Понедельник – день тяжёлый

Понедельник — день тяжёлый. Карел смотрел на сидевшего напротив Кериэля и думал о том, что лучше бы они оба сейчас оказались в одной постели. Нет-нет, ничего такого. Просто в такую рань хотелось спать безмятежным сном, а не слушать нудные доклады советников. Эльф тоже не выглядел бодрым, хотя утром выпил достаточно кахве. Он устало опирался головой на ладонь, всем видом показывая, как ему дороги ранние пробуждения. Вообще неплохо было бы передвинуть заседание совета хотя бы на пару часов вперёд. Лорд Киар поставил себе мысленно галочку, чтобы позже обсудить этот вопрос с Дуэйном. Подумав о наместнике, Карел невольно перевел на него взгляд. Темные волосы градоправителя были заплетены в тугую косу, тонкий серебряный обруч венчал голову наместника. В отличие от Карела Дуэйн слушал отчет барона внимательно, взгляд ледяных глаз выражал неподдельный интерес и вовлеченность. Лорд Киар с удовлетворением отметил, что юноша превратился из своевольного подростка в строгого, но справедливого молодого мужчину. Всё-таки их дружба с Лукой пошла всем на пользу. И не только дружба. Ребята удивительно гармонично дополняли друг друга. Они учились новым отношениям, раскрывая в себе лучшие стороны. И там, где был слабее один, приходил на помощь второй. Размышления лорда Киара прервал голос Дуэйна. Он все также серьезно смотрел на советника, который явно напрягся под взглядом синих глаз. — Вы говорили, что проблема к этому заседанию будет решена, уважаемый советник, — в голосе наместника зазвучали стальные нотки. Лука, сидевший по левую руку от Дуэйна, еле заметно улыбнулся, но, одернув сам себя, вернул серьезный вид. Помощник правителя курировал вопрос, по которому сейчас отчитывался нерадивый советник, и хорошо знал, что в докладе правды было не больше половины, да и та обросла ненужной мишурой и пафосом. Проблема осталась нерешённой, но советник настаивал на том, что его людям просто не хватило времени. Можно было бы похвалить барона за то, что защищал своих, но на деле боялся он только за собственную голову и ещё одно место пониже. — Я уверяю Вас, уважаемый наместник, вопрос будет решен в самое ближайшее время, — нерадивый докладчик старался говорить спокойно и уверенно, но выходило плохо. — Уважаемый наместник слышал это на прошлом заседании. Но воз и ныне там, — Лука тяжёлым взглядом посмотрел на барона. Советник был хитёр, высокомерен и изворотлив. И со многими его сладко-туманные речи здорово работали, но только не с теми, кто добрую половину жизни провел на улице. Тот, кто знал нужду и голод, не находил радости во вранье и лести. — Я вел диалог с наместником, уважаемый помощник, — процедил советник, — и в Вашей помощи сейчас нет необходимости. — Это не Вам решать, уважаемый, — голос Дуэйна прозвучал так резко, что казалось, будто его слова режут воздух, — лучше Вы уделите внимание своей работе, иначе я перестану нуждаться именно в Вашей помощи. — Не сомневаюсь, что скоро такой день настанет. Вы прислушиваетесь не к тем людям и не у тех ищете подмоги, уважаемый наместник. В зале совета повисла неестественная тишина. Казалось, весь город застыл в ожидании чего-то ужасного и могущественного. Дуэйн сжал подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели: — Кого Вы имеете в виду? — слова наместника в полной тишине прозвучали подобно грому. Карел переводил взгляд с Дуэйна на советника и обратно. Какой смелой водой напоили докладчика, понять не представлялось возможным. Не будь он таким скользким гадом, его сейчас можно было пожалеть. Выглядел он испуганно и растерянно, прекрасно понимая, что совершенную глупость он теперь не исправит и не загладит перед юным правителем. — Меня, — Лука презрительно посмотрел на советника, — только храбрости не хватает сказать прямо. — Вон, — Дуэйн поднялся с кресла и, зашумев стульями, следом встали все собравшиеся. У Карела промелькнула мысль, что так быстро с него давно не слетали остатки сна утром. Кериэль улыбался одной из своих кровожадных улыбок, от которой многим становилось не по себе. Слишком уж она контрастировала с внешностью прекрасного перворожденного. Советник растерянно смотрел на наместника, как будто не понимал, к кому обращался Дуэйн. Вновь повисла тишина, кто-то неуверенно кашлянул, кто-то случайно зацепил стул. Дуэйн неподвижно смотрел в глаза барона: — Вы не слышали моего приказа, уважаемый? Вон, чтоб духу Вашего отныне не было в этом зале. Мы с советом примем решение, кто заменит Вас на посту. Советник не посмел попробовать оправдаться. В тишине он покинул зал, не поднимая головы и не оборачиваясь. После его ухода тишину заменил гул шепотков, но Дуэйн продолжал неподвижно стоять. Он обвел присутствующих взглядом и произнес: — Если кто-то позволит себе в моем присутствии оскорбить помощника наместника, изгнание из совета покажется тому наименьшей в жизни проблемой. Вы или доверяете мне, как правителю, или