Последние мгновения

Эндрю сидел на крыше. Холодный ветер пробирал до костей, но он не обращал на это внимания. В душе было пусто, мозг расслаблен — действие алкоголя. Он не мог поверить, что Нила больше нет… он остался один. Конечно, была его семья; они пытались его поддержать, но он не выходил на связь и не хотел ни с кем общаться. Он смотрел вниз и думал, что если сейчас сделает шаг, то воссоединится с Нилом. Он не верил, что загробный мир существует, но надеялся, что Нил найдет покой «там». Он проклинал того водителя, которому приспичило под наркотой сесть за руль, и который врезался в машину Эндрю, когда за рулем был Нил. Он проклинал врачей, которые не успели его спасти. Эндрю затянулся сигаретой и дернулся, чуть не свалившись с крыши от голоса за спиной. Родного голоса. Это был голос Нила… — Эндрю?… Миньярд обернулся, но никого не увидел.   «Ну прекрасно», — подумал он. — «Еще галлюцинаций мне не хватало».   Он уже собирался отвернуться, как вдруг увидел силуэт… прозрачный… это был Нил. Эндрю закашлялся дымом. — Эндрю! Ты чего? — подошел (или можно сказать, подплыл) к нему Нил с обеспокоенным лицом.   — Пиздец. Что за хуйня? Может, в водку что-то подсыпали…   — Ты о чем? — спросил Нил.   — О тебе, — резко ответил Эндрю — Уйди, галлюцинация.   — Я не галлюцинация.   — Ты — мираж, — сказал Эндрю и отвернулся. — Иди отсюда и оставь меня в покое. Ответа не было. Эндрю глянул в сторону, где только что стоял Нил, но никого не увидел. Он еще минут тридцать пробыл на крыше. Одним глотком осушив бутылку водки, он кинул ее вниз и пошел в квартиру.                                    *** С того момента прошло два дня. Сейчас Эндрю сидит на кухне и пьет какао. Тепло приятно обжигает пальцы. Он почти не спал и ничего не ел — только пил этот дурацкий сладкий напиток. Внезапно в комнате вспыхивает слабое свечение — мягкое, едва уловимое. Эндрю поднимает глаза. Перед ним, прямо напротив, появляется Нил. Полупрозрачный. Тонкий, как дым. И весь — будто сотканный из печали и любви. — Опять ты? — раздражённо бросает Эндрю. — Опять я, — спокойно отвечает Нил. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но я не мираж. И я не собираюсь уходить. Он садится напротив, словно никуда и не исчезал. — Ладно. Тогда кто ты? И что ты тут вообще делаешь? Ты умер. Две недели назад, — Эндрю смотрит на него с вызовом. Глаза острые, как лезвия. — Если честно… сам не понимаю, — Нил почесал затылок. — Но кажется, моя душа не может уйти, пока ты не перестанешь носить в себе всё это. Боль. Вину. Пустоту. И пока я сам не перестану чувствовать себя виноватым за то, что оставил тебя. Я не знаю, как это работает…Но я могу исчезнуть в любой момент, — последнюю фразу он произнёс тише, почти шёпотом. — Значит, у нас мало времени… — Эндрю медленно протянул руку вперёд, но пальцы прошли сквозь силуэт. Тонкое фантомное покалывание — и ничего. Нил опустил глаза. Потом оглядел кухню и вдруг — хлопнул в ладони. — Так. Всё, хватит. У нас будет генеральная уборка. — Ты серьёзно? — Эндрю закатил глаза. — Абсолютно. В этом бардаке даже грустить неудобно, — Нил встал, упёр руки в бока, с видом человека, который ещё в прошлой жизни знал, как доводить других до бешенства. — Давай, иди за мешками. Эндрю тихо выдохнул и всё-таки пошёл. Убирался он один. Нил сидел на столе, болтая ногами и наблюдая с усталой, но тёплой улыбкой. Вспоминал что-то вполголоса. Иногда — смеялся. Иногда — замолкал ненадолго. — А ты вообще меня клюшкой уебал при первой встрече, — сказал он, прищурившись — Ну давай объективно: если бы я этого не сделал, ты бы сбежал. А потом, скорее всего, сдох бы где-нибудь на трассе, — сказал Эндрю и резко замолчал. В комнате повисла тяжелая тишина. — То есть… умер бы намного раньше, — добавил он почти беззвучно. — Угу, — Нил кивнул. И аккуратно сменил тему.   ⸻                                 Прошло шесть дней. Связь между ними становилась тоньше. Нил постепенно исчезал — по чуть-чуть, как фотография, оставленная на солнце. Эндрю чувствовал это телом: становилось труднее дышать, труднее говорить. Как будто каждая минута с Нилом отнимала силы, но давала то, что он уже почти забыл — покой. Каждая их беседа теперь напоминала прощание. *** Вечер. Крыша.  Эндрю курил. Нил — нет, но каждый раз делал вид, что пытается. Потом расстраивался, что не чувствует запаха.  Он развлекался тем, что раз за разом прыгал вниз — и возвращался обратно. Привилегии мёртвых. В момент когда Нил прыгал, у Эндрю замерзало сердце.  Когда Джостен собирался сделать это восьмой раз, Эндрю не выдержал и рявкнул:  — Прекрати!  Нил замер. Медленно убрал ногу с обрыва и тихо сел рядом.  — Я просто хотел почувствовать хоть что-то. Хочу почувствовать запах дыма, ветер на коже, твою руку… хоть что-то живое. — Он склонился к сигарете, сделал вид, что вдохнул. Поджал губы. — Пусто. Пауза. — Расскажи, что было после… после того, как ты умер, — голос Эндрю прозвучал глухо.  — Авария. Боль. Потом — темнота. Голоса. Потом тишина. А потом… я увидел тебя откуда-то издалека — будто сквозь стекло. И через секунд десять оказался здесь. На крыше. С тобой.  — Значит, никакого белого света в конце туннеля? — невесело хмыкнул Эндрю. — Не-а  Эндрю потянулся и положил ладонь на руку Нила. Привычное фантомное покалывание. Слабое, почти неощутимое. И все равно — чуть-чуть тепла. ( И если это было всего лишь самовнушение — это не важно)  ⸻ С тех пор, как Нил появился, Эндрю начал выходить из апатии. Он позвонил Рене. Аарону. Даже Кевину. Просто чтобы сказать: он жив.  Но все это — не для них.  Он делал это для того, кого скоро снова потеряет. *** Десять дней с того момента, как Нил вернулся в дом Эндрю — полупрозрачный, неприкасаемый, но все еще его.  Эндрю начал вставать по утрам. Не из-за привычки, а из-за смысла который медленно в него вживлял Нил. Призрак следовал за ним повсюду, комментируя каждый шаг, причитая о его режиме питания и нежелании выносить мусор ⸻ Эндрю проснулся от тишины. Не от шума, а от его полного отсутствия. Он уже привык к голосу Нила — к его бестактным замечаниям, к легким подколам, к тому, как он смеется над собственными шутками, которые, по мнению Эндрю были ужасны. Но сегодня… пусто.  Эндрю встал и обошёл всю квартиру. Заглянул на кухню, в ванную, на балкон, даже в кладовку. Нила нигде не было. Воздух казался тяжелее, чем обычно. Он сел на кровать, сжал ладони в замок и уставился в пол. Только когда на часах было уже почти три часа дня, в коридоре появилось знакомое мерцание. — Ты где был? — голос Эндрю звучал ровно, почти безэмоционально, но глаза не отрывались от призрака. — Прости, — тихо сказал Нил. Он выглядел слабее. Бледнее. — Я… не мог появиться раньше. Что-то происходит. Я чувствую, как части меня исчезают. — Части? — Мысли. Эмоции. Воспоминания… — Нил медленно подошел ближе, с трудом удерживая форму. — Я… сегодня забыл, как ты пахнешь. Эндрю едва заметно вздрогнул. Он закрыл глаза на секунду, сдерживая волны, накатывающие изнутри. — Ты же говорил, что не уйдешь, пока мне не станет легче. — Голос Эндрю чуть дрогнул.  