Маленькие Спасатели

      — Ален.              — Мама, ещё пять минут…              — Ален, пупсик, пора вставать, — проворковала Дезире, наклонившись над кроваткой.              — Мямя, — пробормотал Чип, открывая глаза.              — Хочешь на лапки? — предложила Дезире. Чип кивнул. Дезире с улыбкой взяла его на лапки, но улыбка быстро завяла. — Ален, это что такое?              — А что? — испуганно спросил Чип.              Дезире поставила его перед зеркалом. Чип увидел, что у него появился животик, а щёки стали длинными.              — Ты стал как поросёнок! — без обиняков заявила Дезире. — Уже памперс еле держится на такой попе…              — И что делать? — спросил Чип немного испуганно.              — Будем худеть, — постановила Дезире решительно. — Больше никаких печений, мороженого и прочих сладостей.              — Мама! — воскликнул Чип. — Я что, наказан?!              — Нет. Но мы же не хотим превратиться из поросёнка в бегемотика?              — Нет, — мрачно бросил Чип.              — Вот и умничка, — Дезире оттянула его щёки в стороны.              — Ай! — Чип поморщился.              Дезире начала щекотать бурундука. Тот засмеялся, но быстро осёкся — с треском лопнул памперс.              — Ой…              — Видишь, мистер пухлик. У тебя уже попа в памперс не влезает! — укоризненно произнесла Дезире. — Нет, тебе точно нужно худеть.              — Но я не хочу! — капризничал Чип. — Я люблю печенье! И мороженое люблю…              — Значит, хочешь и дальше толстеть? — строго спросила Дезире.              — Нет, — поник Чип.              — То-то же. Открой ротик.              Чип послушно открыл рот, и Дезире вставила туда бутылочку с водой.              — Пока что будем пить простую водичку, и почаще. Кушать будем шесть раз в день, но понемногу и только полезное.              — А что такое «полезное»? — спросил Чип, выпив воду.              — Тёртая морковь. Сельдерей. Шпинат. Брокколи, — перечислила Дезире.              — Брокколи?.. Шпинат?.. Сельдерей?! — Чип скривил мордочку. — Это же страшная гадость!              — Мой поросёночек, мы же хотим похудеть? — возразила мышь. — Кстати, нам же не нужны лужи на полу?              Положив Чипа на пеленальный столик, Дезире надела на него подгузник на булавке.              — Такой не лопнет.              Выйдя из комнаты, Дезире вернулась через несколько минут с полной тарелкой тёртой моркови.              — Открывай ротик.              Чип неохотно открыл рот.              — Умница, — похвалила его Дезире, начиняя бурундука тёртой морковью. — Вижу, кому-то встречи со щёткой пошли на пользу?              — Да, — буркнул Чип.              Накормив Чипа и снова напоив его водой, Дезире сказала:              — Теперь нам пора идти.              — Куда?              — Увидишь.              Посадив Чипа в коляску, Дезире укутала его простынёй и повезла по улице. Остановилась она возле сауны.              — Здесь мы и будем сгонять жирок.              Чипа посадили в парной. Как объяснила Дезире, на десять минут — на первое время, но потом время будет постепенно увеличиваться. Через десять минут Чипа вынесли наружу, вымыли, и «мама» отвезла его домой.              Дома Дезире посадила Чипа на качельки и подвела к ногам педали. Ласково сказала, включив телевизор и настраивая детский канал:              — Крути их, солнышко.              Чип неохотно начал крутить педали. Он не знал, сколько прошло времени — по ощущениям, больше часа — прежде чем Дезире, посмотрев на часы, сказала:              — Пора спать. Но сначала…              Выйдя на кухню, она вернулась с таблеткой и детской бутылочкой с водой. Положила таблетку Чипу в рот и дала запить.              — Что это было? — спросил Чип.              — Таблетка для похудения. Будем пить по одной на ночь каждый день.       

