Дикий волк и современный волчонок

Одно дыхание на двоих, тело к телу, душа к душе. Кровь по венам — лава. Кожа от трепетных касаний будто плавится, пальцы бережно собирают капельки пота, стекающие по изящной спине. Так раскрыт, так идеален для своего альфы, подмахивает бëдрами, цепляясь за подушку и заглушая в ней стоны. Колени разъезжаются от быстрых движений, шлепки влажных тел эхом отдаются в доме, теряясь в деревянных стенах. Жарко, до головокружения душно, словно в парилке. Омега чувствует, что ещё немного и задохнëтся от переполняющих эмоций и ощущений. Слишком много всего, хорошо до изнеможения, его альфа настолько чуткий и страстный любовник, что каждый раз тело рассыпается на тысячи частиц от сладкой неги. — Что… Что ты… — сбивчиво шепчет омега, опадая на постель после оргазма. — Это узел, волчонок. Давай полежим вот так, — альфа укладывается на бок, утягивая за собой свою пару, целует плечико, ладонями гладит стройную фигуру. — Ты всë же решился, — не вопрос, а утверждение звучит где-то на грани сознания. — Мне кажется, я был готов к этому с первого дня, — Ким рукой задерживается на мягком и пока ещё плоском животе омеги, оглаживает, убаюкивая поцелуями в метку и в шею. Сам расслабляется от переполняющей теплоты, вспоминая, как впервые встретил своего теперь уже мужа пять лет назад.

Пять лет назад

В тот судьбоносный день альфа Ким Тэхён охотился в лесу вместе со своим братом и вожаком их стаи — Ким Намджуном. Они бродили уже который час, поймали несколько зайцев и собирались возвращаться в поселение, так как сгущались сумерки. Бродить в такое время опасно даже для тех, кто живёт здесь с рождения, а подвергать своего беременного омегу опасности старший точно не хотел. Нарваться на гнев Чимина — худшее, что могло произойти. Внезапно альф ослепила вспышка света, а раздавшийся следом шорох в кустах заставил мужчин сначала насторожиться, а затем осторожно двигаться в противоположную сторону. Вот только Тэхёна что-то тянуло туда, будто магнитом, где послышался громкий всхлип, затем ещё один. Отбросив свою ношу в сторону, младший альфа направился на теперь уже очевидный плач, стараясь отбрасывать мысли о том, как от этих звуков защемило сердце. — Ты куда, Тэхён? На хищников решил напороться? — обеспокоенно спросил старший, оставшийся стоять на месте. Ему не ответили, потому что пробравшись сквозь колючие кусты, Тэхён сначала вдохнул глубоко сладкий аромат земляники, а затем обнаружил его источник. Сжавшись в комок и держа в руках фонарик, который мигал видимо из-за разрядившихся батареек, сидел парнишка. В темноте лица его не было видно, и альфа на ощупь протянул к нему свои ладони, выпуская успокаивающий феромон и окутывая своим запахом мяты. Не спрашивая разрешения, Тэхён аккуратно подхватил на руки, судя по сладкому ягодному аромату, омегу. А тот не сопротивлялся, только ещё больше дал волю слезам, наконец почувствовав себя в безопасности. — Т-там мой рюкзак, — заикаясь, куда-то в шею мужчине произнëс парень, продолжая лить слёзы и вдыхая спасительный аромат. — Намджун, вернись туда, забери его вещи, — прозвучало немного строже, чем должно было бы в отношении вожака, но Тэхён чувствовал, что обязан ценой своей жизни защитить это хрупкое создание в его руках, так доверчиво прижимающееся к горячему телу альфы. Впрочем, старший молча скрылся в кустах и спустя минут пять вышел с большим рюкзаком. А затем пошёл первым, протаптывая дорогу для брата и его ноши. Уже в деревне их встретил обеспокоенный и круглый из-за огромного живота Чимин, с трудом спускаясь по ступеням. Не задавая лишних вопросов, проследовал за Тэхёном в его дом, чтобы осмотреть найдëныша. Муж вожака являлся не просто первым омегой деревни, но и лекарем. Когда-то его целительские способности спасли Намджуна, после чего альфа полгода сватался к строптивому Чимину, поднося к его ногам подарки в виде даров леса, даже несколько раз привозил медикаменты из города для работы, не забывая приобрести какой-нибудь необычный подарок. И всё же добился взаимности, после чего свадебное пиршество длилось неделю. После судьбоносной встречи в лесной чаще понеслась череда дней, пока омега, который оказался городским, восстанавливался и набирался сил. В лесу потерялся, когда пришёл туда проверить себя на выдержку — сможет ли выжить в дикой природе. Проверил, только заблудился спустя три дня. Имя его — Чонгук — прочно засело в сердце Тэхёна, который не прекращал ухаживать и заботиться о своей находке, слушая наставления лекаря. День за днём омега всё больше открывался альфе, а когда пришла пора возвращаться в город, коньячные прежде глаза мужчины были чернее грозовой тучи. Настолько не готов был расставаться, что чуть не разнёс свой дом, но отпустил. Не держать же на привязи, насильно к себе не приклеишь. Но разлука была недолгой: спустя месяц, решив все важные дела дома, бросив всё и всех, собрав снова свой рюкзак с самым необходимым, Чонгук, который от щемящего чувства в груди извëлся, вернулся в деревню под восторженные улюлюканья на днях родившего Чимина. Намджун же, последние недели наблюдавший страдания брата, сгорающего от тоски, наконец выдохнул с облегчением. Потрепав младшего по длинноволосой голове, благословил пару и сам же поженил, спустя время.

