Среди Безликих

Я выбежала из кабинета и, расталкивая зазевавшихся солдат, вышла из казарм во двор храма. Была звёздная прохладная ночь, факелы горели на стенах, освещая двор только по периметру. Я быстро шагала, пересекая большую темную площадку, как вдруг услышала голос Эсмины позади. — Что, Луция? Убедилась в моих словах? Я остановилась, вытерла слезы и только тогда обернулась. Поблизости никого не было, и Эсмина уже сняла маску. — Ты — дрянь! — прошипела я сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтобы не придушить ее. Эсмина звонко рассмеялась. Ее черные глаза блестели от радости. — Я же говорила, ты ничего не сможешь сделать! Я все продумала, и Амир помог мне в этом. А ты просто бездарная выскочка и неудачница! Я взбесилась. Моя пощечина заткнула ее поганый рот. Эсмина схватилась за щеку и попятилась назад. Она не ожидала от меня такого, но я шла прямо на нее, настигая эту стерву. — Это я-то бездарная?! Сейчас я покажу тебе свои таланты! — я ударила ее ещё раз со всей силы, и она упала. — Я убью тебя! Мразь! — кричала я во все горло и уже занесла руку, чтобы еще раз ударить ее, но меня кто-то схватил за запястье. Я обернулась. Это был Раис. Он сурово смотрел на меня, прожигая своим взглядом. — Успокойся, Лу. Сейчас же! — приказал он и, отпустив меня, подошел к Эсмине. Я молча наблюдала, как он протянул ей руку и помог встать. Затем осмотрел ее красное лицо и, поправив растрепавшиеся кудри, приобнял ее за плечи и повёл в сторону корпуса анцилл. И в этот миг я умерла… Просто перестала что-либо ощущать. Мою ладонь жгло от ударов, что я подарила Эсмине, но я чувствовала, как мои руки начинают холодеть от кончиков пальцев. Колотящееся сердце замедлило свои удары. Тишина звенела в моей голове… Повернувшись спиной к Раису, я на ватных ногах медленно пошла в храм, поднялась по лестнице в свою комнату и не чувствовала ничего, кроме пустоты… Слез больше не было… Не было даже боли в груди, которая убивала меня эти дни… Я села на свою кровать, вспоминая, как Раис бережно обнял Эсмину и ушел прочь… оставив меня… Растоптав мое сердце… разорвав мою душу… он вытер ноги об мои чувства, об мою любовь… Не было смысла больше жить в этом храме… в этом мире… Мне не хотелось даже бороться за любовь, потому что я уже не знала, что это такое… Все это время Раис использовал меня и не воспринимал всерьез… А я, как дура, не могла дышать без него… Но, видимо, Эсмине тоже надоели его игры, и она решила поставить ему ультиматум. И Раис выбрал ее, а меня решил вышвырнуть из храма, как надоевшую игрушку. Возможно, тот момент, что Харон надругался над ней, вызвал в сердце Раиса былые чувства… А может быть, они и не угасали. В любом случае… Я уже не нужна этому храму ни как возлюбленная Раиса, ни как наследница Матери… Я легла на холодную кровать, поджав под себя ноги, и закрыла глаза, мечтая поскорее уснуть, чтобы меньше находиться в этой, беспощадной ко мне, реальности. *** Я проводил Эсмину до корпуса анцилл, поглядывая, дошла ли Луция до храма, и когда она скрылась в его стенах, я оттолкнул Эсмину от себя. — Она и вправду сумасшедшая! — заявила жрица, думая, что я на ее стороне. — Не обольщайся… Мне по-прежнему плевать на тебя. — зашагал я прочь от нее. — Ну конечно! Поэтому ты заступился за меня? — говорила она обиженно мне в спину, но я даже не обернулся. Я бы даже не дрогнул, если бы Эсмину убили на моих глазах. Она заслужила каждую пощечину, что дала ей Луция, но мне пришлось заступиться за Эсмину, чтобы доказать Лу, что все мои слова, сказанные в кабинете, были правдой. Я закурил и у казарм присел на скамейку, которую мне уступили мои солдаты, как только я подошел к ним. Все, о чем я думал, это о разбитом сердце Лу… Я безумно переживал и не находил себе места. Мне оставалось курить и ждать, пока