Нил присел рядом. Прозрачный, почти неощутимый. Он провёл пальцами по воздуху в том месте, где обычно держал руку Эндрю. — Возможно, я ошибался. Возможно, это не я выбираю момент. А время. Или смерть. Или кто-то ещё. — Мне плевать, кто. Я не позволю тебе исчезнуть. — Ты не можешь остановить то, чего не понимаешь. Эндрю поднял на него глаза. На секунду он выглядел почти как подросток — не сдержанный, не отстранённый, а просто… потерянный. — Мне снится, как ты умираешь. Каждую ночь. Я не просыпаюсь от крика, потому что не кричу. Я просто лежу. Смотрю. Как кровь стекает по твоим пальцам. Как твои глаза тускнеют. И ничего не делаю. Нил отвел взгляд. — Ты ничего не мог сделать. Это не твоя вина. — Неважно. Мне все равно кажется, что мог. ⸻  Позже, ночью, Эндрю не мог уснуть. Он лежал, уставившись в потолок, пока вдруг не почувствовал лёгкое дуновение — еле уловимое, почти мимолётное. Нил сидел на подоконнике, как раньше. Смотрел в окно. — Я вспомнил, как пахла твоя старая куртка, — прошептал он. — Тёплый табак, дождь и немного мыла. Этот запах держался пару секунд — потом исчез. — Это значит, что ты всё ещё здесь, — сказал Эндрю. Нил обернулся и посмотрел на него с такой нежностью, что у Эндрю на секунду остановилось сердце. — Это значит, что я скоро уйду. *** На утро, приехал Кевин, как всегда, без предупреждения. Постучал, подождал ровно пять секунд и сразу начал барабанить кулаком. — Открой! Я знаю, что ты дома! У тебя свет на кухне горит! — Это мог быть я в отключке. Почему ты сюда пришёл? — открыл дверь Эндрю, не меняясь в лице. — Потому что ты не выходишь на связь. Потому что у Рене плохое предчувствие. Потому что Аарон просил. Потому что ты не выходишь на работу.  — Я же говорил что все нормально. — «я жив. Не трогайте меня»? Не внушает доверия…чёрт, ты выглядишь, как будто умер. — Ты умеешь вдохновлять. Кевин прошёл на кухню, сбросил куртку, и сразу начал рыться в ящиках. — Ты всё ещё не покупаешь нормальную еду? — мне хватает той, что есть. Нил сидел на подоконнике, молча следя за происходящим. Лицо у него было спокойное, почти отрешённое. Но взгляд — внимательный. В такие моменты он напоминал не призрака, а того же самого Нила — живого, собранного, непробиваемого. Только глубже. Только… тише. ⸻ — Ты когда в последний раз убирался? — спросил Кевин, открыв шкаф и тут же закашлявшись. — Когда ты в последний раз уходил вовремя? — в тон ему ответил блондин и затянулся. Пауза. — Тут паук, — сказал Кевин. — Можешь поговорить с ним. — Он смотрит на меня. — Видит родственную душу. — Очень смешно. — Я стараюсь. Нил отвернулся к окну, чтобы сдержать смешок. Его плечи чуть дрогнули. — Видит родственную душу, — повторил он чуть слышно, почти беззвучно, но Эндрю услышал. Уголок губ Эндрю дёрнулся. ⸻ После обеда (который был, по сути, просто чаем и какао — Кевин презирающе отнёсся к отсутствию нормальной еды и угрожал привезти свою плиту), они сидели в молчании. Кевин листал какие-то файлы на планшете, Эндрю смотрел в окно. Нил стоял рядом, почти незаметный — даже для Эндрю. Когда Кевин отошел в туалет, Нил заговорил:  — Тебе станет легче. — Вряд ли. — Станет. Не сразу. Но когда-нибудь ты вспомнишь что-то глупое… и тебе будет не больно. Просто тепло. — Прекрати. — Знаю. Рано. Пауза. — Но я видел, как ты улыбнулся. Эндрю чуть приподнял бровь, почти незаметно. — Ты себе придумал. — Тогда пусть это будет моей последней галлюцинацией. Он не смеялся. Он не умолял. Он просто сказал это спокойно, как диагноз, как констатацию: “я видел тебя — настоящего. хоть на миг”. ⸻ Когда Кевин ушёл, на прощания сказав что то вроде «нам тоже его не хватает.держись» Эндрю закрыл за ним дверь. — Он оставил в раковине чашку. — Серьёзно? — Эндрю подошёл и увидел — да, чашка с недопитым чаем. — Он сказал «я потом помою». — С чего он взял, что будет «потом»? Нил усмехнулся. — Потому что с нами вечно никто прощаться не хочет. Все думают — «будет потом». Он посмотрел на Эндрю. Долго. Внимательно. — Но мы-то знаем. Иногда его нет. Совсем.          *** Они стояли в темноте. Эндрю облокотился на подоконник, а Нил стоял между его ног. — Я так хочу тебя поцеловать. — тихим, хриплым голосом проговорил Нил. Пауза. — Не из любопытства. А потому что это было моим. Потому что я скучаю по твоим губам больше, чем по своему телу. Эндрю стоял спокойно. Внутри всё горело, но снаружи — ровность. — Я знаю, что не выйдет. Что не почувствую ничего. Что ты не почувствуешь тоже. — Он чуть улыбнулся. Усталой, обречённой улыбкой. — Но я бы отдал всё, чтобы снова быть с тобой вот так. Хоть на миг. Просто… близко. Он приблизился к лицу Эндрю. Почти касаясь. В комнате стало глухо от этой тишины. От несказанного. — Спасибо, — выдохнул Нил. — За то, что дал мне это. Сегодня. Он не поцеловал. Просто остался рядом, дыша в том же ритме. Эндрю не двинулся. Но это была его форма согласия. *** Он исчезал медленно. Не так, как в кино — без света, без вспышек, без звука. Просто… с каждым часом Нил становился всё прозрачнее. Как воздух, который уходит из комнаты, оставляя после себя только пустоту и ощущение: что-то было. Кто-то был. Они поднялись на крышу. Раннее утро. Город ещё спал. Ветер был резким, но терпимым. Они сидели рядом, ноги свесив вниз. Тишина висела над ними, как хрупкое покрывало. — Я не чувствую пальцев, — сказал Нил. Голос дрожал, но он не позволял себе сломаться. — Даже не холодно. Просто… ничего. — Значит, скоро, — тихо сказал Эндрю. Нил кивнул. — Мне не страшно. Пауза. — Мне просто… обидно, что у нас было так мало времени. Эндрю посмотрел на него. Тихо. Ровно. Почти безжизненно. Но в глазах у него — что-то треснуло. — Мне достаточно, — сказал он. — Мне — нет, — ответил Нил. Он посмотрел вниз. — Я не успел. Я не успел быть с тобой вполне. Без страха. Без завтра. Он усмехнулся через дрожь. — Я всё время держался за тебя, как будто боюсь потерять. — Потому что ты боялся. — Да. Пауза. — Я думал, страх пройдёт. Что время всё поправит. — Время ничего не чинит, — ответил Эндрю. — Это я понял. Слишком поздно. Нил посмотрел на свои руки. Сквозь них пробивался свет. Он уже почти не касался мира. — Я люблю тебя, Эндрю. Это не исчезло. Это не исчезнет даже после. Эндрю встал. Подошёл к нему. Они были рядом. Ближе некуда — и всё равно, между ними была грань. — Скажи хоть что-нибудь. На прощание, — попросил Нил. Эндрю долго молчал. Потом произнёс — тихо, спокойно, как будто это просто ещё одна строчка: — Я тебя никогда не забуду. Ни одно твое прикосновение. Ни одно слово. Я люблю тебя. — на последней фразе его голос дрогнул. Он никогда не говорил этих слов. Они были ему не знакомы. Но именно с Нилом, он понял, что значит любить. Нил закрыл глаза. И улыбнулся. Без слёз. Без истерики. Просто — как человек, который наконец позволил себе уйти. И исчез. Мир не дрогнул. Воздух не изменился. На крыше всё осталось так же. Эндрю остался стоять. Один. Рядом с пустотой, где минуту назад кто-то смотрел на него. Он смотрел вперёд. Не шевелился. И вдруг почувствовал: что-то упало на щёку. Одна капля. Потом вторая. Потом третья. Он медленно поднял лицо к небу — ни облака, ни ветра. Ни капли дождя. И только тогда понял — это не дождь. Это были слёзы. *** Семь дней спустя, он снова пришёл на крышу. Сел на край, поставил рядом бутылку водки, закурил, смотрел вниз. Ветер трепал волосы. Эндрю ни о чем не думал. Он был пуст. И в какой-то момент — не с отчаянием, не с надеждой, а просто потому что очень хотелось — Эндрю обернулся. Никого не было. Только небо. И тишина. И больше — ничего. «Ты умер, а я остался. И, кажется, вместе с тобой ушла та часть меня, что умела дышать.»