Наши дни

На солнечной полянке бегают двое волчат, ловя друг друга за хвосты и кусая мягкие ушки. Пятилетние альфочки уже обращаются в людей, но всё же резвиться любят пока ещё в животной ипостаси. Неподалёку под деревом сидят трое омег и, широко улыбаясь, наблюдают за детьми. — Мы с Тэхёном тоже решились. В мою последнюю течку месяц назад он допустил несколько сцепок, так что осталось подождать совсем немного, и я смогу узнать, получилось у нас или нет, — слегка взволнованно сообщает друзьям Чонгук. — У нас с Джуном получилось с первого раза, — Чимин любуется своим волчонком, так похожим на отца. — А мы с Саном смогли только после десятой течки, — с лëгкой грустью отвечает Уëн, — но ожидание того стоило. Они теперь не разлей вода с малышом. А мне хочется омегу, но пока снова не выходит. Видимо, придётся снова просить у тебя те лекарственные травки, Чимин-и. — Было бы здорово, если бы мы забеременели и родили примерно в одно время. Мне страшно проходить через это одному… — Чонгук хоть и мечтает о детях, всё же боится, ведь это в первый раз. — Не боишься рожать здесь, вдали от твоих привычных условий? — Чимин задаëт такой вопрос не с целью поддеть, а потому что переживает за младшего. Тот бросил город, цивилизованный мир и променял все удобства на деревню в лесу. И хотя Тэхён старается делать всё, чтобы его омеге было максимально комфортно, многие вещи обеспечить будет очень сложно. — Боюсь. Но Тэхён всегда рядом, за эти годы у меня ни разу не возникло желания покинуть лес и вернуться в пыльный город. Тем более здесь проснулась моя животная сущность, не хочу снова запирать её, — в подтверждение своих слов Чонгук резко встаёт, оборачивается красивым волком с серо-чёрной шерстью и принимается играть с детьми, которые тоже принимают облики волчат. — Как думаешь, он справится? — задумчиво интересуется у Чимина Уëн. — Уверен, что да. Он очень сильный омега, да и Тэхён любит его. И вообще, у него в распоряжении лучший лекарь в этом лесу! — омеги смеются, наблюдая за играми Чонгука с малышами, и не выдерживают, сами оборачиваются в звериные облики, присоединяясь к игре.