наступит утро, чтобы увидеть ее. Понять ее настроение. Почувствовать, насколько сильно я ее ранил. ~ *** Я проснулась от солнечных лучей, что светили мне прямо в лицо. Я открыла глаза, присела и, вспомнив все, что произошло со мной, заплакала. Теперь я чувствовала эту жгучую боль в груди во всех красках…. Она душила меня, терзала… Я заставила себя встать и пошла в ванную. Просидев под горячим душем не меньше получаса, я услышала стук в дверь и голос Айлин. — Луция! Можно войти? — спросила она, как всегда веселым голосом. — Можно. — ответила я, безучастно. Айлин зашла и закрыла дверь ванной. Затем подошла и выключила кран. — Ты сваришься сейчас! Давай выходи! К казни Бахар почти все готово, а ты еще не одета! Я усмехнулась, понимая, что совсем забыла о бедняжке Бахар. — Что с тобой, Луция? — спросила Айлин, заметив мое состояние. Я встала и завернулась в белое пушистое полотенце. — Раис бросил меня… — сказала тихо я. — Что? Ты серьезно? — Айлин удивилась. — Он вернулся к Эсмине. Они теперь вместе. А я… я… была просто дурой! - прошептала я. Айлин возмущалась и что-то тараторила о том какой Раис гад и, что он меня не заслуживает… остальное я просто не слышала. Айлин помогла мне собраться и высушить волосы. Она все успокаивала и причитала, какой Раис гад и что не достоин меня. Я надела изумрудное платье, и мы вышли во двор храма. Начало казни затягивалось. Посреди двора устанавливали клетку. Было пасмурно и прохладно. Айлин попросила одну из своих подруг позвать нас, когда все начнется, и мы пошли с ней к Алфите. Мы заперлись троем на складе трав, чтобы никто не слышал нас. — Посмотри, какой он подлый! Ходил за тобой по пятам, а теперь бросил! Сердца у него нет! — обнимала меня Алфита, успокаивая. — Да еще променял на эту вешалку — Эсмину! Как же она меня бесит! Жалко, Харон умер! Он бы не давал ей спуску! — шипела Айлин. — Амир заступился за Эсмину. Харон больше не тронул бы ее никогда. — ответила я. — Говорила я тебе, он — бабник! К женщинам, как к игрушкам, относиться! Если бы узнала раньше, что он за тобой бегает, то не позволила бы тебе видеться с ним! Но было слишком поздно… — Ты зря бросила Кайла ради этого придурка Амира! — заявила Айлин. — Он ведь в тебе души не чаял! А какой он красавчик! — Может сейчас ты наконец возьмешься за голову!? — не унималась Алфита. — Клянусь, если он еще раз подойдет к тебе, я убью его своими руками! Надо же, я совсем забыла про Крейна. Он действительно дорожил мной и никогда не сдавался в этой неравной битве за меня, хотя и знал, что я душой и телом принадлежу другому мужчине — его врагу. Я опустила голову… Сейчас моя совесть проснулась и мучила меня, что я так обошлась с Кайлом. Но все же именно он был моей последней надеждой вернуть Раиса, и я ею воспользуюсь… Вдруг в дверь постучали, и вошла одна из послушниц — подруга Айлин. Она сообщила, что без меня не могут начать казнь, и мы все подскочили и поспешили во двор храма. В тени располагались два трона: мой и Матери. А посередине двора стояла пустая металлическая клетка, установкой которой занимались с утра солдаты. Матерь заняла свой трон, и я следом за ней. Жреческая каста, послушницы и анциллы выстроились вокруг клетки ровными рядами. Тогда Матерь встала со своего места и, сделав пару шагов вперед, стала произносить речь. — Перед Солнцем мы все равны… Но как мы знаем, небо принимает не всех! Убийцы жестоко караются по нашим правилам и подвергаются самому страшному наказанию! Сегодня будет казнена Бахар. Она была послушницей, а затем удостоилась чести быть Носительницей! Но личные мотивы заставили ее совершить страшное злодеяние, в котором она сама и призналась! И теперь она будет лишена чести попасть к Богу Солнце! Ее душа так и не обретет покой! — буквально прорычала она последние слова, а затем более