Démêler mon esprit

вдохновлялась песней «my angel - adrianne lenker „step over the edge too far, open my hands that catch your wall" Рука Чарльза цепляется за рукав белого свитера Винсента, впиваясь короткими ногтями в мягкую ткань. С уст так и норовит сорваться ласковое слово, пожелание остаться рядом. Мысли метались из стороны в сторону и выцепить Эйлер мог лишь одно — он не хочет, чтобы его бог покидал этот мир. Но не ему решать чужую судьбу, правильно? Тело Вордсворта заметно дрожит, когда он поворачивает голову и улыбается своему собеседнику. Светлые пряди волос развиваются на ветру, словно желая побыстрее унести все мгновения и разговоры с ним, его присутствие и воспоминания. Унести единственное, незапятнанное чернилами, хрупкое, как хрусталь. — В таком случае, концовки наших историй уже давным давно прописаны.. — эти слова колко отдаются по всему телу темноволосого. „nothing to hear but my very own cry, far below the rocks and sky“ Я отскакиваю назад, не удерживая руку Винсента. Едкая тошнота подступает к горлу вместе со сдержанным истошным криком. Мои руки трясутся, глаза, наполненные ужасом, не отрываются от ограждения крыши. — Прекрати чушью маяться! Ты никогда даже не знал его. Тебе повезло, что ты не прыгнул прямиком за этим "незнакомцем". Хватит, пойдем домой. — твердит мне Скарлетт позади меня. Мое окружение смешивается в единую невнятную кашу, сердце болезненно колотится в груди и отдает в висках, собственное громкое дыхание — единственное, что я слышу сквозь свою панику. Я резко открываю глаза, практически вскочив со своей кровати. Футболка пропитана холодным потом, вся комната плывет от кристалликов слез. Ладонь сама по себе тянется к лицу, в попытке сдержать рвотный позыв. „strange as she appears to be oldest friend invisibly” Взгляд янтарных очей ловит Винсента в толпе других учеников. Снова улыбается, притворно и лицемерно. В груди что-то пережимает, животный страх заполняет голову вместе с обрывками паники от недавного кошмара, словно сдирая кожу и оставляя обнаженным на людях, смешиваясь с искренней радостью вновь завидеть серые глаза Феннелла. Он здесь, он рядом, а разум скован собственными лезвиями, направленными в свою же сторону — желанием узнать Винсента ближе, стать кем, кого он сможет понять. „she brushes my hair with a physical hand, lowers my body down to the land" Их ладони вновь переплетаются друг с другом. Кожа Винсента мягкая, в отличии от сухой и израненной чарльза. Молчание комом повисло в воздухе, лишь шум дождя, отбивающего ритм по зонтику и асфальту, трезвонил в ушах. Оба были встревожены чем-то, оба промолчат. Феннелл медленно поглаживает ладонь Эйлера большим пальцем, ловко выцепляя из потока спутанных нитей сознания, а может, вовсе распутывая узлы, да вынуждая чарли кинуть взгляд на белесую макушку. ... — Эй, Чарльз. Мы сошли с темы, извиняюсь за свою некомпетентность. — Эйлер хочет перебить его, стянув одеяло на свою сторону и обвинив в резкой смене разговора себя, но эти игры в вежливость не имели значения. — В нашем диалоге ты упомянул, что любишь изредка прогуляться ночью. — Да, верно..Ночью на улице в разы спокойнее, чем дома. Свежий воздух помогает проветрить голову от лишних мыслей и, может, даже задуматься над продолжением своего романа. Бледные губы Винсента изгибаются в легкой улыбке, он явно крепче держит Эйлера за руку, кажется, намереваясь выдвинуть очередное предложение, от которого чарльз, вероятнее всего, отказаться будет не в силах.. — Что насчет того, чтобы разделить прогулку на двоих? Сегодня ночью. Сочти за приглашение, «Мистер Эйлер»