***

Тэхён с Чонгуком нежатся в постели под одеялом, разделяя одно чувство на двоих трепетными касаниями. Альфа зацеловывает свою пару, разморенную после оргазма, покрывает молочную кожу поцелуями-бабочками, гладит мягкие бока и ягодицы, покрасневшие от шлепков по ним, зарывается в шею носом, вдыхая до опьянения сладкую землянику с нотками его собственной мяты. Омега от этой ласки растекается по постели, как масло по горячему блинчику, подставляется под тëплые мозолистые ладони и довольно урчит, забивая лëгкие их смешанными запахами. — Мне нужно съездить в город, — бормочет Чонгук куда-то в шею мужа. — Хочешь, я буду тебя сопровождать? — Тэхён никогда не был в городе и не стремится туда вырваться, но своего омегу отпускать одного не хочет. — Нет, я хочу один, у меня там мои омежьи дела. Проводишь до станции, дальше я сам, — то, что Чонгук собрался купить, не должно пока попадаться альфе на глаза. Тот и так слишком опекает, а после посещения аптеки совсем дома закроет. И хотя у Чимина был весь арсенал лечебных средств, всё-таки кое-что можно было найти только в городе. Поэтому уже на следующий день с рюкзаком наперевес и, переплетая их с мужем пальцы, омега покидает деревню, обещая тем же вечером вернуться на станцию, где его встретят. Через лес бредут около часа, потому что Тэхён не упускает возможности прижать любимого к каждому дереву и терзать сладкие губы так, будто расстаются на месяцы, а не на часы. Чонгуку голову кружит и кислорода не хватает всякий раз, как его вжимают в неровную поверхность, руками блуждая по телу везде, куда может дотянуться. К концу пути у обоих губы опухшие, глаза сияющие, и уже у вагона электрички Кимы снова притягиваются магнитами друг к другу под просьбы проводника сесть на свои места. Омега, устроившись у окна, дышит на стекло и рисует сердечки мужу, машет и шлёт воздушные поцелуи, которые тот ловит и отвечает ему. Тэхён вернётся сюда вечером к прибытию, чтобы встретить Чонгука и проводить домой через лес. Страх, что омега потеряется как и пять лет назад, не покидает до сих пор их обоих. И хотя сейчас тот может обернуться волком и защитить себя, он не рискует бродить в одиночку. Электричка трогается с места и увозит пассажиров в город. Лес уже настолько полюбился и стал родным, что тоску сейчас Чонгук чувствует именно по нему, а не по каменным джунглям, в которых не был пять лет. Он точно не станет задерживаться и, сделав все запланированные дела, сразу помчится обратно на вокзал, чтобы вернуться в свой настоящий дом. Оказавшись в городе, Чонгук немного теряется в толпе, отвыкший от людской суеты. Первым делом, покинув станцию, покупает себе стаканчик любимого мохито и, не спеша, идёт через парк. Всё же эти редкие деревья и загрязнëнный воздух не идут ни в какое сравнение с его лесом, где дышится легче. Зверь внутри прячется и хвостом прикрывает нос, не желая вдыхать выхлопные газы. Допив свой напиток, Чонгук направляется в ближайшую аптеку, покупает необходимые медикаменты, которые попросил Чимин, и берёт несколько упаковок тестов на беременность. И обычных в виде полосок, и более современных — электронных. Именно эта покупка и была целью его поездки, ведь в лесу аптеки нет, а узнать, получилось ли у них с Тэхёном, уже не терпится. Сложив покупки в рюкзак, Чонгук покидает помещение, как вдруг чувствует голодное урчание в животе. Совсем забыл, что с утра не ел ничего, с собой тоже не взял. Поэтому отправляется дальше по улице, решая пообедать в первом попавшемся кафе. И на его удачу уже через пять минут ходьбы ему попадается ресторан европейской кухни. Вдохнув аппетитные ароматы, доносящиеся из открытых дверей, омега облизывается, гладит свой живот, пытаясь унять рëв китов в нëм, и входит внутрь. Дальний столик у окна оказывается свободным, и Чонгук усаживается за него, рядом поставив рюкзак и уложив ветровку сверху. Официант приносит меню, и омега делает заказ, тщательно изучив каждое блюдо. В итоге уже через несколько минут на его столе оказываются: ассорти брускетт с паштетом, лососем, ростбифом и креветками; карпаччо из говядины с трюфельным соусом; итальянский салат с тунцом; хрустящие креветки и кальмары; крем-суп из брокколи; говяжьи щечки с картофельным пюре и соусом «Демиглас»; картофель