спокойным тоном продолжила. — А теперь помолимся Солнцу, дети мои! Я по привычке искала среди снующих солдат Раиса, и наконец нашла. Он стоял у сарая с зомби, как всегда сурово сдвинув брови к переносице. Стоял неподвижно, и лишь мачете немного раскачивалось в его руке. Мое разбитое сердце забилось чаще, и я чуть не расплакалась от вспыхнувшей душевной боли, но все же сдержалась, ведь Матерь должна была вернуться к своему трону, и тогда бы она точно заметила мои слёзы. Тут Матерь вознесла руки к небу и замолчала, а толпа, окружавшая нас, загудела. Все молились, кто-то иногда вскрикивал свои молитвы. Матерь повернула голову в мою сторону и протянула мне руку. Я удивилась и испугалась, но все же подошла к ней, ведь у меня не было другого выбора. Когда наши руки соединились, она повела меня к сараю. И я понимала, что мы сейчас будем контактировать с зомби: Айлин мне рассказывала, как должна проходить казнь. Поэтому я выпила заранее зелье “против мортури”. Мы подошли к Раису. За его спиной была дверь сарая. — Открой дверь! — сказала ему Матерь. Я видела, как Раис нервничал. Его желваки быстро задвигались, и он сделал шаг в сторону. Матерь отварила засов и обратилась ко мне. — Приведи двух чумных! — ответила она. Я кивнула. Мне было страшно, потому что позапрошлой ночью у моего зелья случилась осечка.. Бросив гордый взгляд на Раиса, который даже не скрывал свою тревогу, я откинула свой страх в сторону, открыла дверь и вошла внутрь. Слава Солнцу, зомби не реагировали на меня, и я, выбрав из них двух, на ком были длинные рукава, взялась за ткань их одежды и вывела к Матери, как детей. Матерь взяла их за руки и снова обратилась ко мне: — Еще двоих! — приказала она, и я снова вошла в сарай. Я чувствовала себя гадко, понимая, что я своими руками выбираю пожирателей для несчастной Бахар. Вскоре эти зомби будут лакомиться ее горячей плотью…. Это просто ужасно! Но я не могла избежать этого всего. Выбрав еще парочку, я пошла к дверям. На этот раз, Раис открыл мне их. Он сверлил меня взглядом, но не сказал ни слова. Я же отвернулась от него и постаралась,как можно быстрее, вытолкнуть зомби из дверей. Матерь уже отвела первых зомби в клетку и стояла рядом с ней, ожидая меня. Я шла. Но увидев толпу людей вокруг, зомби озверели и кинулись в их сторону. Я не могла удержать их и упала, отпустив кусак. Зомби спешили в сторону послушниц. Девушки уже запищали и в панике заметались в разные стороны. Тут Матерь испустила громкий рык, и зомби развернулись и зашагали ко мне. Они видели меня и, спотыкаясь, спешили, чтобы сожрать меня. Зелье снова не подвело. Я заметила, что со стороны сарая ко мне на помощь спешил Раис. Но Матерь вскинула руку в нашу сторону и зомби остановились. Она управляла ими. Видимо, хотела напугать меня. Показать, на что она способна. Я встала и, отряхнув свое платье, шагнула к зомби, но подоспевший Раис преградил мне путь, встав между мной и кусаками. Я отвернулась от него и смотрела на Матерь. Она медленно кивнула, подгоняя меня к действиям. Мне пришлось обойти Раиса и, взяв ходячих мертвецов за предплечья, я повела ихк клетке. — Ты просто бесполезна для паствы… — прохрипела Матерь, когда я подошла ближе. Я разозлилась, но не подала виду. Наоборот, покорно опустила голову и промолчала. Мое положение не позволяло мне грубить ей. Она показала перед всеми свою власть… свою силу… и мою слабость… все шептались, сравнивая мой дар с даром Матери. Если честно, мне было уже плевать. Плевать на все: на мой статус, на чье-то мнение, на жизнь в храме… Мне уже ничего не было нужно, потому что я потеряла смысл своей жизни, потеряла Раиса… Он не любил меня и выбрал другую женщину. И даже если он когда-нибудь все же вспомнит меня, как свою Альфу, вспомнит, как меня любил, он все равно будет с Эсминой. Слишком