Полёт нормальный?

Он сорвался с вертолёта и летел вниз. Холодный ветер с силой бил ему в лицо, разлепить глаза было почти невозможно. Всё повторяется. Как и семьдесят лет назад, только тогда он упал с поезда, а сейчас — с вертолёта. Уилсон остался где-то там, в кабине пилота, видимо, сражаясь с террористами и не заметив пропажу напарника. Барнс лихорадочно пытался что-то придумать, но липкий страх повторить прошлое (только на этот раз не выжить) затуманивал разум суперсолдата. Возможно, это его последний солнечный день, и сейчас он разобьётся в лепёшку о землю. Возможно, встретит на том свете Стива, Наташу, Тони... Хотя он и в рай-то не попадёт с его-то грехами. Слёзы сами норовили брызнуть из прикрытых век, а короткие волосы, трепещущие на ветру, лезли в глаза, заставляя их слезиться ещё больше. Он не плакал, это просто холодный ветер. Суперсолдаты не должны рыдать, верно? Может, и так, но ответа он уже не узнает. До земли оставалось немного времени, и до окончания его жизни тоже. Мысли вихрем крутились в голове, воспоминания и планы на жизнь. Ничего из этого он не успеет, ничего не совершит... Разве что Бог снизойдет до него, и тогда Сэм (будь он проклят, даже в худшем состоянии Джеймса он бы не попросил помощи. Но жить резко захотелось и очень сильно) спасёт его жалкую шкуру. Секунда. Знакомый свист раздался где-то рядом, только это был не привычный механический скрип, а более живой. Живой и до боли родной. Чудо, не иначе. Джеймс не заметил, как начал улыбаться. Протянув живую руку вверх, его резко схватили и почти силой притянули к себе. Знакомый запах выпечки, дешёвого вишнёвого сока и лёгкие табачные нотки накрыли его с головой, заставив вжаться носом в родную шею. Александр подоспел вовремя, схватил Джеймса и развернулся, спиной начиная приземляться на твёрдую землю, закрывая его крыльями, чтобы он не пострадал при сильном столкновении с почвой. Проехали они около пяти метров по сырой и влажной земле, оставляя следы за собой. Шура почти сразу почувствовал острую боль, но сжал зубы и не издал ни звука. Когда они остановились, Лестор расправил крылья, позволяя солнечным лучам ослепить (ещё не отошедшего от шока) Барнса. Он заметил солёные капельки на небритых щеках, но уже не беспокоился о жизни напарника. – Эй! Как у вас дела? Полет нормальный? – вдруг раздался голос Сокола в подслушку, заставив повисшую тишину исчезнуть. Баки моргнул несколько раз, перевернулся со спины на живот и ответил: – Иди к черту, Уилсон! – прохрипел он с натяжкой. Он поднял взгляд на Сашу, который мирно пялился в небо, словно ничего и не произошло. – Взаимно, Бак, – хохотнул мужчина в подслушку, заставляя Баки послать его уже по-другому. Когда в подслушке снова повисла тишина, Барнс приподнялся на локтях над телом, заглядывая в чужие зелёные глаза. В ответ ему встретился спокойный взгляд и едва заметная улыбка на уголках губ. – Я думал, что умру сегодня. Но сам ангел решил спасти меня... – прошептал он то ли с нежностью, то ли с благодарностью, или, может быть, решил пофлиртовать, прижимаясь своим лбом к чужому. Послышалась тихая усмешка и лёгкий поцелуй в обветренные губы, и суперсолдат на секунду расстроился, что это продолжалось всего пару мгновений, а не вечность, как бы он того хотел. – За спасение, хочу оплатой хороший вечер дома и вишневого сока, – сказал с улыбкой Александр, выпрямляя свои крылья над ними, закывая обзор редвигу Уилсона и позволяя Джеймсу прижаться губами к его, жадно и настойчиво. – Всё тебе будет, воронёнок, – прошептал суперсолдат сквозь поцелуй. Барнс понимал, что сегодня он не пойдёт ни на какой сеанс психолога, и вскоре за ним приедет полиция. Но Лестор всё решит, и тогда они смогут провести всю ночь вместе. Наедине. И только глухие стоны Барнса будут сопровождать их до утра.