фри; мохито в литровом графине. — Принести приборы на вторую персону? — вежливо интересуется официант. — Что? Зачем? — раскладывая салфетку на коленях, непонимающе спрашивает Чонгук. — К Вам, видимо, присоединится ещё гость, — не стирая дежурную улыбку, уточняет парень. — Нет… Я буду один, это всё моë, — слегка обиженно говорит омега, наливая в стакан мохито и отпивая, наслаждаясь вкусом. — Прошу прощения за мою бестактность. Приятного аппетита, — официант кланяется и уходит, оставляя Чонгука пировать. А тот принимается уплетать блюда за обе щеки, смакует каждое, облизывает испачканные пальчики и запивает всё это, опустошая графин. Напиток быстро заканчивается, а еды на столе еще примерно половина, и Чонгук заказывает ещё мохито, но уже с клубничным сиропом. Вспоминая, что на десерт у него ничего нет, просит тирамису и мороженое. Спустя почти час омега откидывается на мягкую спинку дивана, жмурит глаза и сыто облизывается, поглаживая набитый живот. Волк внутри лежит, высунув язык, и еле дышит от такого количества съеденного. Он закрывает глаза и засыпает, и кажется, что проспит теперь сутки минимум. Чонгук же выбирается из-за стола, расплатившись за свой пир, и выходит на улицу. После плотного обеда резко клонит в сон, слабость накрывает, утяжеляя веки. Омеге кажется, что если он сейчас сядет где-то, то отключится прямо на ближайшей скамейке. Удачно ему попадается на глазах пëстрая вывеска детского магазина, и Чонгук решает зайти туда, чтобы купить подарки волчатам Чимина и Уëна, а заодно присмотреть что-то для своих будущих детей. Тесты, лежащие в рюкзаке, тешат надежду на уже существующую беременность, и омега с нетерпением ждёт, когда вернётся домой и проверит свои догадки. Положив в тележку игрушки, Чонгук не замечает, как оказывается в отделе одежды для новорожденных. Теряется первые минуты от разнообразия, а потом его взгляд падает на очаровательный набор из трёх боди кремового, голубого и коричневого цветов, на каждом изображён волк, причём картинки объёмные, с пушистой шерстью, будто игрушки пришиты; и с надписью Little wolf. Не давая себе времени на раздумья, омега кладёт их к остальным покупкам, сразу двигаясь к кассе. Довольный собой, но, как ему кажется, слишком быстро уставший, Чонгук возвращается на вокзал и садится в электричку, которая увозит его обратно. Засыпает сразу же, как только расплачивается за проезд, прислонив голову к прохладному окну. Ему снится родной лес, чёрный волк — Тэхён — в окружении трёх волчат, которые прыгают по отцу, кусают его за уши и лижут морду. Даже сквозь сон омега чувствует, как в груди разливается тепло от такой картины, и просыпается с влажными щеками — непроизвольно покатившиеся слëзы окропили нежную кожу. На выходе из вагона Чонгука в свои объятия ловит Тэхён, ждущий его здесь уже около получаса. Оба дышат любимыми запахами, потому что соскучились даже за такое короткое время, особенно омега, который только сейчас чувствует, что альфы ему не хватало слишком сильно. — Давай рюкзак. Ох, тяжелый какой! Ты скупил весь город? — улыбаясь, спрашивает Тэхён, вешая багаж мужа себе на плечо. — Подарки волчатам, да так кое-чего по мелочи, — уклончиво отвечает Чонгук и цепляется за крупную ладонь, направляясь за альфой в сторону леса. Пройдя первые пару десятков метров, когда станция была уже далеко позади, а шум поездов терялся в чаще, Чонгук оказывается прижатым к толстой сосне и захваченным в плен сильных рук. Губы тут же находят чужие, рот открывается податливо, встречая мягкий язык. Ноздри шумно втягивают нехватающий воздух, поглощают родной аромат мяты, смешанный с собственной земляникой. Тэхён нехотя разрывает поцелуй и отпускает любимого, чтобы всего лишь через несколько мгновений очутиться в кольце рук повиснувшего на его шее Чонгука, который теперь целует сам и жмëтся ближе, но быстро отпускает альфу, у которого вообще-то тяжёлый рюкзак на плечах. Дорога до дома в итоге растянулась настолько, что в деревне они оказываются, когда на лес опускаются вечерние сумерки. Тэхён купает Чонгука в ванне, натирает ароматным мылом, делая массаж и даря расслабление. Омега чувствует, как усталость, навалившаяся слишком сильно за сегодняшний день, понемногу отпускает. Муж сам