многое их связывает, слишком долго они были вместе… Заведя зомби в клетку, я заперла дверь на засов и встала рядом с Матерью. Раис ушел в казармы, чтобы привести обвиняемую Бахар. *** ~ Сегодня с утра состоялось собрание, где мне тоже пришлось участвовать. Жрецы предоставляли Матери доказательства того, что именно Бахар совершила убийство Харона и никто иной. Некоторые жрецы заподозрили неладное и требовали продолжения расследования и допроса Эсмины и Луции, но Жасмин пресекла их. После того как Матерь признала вину Бахар, было принято казнить ее. Для этого Жасмин приказала установить клетку во дворе храма. Бахар будет съедена заживо кусаками. Не завидую ей. Я вошел в казармы, пылая от гнева. Жасмин… Эта тварь никак не может успокоиться! И при каждой возможности показывается свое превосходство и силу… а теперь еще и прилюдно…. Унижая Луцию… мразь… Ничего, я придумаю как с ней расправиться…. Она не знает с кем решила тягаться… Я спустился в катакомбы. Под храмом была огромная система лабиринтов, служившая раньше укрытием от врагов и лазейкой для побега. По темным сырым коридорам я пошел до решетки, за которой сидела Бахар. Подол ее белого платья уже был черным от грязи. Она вскочила на ноги, когда услышала мои приближающиеся шаги. — Полковник Амир! Наконец вы пришли! Я так ждала вас! - улыбка сияла на ее измученном лице. Я поразился ее реакцией. — Я бы так не радовался на твоем месте, Бахар. - сказал я, доставая из кармана ключ. Но она, прилипнув к решетке, зашептала. — Если честно, я думала, что вы придете раньше, а не перед самой казнью. — Зачем? — Чтобы вывести меня! Спасти! — Не неси чушь, Бахар! - прорычал я. Ее психоз раздражал меня еще больше. — Полковник! - ее голос задрожал. Я сунул ключи в замок. — Вы что?! Как?! - заплакала она. — Эсмина сказала, что вы спасете меня! Она ведь договорилась с вами! Да уж… Бахар… у нее так и не прибавилось мозгов. А я еще недоумевал, какого черта она так спокойно сидит в камере все это время… Солдаты даже не жаловались, что она плачет… Эсмина, мать ее, все продумала…. — Расскажи, как все было и что тебе пообещала Эсмина. - я открыл дверь выпустил девушку. — Она попросила меня забрать зелье Харона с лазарета, и подсыпать ему снотворное… порошок пальмового дерева… Я так и сделала, а потом отнесла зелье в его комнату. Но когда Харон умер, Эсмина стала уверять меня, что я спутала порошки, и добавила туда порошок пальмового куста! Хотя я помню, что не ошиблась! Честно! — Дальше! - прорычал я. — Она попросила не упоминать ее при допросе, ведь смысла в этом совсем не было, потому что все сделала я сама. Какая же я дура! - взревела она, но успокоившись, продолжила. — Я сначала не хотела, но она уверяла, что меня не казнят, ведь я не специально убила Харона. А когда меня бросили в темницу, Эсмина пришла и снова просила молчать. Говорила, что договорилась с вами, что вы спасете меня… вывезете из храма в безопасный лагерь! — Боюсь тебя разочаровать, но Эсмина тебя обманула. Она даже не подходила ко мне… и тем более не просила тебя спасти… — Полковник! Меня же убьют! Пожалуйста! Спасите меня! Вы моя последняя надежда! - бросилась она мне в ноги, но я не мог ничего сделать ради нее. — Это невозможно, Бахар! Смирись! - поднял я ее на ноги и, схватив за предплечье, потащил к выходу из темницы. Конечно, я понимал, что Бахар невиновна, знал, кто настоящий убийца, но не мог ничего поделать. Нельзя было сейчас, прямо перед казнью, переводить стрелки на Эсмину. Моя репутация бы рухнула. Это был бы повод для Матери, упрекать меня в том, что я покрываю, то одну женщину, то другую из-за своих капризов. И к тому же слов Бахар было недостаточно, чтобы остановить казнь… Она была обречена… — Полковник, я не убийца! Это не я! - кричала она и сопротивлялась. Я поднял ее по