Несколько недель спустя

             — Ну, вот, Ален, ты и пришёл в норму, — улыбнулась Дезире, подводя Чипа к зеркалу. — Но учти, так много сладкого больше не будет.              — Но мама! — капризно воскликнул Чип.              — Ален, — в голосе Дезире появилась сталь. Запустив лапку в карман, она достала большое перо. Положила Чипа в кроватку. — Это будет пострашнее и щётки, и ремня.              Не успел Чип спросить, что она имеет в виду, как Дезире начала щекотать ему пятки. Бурундук захохотал. Дезире начала щекотать между пальцами; достала второе перо и начала щекотать им под носом.              — Будем ещё капризничать? — спросила.              — Нет! — выпалил сквозь смех Чип.              — И как часто мы будем есть сладкое?              — Как ты скажешь!              — Умница.              Убрав перья, Дезире наклонилась над Чипом и поцеловала его в лоб.       

***

             — Элвис, — Лавайни нахмурилась. — Ты уже выпил две банки сока. Хватит с тебя на сегодня.              — Лавайни, я ещё хочу! — капризно произнёс Дейл.              — Ох, — вздохнула мышь. — Ладно! Уговорил. Но только одну…              Дав Дейлу ещё сока, Лавайни дала ему соску и уложила его спать. Дейл закрыл глаза и начал сосать соску. Проснулся от ощущения, что по его бёдрам течёт что-то тёплое. Не смея пошевелиться, он тихонько позвал:              — Лавайни…              — Что там у тебя? — послышался недовольный голос, и у кроватки появилась заспанная мышь в лиловом халате. — А, понятно… А я говорила, что ты слишком много сока выпил!              Дёрнув бурундука за ухо, Лавайни перенесла его на пеленальный столик. Сменила подгузник и вернула его в кроватку.              — Сухо?              — Да, спасибо.              Дейл закрыл глаза и заставил себя расслабиться, но через несколько минут опять почувствовал, как по его бёдрам что-то течёт.              — Лавайни!              — Что, опять?! — вызверилась мышь. — Ладно…              Переодев Дейла, Лавайни положила его в кроватку.              — Спать! Ещё и трёх нет…              — Конечно, Лавайни, — пробубнил Дейл, закрывая глаза.              Но выспаться не удалось ни ему, ни ей. То и дело Дейл просыпался от мокрого подгузника и звал Лавайни. Утром, в пятнадцатый раз поменяв ему подгузник, Лавайни мрачно сказала:              — Элвис. Из-за твоего пристрастия к соку ни ты, ни я сегодня не выспались. И полная пачка памперсов израсходована.              — И что? — брякнул Дейл.              — И что, — буркнула Лавайни, дёрнув его за ухо. — Они денег стоят! А я — мышь бедная… В общем, не будешь так часто получать сока.              — Но Лавайни!.. — капризно начал Дейл, но продолжить не смог — Лавайни нажала какую-то кнопку, и памперс начал его щекотать. — Лавайни! Хватит…              — Это щекотательный памперс. Я ими закупилась, — пояснила Лавайни, нажимая на кнопку второй раз. — Если будешь безобразничать или капризничать, я буду их включать.              — Не надо! — быстро сказал Дейл.              — То-то же, — сурово сказала Лавайни. — Но сока всё равно будешь получать меньше.              Дейл вздохнул, но возражать не решился.       