принимается вытирать мягким оливковым полотенцем разомлевшее хрупкое тело, берёт на руки и несёт в кровать, как когда-то в первую брачную ночь. Степень тоски друг по другу за прошедшие часы слишком сильно ощущается в крепких объятиях, сладких поцелуях и трепетных касаниях. Оба тянутся, боясь отпускать, прерывисто дышат, срываясь на стоны. Тэхён любит своего омегу каждый раз как в первый, со всей страстью. Но сегодня медленнее чем обычно, не торопясь достигнуть разрядки, а стараясь продлить одно удовольствие на двоих, чтобы одновременно взорваться фейерверками и опасть на постель, приводя дыхание в норму. На утро Тэхён просыпается один, Чонгука рядом нет и постель уже остывшая с его стороны. Альфа трёт лицо ладонями, пытаясь проснуться полностью. В доме слишком тихо, только муха жужжит в углу окна на кухне, потирая лапками, будто что-то задумала. Тэхён решает первым делом умыться, привести себя в порядок, в ванной комнате включает мягкий свет, который очень нравится Чонгуку, в светильниках над круглым зеркалом. Всё, что здесь находится, подобрано по вкусу омеги: зелёный цвета оливок круглый коврик на полу, создающий ощущение мягкой травы в поле; баночки и стаканчики любых размеров; наборы полотенец такого же благородного оливкового цвета, как и халат, висящий на стене. Сама ванна встроена в брëвна, из которых весь дом и построен. Она просторная, белая, и в ней очень удобно заниматься любовью со своим омегой. Альфа умывается обычным мылом, которое скромно прячется среди средств мужа, сбривает щетину и, уже вытирая кожу насухо, замечает возле раковины палочки, около десятка штук. Берёт их в руки, разглядывает на каждом красные полосочки, какую-то надпись мелким шрифтом, стрелочку. Покрутив их в руке, Тэхён сам оборачивается вокруг своей оси, чтобы найти то, в чём эти палочки были куплены. Вдруг, будет инструкция по применению. Не найдя ничего, что бы смогло объяснить альфе, для чего нужны странные бумажки, его вдруг озаряет блестящая мысль: на них есть красные полоски, значит, это разметки; стрелка может указывать направление либо ограничение погружения. Вывод: это что-то для растениеводства. Тэхён улыбается своим мыслям, довольный и гордый, и решает помочь своему мужу, который очень любит садоводство и постоянно проводит время, ковыряясь в бесчисленных горшках на окнах их дома. Альфа аккуратно втыкает по одной палочке в каждый горшок, не без труда, потому что они слишком мягкие для влажной земли. Закончив, смотрит на проделанную работу и, безумно гордый собой, потирает руки в ожидании похвалы от любимого мужа. Когда Тэхён моет ладони, испачканные в грунте, домой возвращается Чонгук, напевая себе под нос какую-то песенку. В ванной, где притаился альфа, чётко слышны шлепки босых ног омеги по теплому полу, а затем раздаётся крик. — Это ещё что такое? Ким Тэхён! — и совсем не радостный, как надеялся альфа. Он хочет забаррикадироваться в этой комнате, а может спрятаться в корзину для белья или выйти в окно. Вовремя вспоминает, что вообще-то он волк, он сильный, смелый, глава семьи, брат вожака, и достаточно будет рыкнуть на омегу, чтобы тот тон поубавил. Вот только выглянув из-за приоткрытой двери и заметив любимую фигурку, бешеной фурией носящуюся между горшков с цветами, вся храбрость лопается, словно мыльный пузырь, а зверь внутри голову к земле прижимает и глаза закрывает лапами. Видимо, попал, и серьёзно. — Я чувствую твой запах, пропитанный страхом, Ким Тэхён, и если ты не выйдешь сейчас же, я разобью эти горшки об твою голову! Я считаю до трёх! Два уже было! — Чонгук-и, ты уже вернулся! — альфа выходит как ни в чём не бывало, подходит к мужу ближе в надежде утянуть в крепкие объятия, но тот буквально пригвождает не самым добрым взглядом прямо к полу. Ноги Тэхёна наливаются свинцом, в затылке отдаёт тупой болью. Видимо, давление подскочило от волнения. — Что ты наделал? Ты трогал мои вещи в ванной? Зачем засунул в цветы все тесты на беременность, разворотив землю своими лапищами? Ещё и использованные! — омега вычитывает мужа, как нашкодившего кота, попутно выдирает из горшков «палочки» и бережно стряхивает с них землю. — Тесты на что? — переспрашивает альфа, переводя взгляд с мужа на его руки и обратно. — На беременность! — Чонгук