал он, лихорадочно осмотрев тёмные стены. Внутри всё клокотало от страха, подступающая паника сжимала горло. Айзек упёрся дрожащими ладонями в бетон по обе стороны от себя. Прислонившийся к стене рядом с телефоном Питер создавал слишком яркий контраст своим спокойствием.       — Сделай глубокий вдох и медленно выдохни.       — Да не поможет это! — взорвался Айзек. В голос прорвалось рычание. — Оно никогда не помогает!       — Нам не нужно, чтобы ты перестал бояться, — в очередной раз напомнил Питер. — Нам нужно, чтобы даже испуганный ты оставался человеком.       Айзек беспомощно хлопнул ладонью по стене, и бетон жалобно затрещал.       — Попробовал бы сам!       — Ты злишься? — приподнял брови Питер. — Это лучше страха. Попробуй держаться за это, используй гнев, как якорь.       — Ты вообще меня слышишь?       — Я тебя отлично слышу, — тяжело вздохнул альфа на этот унизительно беспомощный возглас. — А вот ты меня, похоже, нет.       Не прошло ещё даже минуты из отведённых трёх.       — Хватит… — понизив голос до хриплого шёпота, взмолился Айзек. — Пожалуйста, хватит…       Он прижался спиной к стене, но от этого стало только хуже. Когти погрузились глубоко в бетон, клыки вспороли губу.       — Ты помнишь, что нужно делать в таких случаях, Айзек? — как ни в чём не бывало поинтересовался Питер, но злиться на него не получалось, сознание полностью заполнил страх. — Подойди. Просто сделай шаг ко мне.       Айзек с трудом различал смысл чужих слов.       Отделившись от стены, он шагнул вперёд и почти сразу оказался с Питером буквально нос к носу, настолько мало места было в крошечном подвале. Чужие горячие руки опустились на плечи.       — Я не могу, — выдохнул Айзек, до боли впившись когтями в ладони. Но даже боль не помогала.       — Ты сможешь, просто не сразу, — голос Питера звучал неожиданно мягко. — Осталась всего минута, ты почти справился. Так что нужно делать?       Айзек заставил себя сосредоточиться, и на эту попытку ушли все последние силы. Ему показалось, что по щекам от напряжения и паники вот-вот польются слёзы. Больше всего на свете ему хотелось только одного: оттолкнуть Питера и выбежать по лестнице наверх.       Но взрослые потратили целый вечер, объясняя, почему ему это нужно. И он был с ними согласен. Неосознанно нападать на кого-то ему совсем не нравилось. И если тесные комнаты были для него чем-то вроде личного маленького полнолуния, он хотел с ними справиться.       — Альфа, бета, омега, — выдавил он, хотя даже дышать было трудно. Когти так глубоко вонзились в ладони, что натянули кожу с тыльной стороны.       Пальцы Питера коснулись его щеки.       — Повторяй. Прямо здесь и сейчас. Ты должен сконцентрироваться на этом.       И Айзек послушался.       Губы шептали слова сами, снова и снова, но с каждой секундой голос звучал всё неувереннее, слова и мысли путались, концентрация таяла. Питер сказал ему что-то ещё, но Айзек уже не слышал.       Полоснув когтями по чужой руке, он бросился в сторону, но налетел на стену. Зверь нашёл выход не сразу, кое-как вскарабкался по лестнице, утробно рыча, но далеко убежать не смог — тяжёлый удар повалил его на землю. От крепкой хватки на загривке и резкого окрика кровавый туман перед глазами рассеялся, и Айзек обнаружил себя упирающимся лицом в траву. Питер крепко, но не больно удерживал его за руку и за шею, нависнув сверху. В подвале противно пищал отсчитавший своё таймер.       Когда его отпустили, Айзек с трудом перекатился на спину и прикрыл глаза.       — Молодец, — заметил Питер. — Я же говорил, ты справишься.       — Это ты называешь «справился»? — горько переспросил Айзек, продемонстрировав ему неторопливо заживающие раны на ладонях. Питер протянул ему руку и помог подняться на нетвёрдые ноги. — Это было отвратительно.       — Не будь к себе так строг, — посоветовал альфа. — Есть вещи, которые зависят не только от тебя. Для чего-то нужно время.       Он снова аккуратно коснулся его щеки, и Айзек вспомнил, что почти туда несколько месяцев назад угодил осколок графина, запущенного в стену отцом. Питер всего лишь стёр с его лица грязь.       — Спасибо, — пробормотал Айзек. Насмешливое:       — Не благодари, мы всё равно вернёмся сюда завтра и продолжим, — заставило нервно скрипнуть зубами.       Питер спустился вниз за телефоном, а потом они направились через сырой лес к дороге, где осталась в кустах машина. Айзека пошатывало, и альфе пришлось придерживать его за плечо большую часть их не слишком долгого пути.       — Нам обязательно приходить каждый день? — всё же спросил Айзек. Питер пожал плечами.       — Я думал, ты хочешь закончить с этим побыстрее, но если нет, мы можем…       — Я понял, — перебил Айзек и поспешно опустился в салон машины.       Питер задержался, чтобы ответить на звонок. Сел за руль он уже заметно более мрачным. На вопрос отозвался коротко:       — Отец Скотта объявился.       Айзек расспрашивать не стал.       Вообще-то он и так знал, что у Скотта отношения с отцом так себе. Это знали почти все, кто жил поблизости от дома МакКоллов, — по крайней мере, по рассказам родителей. Про пьяные загулы бывшего мужа Мелиссы слышала вся округа. Айзек не был исключением. Но никогда не вспоминал об этом и не расспрашивал, не желая вдаваться в подробности.       Питер тоже не стал развивать тему, вместо этого поинтересовался:       — Всё ещё не хочешь сходить к терапевту? Есть хорошие специалисты…       — Нет! — прервал Айзек, сжав кулаки.       «Может, тебя сводить к психологу? — прозвучал в ушах голос отца. — Раз ревёшь по поводу и без, с тобой явно что-то не так».       — Нет так нет, — вкрадчиво согласился Питер. — Не нужно так нервничать, с тебя на сегодня достаточно, не считаешь?       Айзек поднял глаза и увидел отражение ярких жёлтых радужек в зеркале заднего вида. Альфа, бета, омега, не так уж и сложно…       — Извини, — выдавил он, и Питер просто пожал плечами.       Прикрыв глаза, Айзек прислонился лбом к стеклу и обхватил себя руками. У него скоро всё получится, верно? Не верить Питеру не было причин. Он сможет, и всё закончится. И каникулы пройдут нормально.