наши пути расходятся. Мои близкие люди не та тема, которую можно обсуждать и критиковать. Я надеюсь, это всем понятно? — Дуэйн переводил взгляд с одного испуганного лица на другое и был мрачно удовлетворен произведенным эффектом, — на сегодня собрание объявляю закрытым. Развернувшись на каблуках, он поспешил покинуть зал. Уже на достаточном расстоянии наместник услышал, как грянул гром голосов, наконец разрывая тяжёлую тишину. — Нет, что этот хитрый пёс вообще о себе возомнил? — Дуэйн так яростно расплетал косу, что Лука начал всерьез бояться за целостность его волос, — и чего ты улыбаешься вообще? Я возмущаюсь, а тебе весело, Лука! Помощник опустился на кровать рядом с наместником. С нежностью провел рукой по щеке Дуэйна, по его шее и дальше по волосам. В воздухе запахло настурциями. Лука принялся осторожно расплетать волосы друга: — Ты назвал меня близким человеком. Поэтому я улыбаюсь. И сделал ты это, должен отметить, очень эффектно. Щеки Дуэйна тронул румянец, и он смущённо опустил глаза: — Карел всегда говорит, что глупцы уважают только тех, кого боятся. А мы с тобой вынуждены работать со многими глупцами. И выгнать их всех, к сожалению, не получится. Но держать свои поганые рты закрытыми я их научу. — Я горд быть твоим помощником, Дуэйн, твоим другом, твоим… близким, — Лука поднес руку наместника к губам и нежно поцеловал. Серые глаза смотрели на Дуэйна с такой теплотой, что хотелось в них раствориться. На кого он в последний раз так смотрел? На братишку, образ которого неумолимо размывался с каждым прожитым годом без него? На ребят-беспризорников и крошку Мию? Чумазых и болеющих детей, спящих беспокойным сном в старинном маяке. Когда за ветхими окнами шумели штормовые волны, безжалостно накатывая на кирпичные стены, казалось, что однажды их убежище не устоит. Он не мог защитить их всех, но старался каждый раз изо всех сил. — Лука? — тихо позвал Дуэйн, замечая, как теплота серого взгляда сменяется тяжестью темных туч. Видения прошлого отступили. В комнату через окно вновь падал солнечный свет, а Дуэйн сидел рядом на кровати, беспокойно накручивал на пальцы волнистую прядь расплетенных волос. Лука зажмурился и потянулся к Дуэйну за поцелуем, с наслаждением чувствуя горьковато-сладкий вкус губ друга. Наместник охотно отвечал, подаваясь вперёд и увлекаясь сильнее. Аккуратные касания губ сменились настойчивыми поцелуями. Дуэйн откинулся на спину, притягивая Луку за руку к себе: — Я хочу… Большего, — Дуэйн смотрел одновременно смущённо и страстно, темные волосы красиво разметались на постели, в синих глазах отражалось солнце. Или же то вспыхивали и загорались игривые искорки. Лука наклонился к шее наместника, слегка прикусил нежную кожу и тут же покрыл это место поцелуем. Одновременно спустился рукой вниз по торсу Дуэйна, немного задержавшись чуть ниже пупка и легонько прикасаясь пальцами возле небольшой дорожки волос. Когда рука Луки обманчиво повернула и коснулась внутренней стороны бедра Дуэйна, а не того, чего ожидал наместник, он глухо застонал: — Лука, пожалуйста, — Дуэйн закрыл глаза, откинув голову и выгибая спину. Хотелось больше прикосновений, больше движения рук друга по телу. Лука вновь наклонился к Дуэйну, горячо поцеловал в губы и, быстро расстегивая пуговицы на штанах наместника, накрыл рукой возбуждённый член. Дыхание парней синхронно участилось, время от времени превращаясь в сладкие стоны. Поймав подушечкой пальца каплю смазки, Лука растер ее по возбуждённой головке. Дуэйн застонал громче, прикусывая нижнюю губу. Рука помощника уже настойчиво скользила по всей длине, с такими же темпом, какой бы Лука выбрал для себя. Наместник кусал губы, лицо его раскраснелось, он что-то сбивчиво и страстно шептал, прося, умоляя не останавливаться. Но когда язык Луки коснулся напряженной головки, губы сомкнулись вокруг члена, и он успел сделать пару движений вверх-вниз, весь мир Дуэйна разлетелся вспышкой цветных искр, как будто вдребезги разбились стекла огромного витража. Лука не отпрянул, и от этого наслаждение становилось ещё ярче, накатывало болезненно-сладкими волнами. Хорошо до невозможности. Тем временем помощник наместника встал с кровати, освобождая свой член из тесноты штанов. Глядя на раскрасневшегося Дуэйна, на его струящиеся волнами волосы, стройное горячее тело, полуоткрытые искусанные губы — всего этого хватило, чтобы собственное тело почти мгновенно получило разрядку. Цепочка капелек упала на шею и торс Дуэйна, наместник вздрогнул, а Лука, сдерживаясь, чтобы не застонать слишком громко, тяжело опустился на кровать. — Я исполню все, что ты пожелаешь, — произнес хриплым голосом Лука, приподнимаясь на локте и рассматривая своего правителя. Дуэйн сладко улыбнулся, точно ластящийся кот, и потянулся за новым поцелуем: — Для начала я бы хотел помыться, но, несомненно, я придумаю что-нибудь ещё, что бы ты мог исполнить. Что мы могли бы вместе. И друг для друга.