пролетает мимо Тэхёна, скрываясь в спальне и хлопая дверью так, что со стены падает картина. «Ну и нашёл же повод для скандала! Ерунда какая-то», — думает альфа, в слух не произнося ни слова. Покидает дом, тоже хлопая дверью, что аж стёкла в окнах задрожали, и, рассыпая ругательства налево и направо, что «кто поймёт, что у этих омег в голове, что он хотел как лучше, а муж ещё и вычитал его, и можно было бы так не орать, а спокойно объяснить», направляется к брату. Намджун вожак, он всё знает, и даже больше. Тот ожидаемо оказывается у себя за кухонным столом, где рядом сидит Сан. Чимин и Уëн подносят закуски и усаживаются каждый возле своего мужа. Все недоуменно поворачивают головы на внезапно ворвавшегося Тэхёна, который пыхтит как чайник от злости и разве что молнии не мечет. — Что случилось, брат? — нарушает молчание вожак. — Небольшое недопонимание с Чонгуком. Видимо, я слишком туп для своего городского мужа, — альфа с обидой дует губы и отворачивается, чем пользуются хозяева дома и еле сдерживают смех. — Страшно представить, что такого ты мог натворить. Но раз ты всё ещё жив, значит, ничего смертельного, — Сан то ли издевается, то ли поддержать пытается — улыбка не сползает с его всегда строгого лица, на котором сейчас появляются милые ямочки. — Вот вы мне скажите, вы же оба отцы, — альфа видит два кивка мужчин, — вы, всю жизнь прожившие как и я в лесу, знаете, что такое тест на беременность и как он выглядит? — Конечно, мы же не древние оборотни и не идиоты, — почти хором отвечают оба альфы. — Ясно, значит, это я дурак. А откуда вы вообще о них узнали, живя здесь? — Тэхён успокоиться не может, ему теперь вдвойне обидно: он в друзьях поддержку искал, а в итоге… — Так нам наши омеги и показывали их… Чимин по праву лекаря частенько ездит в город, оттуда и набрался современных примочек, — Намджуну уже становится жалко брата, он снисходительно улыбается и гладит его по плечу. — Я… я подумал, что эти тесты — какие-то измерители чего-нибудь для земли в цветочных горшках, с которыми возится Чонгук. Чимин и Уëн округляют глаза, а альфы краснеют, поджимая губы, и задерживают дыхание, пытаясь не заржать. — Мне страшно, — Уëн хватается за руку мужа и крепко сжимает её, переводя на него взгляд и боясь услышать, что же натворил Тэхён. — И я воткнул каждый в горшки. Я хотел помочь… А в итоге всё испортил, а Гуки рассердился. Я дурак? — альфа вздыхает тяжело и с надеждой смотрит на друзей в поисках поддержки. А те держатся из последних сил, у Намджуна слёзы текут по щекам, и он уже не в силах бороться с собой, сгибаясь едва не пополам, прячется за спину Сана, который первым буквально лопается от смеха. Несколько минут в доме стоит ржач, отдающийся эхом в ушах расстроенного Тэхёна. — А сколько красных полосок было на этих тестах? — затаив дыхание и кое-как успокоившись, спрашивает Чимин, надеясь услышать тот самый ответ. — Кажется, их было две на каждом. А что это значит? Подождите, вы чего подскочили? Эй! — Тэхён растерянно смотрит на всех четверых, подорвавшихся с места и принявшихся обнимать его и трепать длинноволосую макушку. — Пусть Чонгук сам тебе скажет. Но мы за вас рады, — Уëн подмигивает всё ещё ничего не понимающему Киму. — Рады? Это значит, что Чонгук… Мой Чонгук беременный? — внезапно озаряется мыслью альфа. — Ну надо же, хотя бы здесь ты догадался, — внезапно появившийся на пороге вышеназванный омега смотрит пристально на мужа, скрестив руки на груди, а после оглядывает не очень довольным взглядом остальных присутствующих. — Поздравляю! Вы так давно мечтали об этом, — Уëн первым тянется обнять омегу, но тот не отвечает и подходит к Тэхёну, укладывая ладони ему на плечи. — Хватит ржать над моим мужем. Между прочим, Сан, если бы не Чимин, ты бы вообще выбросил тесты Уëна. Думаешь, я не видел? А ты, Намджун, вовсе решил, что это градусник, когда Чимин привёз из города дорогой электронный тест, — Чонгук глазами стреляет в обоих альф, и они, пристыженные, не могут найти, что сказать в ответ. — Идём домой, Чонгук, думаю, нам есть что обсудить, — Тэхён, безумно гордый своей парой и сияющий как медная монета, целует обе ладошки мужа по очереди, встаёт и уводит его, на прощание кривляясь друзьям. Ну как дети, ей богу!

