Так каков же ответ?

      Он мог бы просто обхватить чужую талию пальцами.       Она настолько тонкая, что это, отчасти, тревожит. Не говоря уже о том, что без всех этих слоёв одежды, она, должно быть, ещё меньше. И эти руки... и ноги тоже... и....       — Ты уже десять минут игнорируешь книгу перед собой, Фаенон, — голос профессора вырывает его из мыслей. — Полагаю, в ней больше нет нужды? Можем приступать к тесту?       — Н-нет! Подождите, я ещё не готов!       Щёки охватывает жар смущения, когда Анакса указывает на его рассеянность. Фаенон отводит взгляд от чужого тела на книжные листы. Вот только не помогает. Буквы не складываются в слова, текст не имеет никакого смысла. Он читает предложение в десятый раз, но всё, чем забита его голова – тело Анаксы, руки Анаксы, его ноги, плечи, а также этот ужасный чёрный пояс вокруг талии.       — Хватит. Мы тратим время впустую.       Сердце Фаенона пропускает удар. Он вскидывает голову, вновь встречаясь взглядом с учёным.       — Профессор, простите! Дайте мне ещё пару минут.       — Какой в этом смысл? — праздно интересуется Анакса, скрещивая руки на груди. Он не выглядит злым или язвительным, что немного успокаивает нервы Фаенона, однако расслабляться ещё рано. — Твои мысли явно сосредоточены на чём-то ещё. Будешь это отрицать?       — Нет... но я хочу продолжить занятие.       Анакса тяжело вздыхает.       — Это не приведёт нас ни к какому результату. Возьми перерыв, отдохни.       У Фаенона едва не отвисает челюсть, стоит словам профессора сорваться с его губ. Перерыв? Отдых? Анаксагор, кажется, замечает его шок, потому продолжает с ехидной ухмылкой:       — Что? Я отнюдь не так бесчеловечен, как обо мне говорят. И даже мозгу полубога необходимы перерывы, чтобы лучше усваивать информацию. Все остальные студенты уже давно разошлись по домам, ты остался один.       — Не хочу показаться высокомерным, но я не остальные студенты.       Единственный зрячий глаз профессора впивается в него с холодной решимостью. Фаенон невольно захлопывает рот, ожидая неминуемой лекции о том, что он ничем не лучше других. А учитывая его академические успехи, порой даже хуже...       — Это то, что занимает твои мысли? — неожиданно мягко интересуется Анакса, в очередной раз удивляя его. — Непосильная ноша, взваленная на твои плечи Аглаей? Можно понять.       Фаенону требуется несколько долгих мгновений, чтобы прийти в себя.       — Нет, — осторожно отвечает он, пока его щёки вновь заливает обжигающий румянец. — То есть... это тоже, но не сейчас, нет.       Светлая бровь Анаксы взлетает вверх. Профессор внимательно всматривается в его лицо, и Фаенон успевает пожалеть о каждом своём слове, о каждом жесте, взгляде, даже о том, что родился, в тот момент, когда губы профессора изгибаются в знакомой презрительной ухмылке.       — Как примитивно, — выносит свой вердикт Анакса. — Убирайся прочь и думай о своих плотских делах с девушками за пределами моего кабинета. Желательно за пределами стен школы тоже.       Рот Фаенона вдруг решает начать жить собственной жизнью, потому что он говорит:       — Никаких девушек...       Анакса мягко отмахивается от него, перебивая:       — Мужчин, Мидея, хоть самого Кефала. Мне действительно всё равно, поскольку меня это не касается. А теперь вон.       — Что если я скажу, что это касается вас? — спрашивает Фаенон, сразу же приходя в ужас от собственной дерзости. Он видит, какой жесткой становится линия плеч профессора, как тот впивается пальцами в собственные локти, как поспешно отводит взгляд. Но отступать больше некуда. Мысли об Анаксе уже долгое время сводят Фаенона с ума.       Поэтому он захлопывает лежащую перед ним книгу, а затем встаёт из-за стола, возвышаясь во весь свой рост. Профессор напротив него стоит безмолвно, неподвижно. И Фаенон действительно опасается худшего.       Но профессор не кажется ему разъярённым. Или напуганным.       Анакса выглядит задумчиво.       — Полагаю, мы не узнаем этого, пока ты не скажешь, — наконец произносит профессор, возвращая ему горящий вызовом взгляд.       Былая смелость, взявшаяся в нём из ниоткуда, возвращается в никуда, оставляя Фаенона разгребать последствия своих безрассудных действий. Щёки пуще прежнего затапливает румянец, жар смущения, кажется, достигает кончиков его ушей.       — Я... ну... да, мои мысли касаются вас, профессор. Много мыслей. И, эм, уже долгое время.       Анакса не скрывает смешок, однако он не ведёт себя саркастично или жестоко. Похоже, ему весело. Похоже, внимание и чувства Фаенона всё же не являются для него нежелательными. Это... открывает незримую бездну внутри самого Фаенона, о которой он даже не подозревал.       — Я думал о том, как будет ощущаться ваша талия в моих руках. Как я могу обхватить оба ваших запястья пальцами одной ладони. И как ваши бёдра просто...       Анакса останавливает его от продолжения одним жестом.       — Вполне исчерпывающе, спасибо.       — Вы уверены, профессор? Я ещё не дошёл до той части, где думаю о том, как хорошо ощущался бы ваш член у меня в горле.       Это, кажется, на мгновение лишает Анаксу дара речи. Его единственный глаз широко распахивается в неподдельном удивлении, а бледное лицо трогает нежный оттенок розового.       — Так каков же ваш ответ? — самодовольно спрашивает Фаенон.       Анакса моргает один раз, возвращая себе былое хладнокровие.       — Я не собираюсь отвечать, — заявляет он, а затем хватает Фаенона за лацканы плаща, притягивая ближе, чтобы выдохнуть слова прямо ему в губы. — Я собираюсь показать тебе.       Яркая улыбка Фаенона грозится затмить собой солнце.