лестнице силком и уже в коридоре казарм тряхнул ее хорошенько. Она уставилась на меня. — Разжуй эту капсулу, Бахар. - вложил я ей в руку капсулу с наркотиком. Как бы это не печально звучало, но наркотики-стимуляторы частенько употреблялись солдатами в военное время… В гарнизоне на меня даже работал один неплохой химик, который готовил для моих ребят стимуляторы. И сейчас мне не составило труда найти дозу для Бахар. Она глазами полными слез и отчаяния смотрела на меня. — Ты не почувствуешь ничего. Боли не будет. Это все, что я могу для тебя сделать. Она, дрожащими руками сунула капсулу в рот и разжевала. — Пошли, Бахар. Я передал ее в руки двум солдатам. Они потащили ее и во двор храма, а я последовал за ними. Бахар молча прошла по коридору казарм, но когда ее вывели во двор и она увидела клетку с кусаками, она закричала и стала бится за свою жизнь. Толпа замерла, ожидая ужасной казни. — Я не убивала! Это не я! Эсмина убийца! Это Эсмина! Она отравила! - кричала она, когда ее тащили по земле к месту казни. Я взглянул на Матерь. Я не мог видеть ее реакции, но конечно же понимал, о чем она думает. Эсмине теперь несладко придется. Жасмин встала со своего трона, за ней встала и Луция, на чьем лице без труда читался ужас и сострадание. Лу прижимала кулачки к груди: она всегда так делала, когда сильно переживала. Бахар билась как могла, но ее все же притащили к клетке. Один из солдат отворил засов и открыл дверь, второй солдат тут же пихнул Бахар в лапы кусакам. Дверь закрылась. Зомби сразу повалили на пол Бахар и принялись раздирать ее плоть зубами. Я ушел в казармы, не желая ни смотреть на это, ни слушать страшные крики невиновной девчонки. Сейчас меня заботила только Луция. Нужно было поскорее отправить ее в лагерь Джасира, подальше от свихнутой Жасмин. *** Я зажмурилась, не в силах наблюдать эту ужасную картину. Я не впервые видела и слышала как зомби пожирают людей, но сейчас, когда это все управлялось людьми, и делалось намеренно, мое сердце не выдерживало. А может просто я стала слабее, живя в уютных стенах безопасного храма… Даже то, что несчастная Бахар кричала об Эсмине, о ее вине, не могло меня сейчас порадовать или хоть как-то успокоить… Бедняжка Бахар, не заслужила такой страшной смерти… Когда крики утихли, а зомби терзали уже бездыханное тело девушки, Матерь вышла в середину двора, и встав перед клеткой снова произнесла речь. — Бахар получила, то что заслужила! И так будет с каждым, кто осмелится забрать жизнь у Дитя Солнца! Затем она зашагала в храм. Ошеломленные зрители снова загудели, читая молитву и восхваляя Матерь. А я поспешила за ней, потому что мне нужно было поговорить. Я вошла в ее покои и поклонилась. — Что тебе нужно? - проскрипела недовольно она. — Вы сказали, что не хотите видеть меня больше. И я тоже не вижу больше смысла оставаться в храме. Позвольте мне уехать туда откуда я пришла. Матерь хмыкнула, а потом тихо посмеялась. Я не поняла ее реакции… в последнее время она стала вести себя странно. — Замечательная идея! - хлопнула она ладонью по подлокотнику. — Но я не могу отпустить тебя просто так! В глазах паствы, ты до сих пор остаешься моей дочерью и наследницей, поэтому ты должна нести мое слово! Ты должна пополнять мою паству! — Конечно, Матерь. Меня хорошо обучили этому. - кивнула я, вздохнув с облегчением от того, что разговор прошел на удивление гладко. Я даже поразилась, что Матерь так быстро согласилась, да и еще оставила на мне какие-то обязанности. — Тогда можешь собираться… - небрежно отмахнулась она, намекая на то, чтобы я поскорее покинула ее. Но я осталась. — Матерь… только у меня есть одна маленькая просьба, которая нисколько не затруднит вас. - шагнула я к ней, нервно сжимая ткань платья. Матерь подняла на меня голову. — Я слушаю. - ответила строго она.