***

Веер длинных ресниц трепещет, одинокая слезинка стекает из-под них, охлаждая опалëнную красную щеку. Дыхание сбивается, и опухшие от поцелуев губы шепчут без остановки слова любви. Так трепетно и нежно своего омегу альфа любит впервые, из-за чего Чонгук, подверженный влиянию гормонов, расчувствовался и позволил одной капле скатиться по коже. — Спасибо, любовь моя, спасибо, — мучительно медленно вбиваясь в родное тело, Тэхён ладонь с живота Чонгука не убирает и шепчет слова благодарности. Ещё плоский, но где-то там внутри их общее счастье, одно на двоих. И как раньше не распознал, что запах омеги изменился? Пусть пока еще не сильно, но в землянике проскальзывают несколько новых ноток, а каких — не понять на таком маленьком сроке. — Хочу твой узел, — руками удерживая мужа за бёдра и не выпуская его из себя, шепчет Чонгук, хнычет и просит, а Тэхён не смеет отказать. С низким стоном толкается последний раз особенно глубоко, выбивая наконец сладкий вскрик из уст омеги, после чего тот тоже кончает себе на живот. Альфа укладывается на бок, тянет мужа к себе ближе, обнимая крепче, целует алые губы. Чонгук так и засыпает, не дожидаясь, когда сцепка ослабнет — ему слишком хорошо сейчас, а член, пульсирующий внутри, заполняет спермой и дарит микрооргазмы. Тэхён не спит ещё долго: спустя час вытирает омегу влажным полотенцем, затем себя; гладит длинные пряди и вдыхает смешанный аромат, наслаждаясь. До конца ещё не осознаёт, что совсем скоро станет отцом, но само это знание греет душу, зарождая в ней желание теперь ещё больше защищать и оберегать свою пару. А ещё нужно будет загладить вину за испорченные тесты. И кажется, у него есть идея.

***

Дни идут за днями, пролетают месяцы, лето сменяет осень, за осенью приходит зима, укрывая лес мягким белым снегом. Жители дикой деревни всё больше времени проводят в домах, греясь у огня, дети оборачиваются в волчий облик теперь уже до весны. Чонгук играет с волчатами Чимина и Уëна, они лижут его лицо и тычут свои мордочки в круглый живот. Очень большой, настолько, что омеге всё труднее передвигаться, а ведь сейчас только седьмой месяц его беременности, из-за чего на улицу выходит редко, боится поскользнуться и проваляться в снегу, пока не найдут. По вечерам Тэхён водит его под руку погулять, либо друзья забирают к себе в гости. — Там точно не один ребенок, — Чимин готовит чай для Чонгука, добавляя в него листья собственно выращенной мяты. — Завтра у тебя УЗИ, там и узнаешь, — Уëн подкладывает подушку под спину омеги, чтобы тому было удобнее сидеть. — Тэхён не хотел отпускать меня, но я его убедил, ведь нужно хотя бы один раз проверить, всё ли в порядке с малышом. Тем более Намджун отвезёт. Плюсы быть мужем брата вожака, у которого одного в стае есть машина, — Чонгук гладит свой большой живот, представляя, как уже завтра увидит малыша на экране УЗИ, обязательно попросит фото, а ещё у него есть план как сделать мужу сюрприз. Омега хочет после обследования заехать купить шарик, а внутрь положить шарики поменьше нужного цвета: если альфа — голубые, если омега — розовые. На утро, приготовив завтрак, Чонгук одевается потеплее, берёт всё необходимое с собой, целует спящего мужа в щëку, чтобы не разбудить, и выходит из дома, где возле крыльца его ожидает в машине Намджун. Тэхён, притворявшийся спящим, крадëтся из дома и спешно выбегает, направляется к Чимину, где тот его уже ждёт вместе с Уëном и Саном. — У нас есть три часа на всё, успеем? — альфа взволнован, так как готовит своему беременному мужу сюрприз: бэби-шауэр. Самую настоящую современную вечеринку, о которой рассказал сам Чонгук. А после в одну из поездок в город, на которую Тэхён еле решился и потащил с собой Сана, разузнал подробнее о празднике, купил всё необходимое и только ждал удобного случая, когда Чонгук покинет деревню хотя бы на пару часов. Омеги занялись украшением дома вожака, надувая и развешивая шары, из которых волчата, снующие под ногами, хлопнули с десяток; расставили много цветов из бумаги, которые несколько ночей подряд собирал Тэхён собственноручно, сплетая их в красивые венки. Сан таскает из холодильника к столу закуски для фуршета: канапе, тарталетки, фрукты и ягоды. Что-то было выращено и припасено здесь в лесу, а некоторые продукты докупал Намджун в одну из недавних поездок. Брат трижды проконтролировал, чтобы вожак не забыл список, на всякий случай заставив того выучить всё в нём написанное. Ещё несколько омег деревни раскладывают приготовленные подарки для малыша: самодельные игрушки, одежду, украшения, упакованные в коробки. Каждый житель постарался внести свою лепту в этот незнакомый для них праздник, который, возможно, захотят устроить потом и другие пары. За работой Тэхён не слышит, как к дому приближается машина. Сан первым гасит свет и выталкивает альфу на улицу, нахлобучив ему на голову шапку. Тот выскакивает и замирает, наблюдая умилительную картину: Чонгук стоит, укутанный в шарф по глаза, и держит в руке три чёрных шара. — Устал? — спрашивает подошедший Тэхён и ведёт его за собой, поддерживая под локоть. — А почему ты здесь? Зачем нам в дом вожака? — омега не упирается и идёт с мужем, но голос его звучит обеспокоенно. — Чимин сказал, что ты ему срочно нужен. Ничего не случилось, просто хочет расспросить тебя, наверно, о поездке, — аккуратно стягивая шапку, шарф и шубку с любимого, рассказывает альфа, поглядывая на шары в руках Чонгука. С каждым шагом в помещении по одной лампочке загорается мягкий свет, чтобы не напугать беременного внезапным зажжением и громкими криками. Глаза Чонгука округляются всё больше, когда он, входя в просторную гостиную, видит сначала большой стол с закусками, рядом гору из подарков, а на стенах и под потолком украшения, цветы, огромный красивый венок и маленькие шарики. — Это что? Это всё мне? — не сдерживая слëз, спрашивает Чонгук, когда к нему выходят все друзья и каждый обнимает омегу, поздравляя. — Ты рассказывал мне о вечеринке в честь беременного, и я решил устроить её для тебя, заодно искупить вину за испорченные тесты, — Тэхён мягко целует любимые губы, пытаясь приобнять мужа, вот только шары, которые тот из рук не выпускает, мешают это сделать. — У меня тоже есть сюрприз. После УЗИ я хотел купить шарик, чтобы с тобой узнать пол ребёнка, — Чонгук машет рукой с тремя лентами в руках. — О, я слышал, что шарик нужно проколоть, и оттуда выпадут помельче с цветом пола ребенка, — радостно сообщает Уëн, уже что-то жующий. — А почему шарика три? Ты не смог определиться? Или я должен выбрать какой-то один? — с азартом в глазах спрашивает Тэхён, но видя, как закатывает глаза Чонгук, понимает, что опять ляпнул что-то не то. — А остальных двух детей куда я дену, Ким Тэхён? — строго спрашивает омега, но сразу оттаивает, — сколько шариков, столько и детей, Тэхён-и, — Чонгук умиляется, наблюдая за мозговым штурмом в глазах мужа, и гладит его по щеке, всё же не сдерживая улыбку. — Три… три волчонка… три моих волчонка, — альфа опускается на колени и целует большой живот. Теперь понятно, почему он такой, понятно, откуда у Чонгука целая смесь из запахов. И как раньше не догадался? — Вот, возьми иголочку, давай уже узнаем, кто у нас родится, — Чонгук треплет длинноволосую макушку мужа, даëт иголочку, которая была у Намджуна, и протягивает ему, крепко держа в другой руке ленты с шарами. Тэхён выпрямляется и, не долго думая, протыкает первый, откуда прямо на голову омеги падают маленькие голубые шарики. — Альфочка! — кричит Чимин, подпрыгивая на месте и хлопает вместе со всеми в ладоши. Тэхён, закусив губу, протыкает следующий шар, и оттуда снова сыпятся голубые. — Ещё альфочка, — Чимин и Уëн уже хором озвучивают увиденное, всё так же подпрыгивая на месте. Тэхён приближается к третьему шару, обнимает Чонгука за талию и берёт его свободную руку в свою. — Давай вместе, — шепчет на ушко, и они вдвоëм протыкают третий шар, откуда вылетают в разные стороны розовые шарики. На секунду все замирают, а после дружно кричат «Омежка, омежка!», а Тэхён, гордый своим мужем и безумно в него влюблëнный, целует в губы и не перестаёт благодарить за это тройное счастье. А спустя три месяца бережно укладывает своих волчат спать в тех самых бодиках с пушистыми мордочками волков, и понимает, глядя на спящего и уставшего Чонгука, что вот теперь он счастлив как никогда.