***

             Тот день у Мати не задался с самого утра. Гайка совершенно раскапризничалась. Но обо всём по порядку.              Мати проснулась утром от хныканья Гайки. Накинув халат, подошла к кроватке, наклонилась над ней. Гайка тихо всхлипывала. Проверив памперс, Мати понимающе улыбнулась:              — Надо сменить. Я сейчас, солнышко.              Перенеся Гайку на пеленальный столик, Мати сняла с неё испорченный памперс. Подтёрла её влажными салфетками, ласково сказала:              — Подними ножки.              — Нет, — буркнула Гайка.              — Что значит «нет»? — опешила Мати. — Тебе надо надеть свежий памперс.              — Я не хочу! — капризно сказала Гайка.              — Что значит «не хочу»? Гаечка, малышкам положено носить памперсы. Не пугай меня, пожалуйста.              — Не хочу! — громче повторила Гайка. Устало вздохнув, Мати свободной рукой подняла её ноги вверх, посыпала присыпку и надела памперс. — Я не хочу…              — Гаечка, не капризничай, — попросила Мати. — Пойдём умываться?              — Не хочу умываться! — капризничала мышка. — Зачем вообще нужно умываться?..              — Надо, Гаечка, — вздохнула Мати, погладив дочь по голове. Взяла её на лапки. — Пойдём.              Гайка продолжала капризничать, пока мама несла её в ванную. Мати уговаривала мышку, гладила по голове, целовала, но всё было бесполезно. Старшая мышь уже начинала теряться. Раньше такого не было, и как себя вести, она попросту не знала.              В ванной Мати начала умывать Гайку. Та морщилась и фыркала. Прервавшись, Мати тревожно спросила:              — Что-то не так, солнышко?              — Вода холодная, — пожаловалась Гайка.              — Сейчас сделаем потеплее, — Мати поправила второй смеситель. — Так лучше?              — Теперь горячая! — капризно протянула Гайка. — И вообще, зачем мне умываться?..              Крутанув «горячий» смеситель в обратную сторону — аккуратно — Мати устало сказала:              — Гаечка, не испытывай моё терпение. Малышам надо умываться и чистить зубки по утрам.              — Я не хочу! — капризничала Гайка, но в следующую секунду у неё во рту оказалась зубная щётка. Мати принялась с неожиданной для полной мыши ловкостью чистить дочке зубы. Гайка замотала головой и попыталась выплюнуть щётку. Мати снова устало попросила:              — Солнышко, не капризничай. Я уже страшно устала с тобою.              — М-м! — помотала головой Гайка.              — Точно! — спохватилась Мати, доставая у неё изо рта щётку. — Теперь надо прополоскать ротик.              Прополоскав мышке рот (тоже через её сопротивление), Мати отнесла Гайку в комнату. Положила на пеленальный столик, принесла розовое платье.              — Не хочу! — капризничала Гайка.              — Чего не хочешь?! — взорвалась Мати.              — Это надевать!              — А что ты хочешь надеть?.. — спросила Мати, опускаясь на кровать и массируя виски. — Ох, и тяжело же с тобой сегодня… что только на тебя нашло?!              — Ничего не хочу! — Гайка сбросила платье на пол. Мати подняла его.              — Гаечка, солнышко, надо одеться. Ты не можешь ходить в одном памперсе. Не говоря уже о том, что ты замёрзнешь. Спорить бесполезно.              С боем надев на Гайку платье, Мати снова взяла её на лапки и понесла на кухню. К этому моменту там уже были остальные «малыши».              — Вот видишь, Гаечка, — укоризненно сказала Мати, — из-за твоих капризов мы опоздали на завтрак. Давай кушать.              — Не хочу! — капризно ответила Гайка.              Мати, закатив глаза, села на своё место за столом, посадила Гайку на колени. Дезире поставила перед ней тарелку с манной кашей, заняла своё место, взяла на колени Чипа. Перед ним стояла тарелка с натёртой морковью — Дезире посадила бурундука на строгую диету.              — Не хочу кашу! — капризничала Гайка. Мати зачерпнула ложкой манку и начала уговаривать дочь:              — Открой ротик, солнышко. Летит самолётик, полный каши…              Гайка оттолкнула ложку. Мати пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы не расплескать кашу.              — Гайка! — нахмурилась Анджела, кормящая Тамми. — Это ещё что такое?!              — Я не хочу кашу! — капризно ответила Гайка.              — А чего хочешь? — спросила Мати.              — Печенье хочу.              — За такое поведение — не получишь, — строго ответила старшая мышь. — А теперь ешь! Безо всяких разговоров!              — Хочу печенье! — повторила Гайка, но тут Мати изловчилась и сунула ей в рот полную ложку каши. Запрокинула голову дочери назад, и Гайке ничего не оставалось, кроме как с усилием проглотить манку.              — Вот так лучше. Осталось где-то… — посмотрев в тарелку, Мати заключила: — Четырнадцать ложек.              — Не хочу! — капризничала Гайка.              — Гайка, — снова вмешалась Анджела, — ты хочешь, чтобы я с тобой поговорила?              — Не надо, Анджела, — попросила Мати. — Я сама справлюсь.              — Уверены? — с сомнением спросила Анджела. Мати кивнула. — Ну, как знаете.              С боем накормив Гайку манной кашей (за каждую ложку пришлось буквально воевать), Мати отнесла её в манеж. Принесла кубики и игрушечного зайчика, предложила, присев на корточки:              — Давай построим для него домик, солнышко.              — Нет, — буркнула Гайка.              — Теперь что не так? — вздохнула Мати.              — Мне надоели кубики!              — И что я могу сделать?! — Мати потёрла глаза пальцами.              — Я хочу новую игрушку! — капризно сказала Гайка.              — Гаечка, солнышко, — Мати нахмурилась, — думаю, ты и сама понимаешь. Твоё поведение не заслуживает новой игрушки.              — А я хочу!              — «Хоти» дальше. Не получишь — и точка.              Мати была настроена решительно, но в следующую же секунду её решимость поколебалась: Гайка сползла вдоль стены манежа, начала колотить по полу кулачками и залилась слезами.              — Хочу игрушку! Хочу игрушку! Хочу! — кричала она.              — Гаечка, дорогая… — умоляюще начала Мати, чувствуя покалывание в области сердца. — Если мама купит тебе новую игрушку, ты прекратишь капризничать?              Гайка кивнула, моментально перестав плакать.              — Точно? — устало спросила Мати.              — Да.              — Хорошо, — Мати достала Гайку из манежа. — Пойдём, прогуляемся до магазина. Но потом не капризничать!              — Мати, Вы серьёзно? — недоверчиво спросила Анджела, появившаяся в дверях с Тамми на лапках. — Гайка себя ведёт сегодня просто отвратительно, а Вы ей игрушку хотите купить?              — Может, тогда она перестанет капризничать, — со слабой надеждой ответила старшая мышь.              Анджела покачала головой:              — Поверьте моему опыту — нет. Положить этому безобразию конец можно только одним способом — как следует её наказать.              Гайка крепче прижалась к маме.              — Анджела, — твёрдо ответила Мати, поглаживая дочь по спине, — давайте не будем кидаться в крайности. Перед кнутом всегда следует попробовать пряник.              — Как знаете, — повторила Анджела. — Если передумаете — скажите.              — Надеюсь, не придётся, — вздохнула Мати. — У меня сердце разрывается каждый раз, когда приходится шлёпать Гаечку.              Положив Гайку в коляску, Мати накрыла её зонтиком, переоделась сама и уже было собралась уходить, когда в нос ей ударил знакомый запах. Вздохнув, она риторически спросила:              — Потерпеть немного не могла?.. Ладно, минутку, солнышко.              Поменяв Гайке памперс (на этот раз она уже не капризничала, и от сердца у Мати отлегло), Мати снова положила её в коляску и вышла из дома. Прошлась по улице, свернула в магазин игрушек. Неторопливо пошла вдоль полок, чтобы дать дочери возможность осмотреться. Гайка закрутила головой, выбирая себе игрушку. Наконец она дёрнула маму за платье и показала пальцем на детский конструктор.              — Уверена? — спросила Мати.              Гайка кивнула.              — Хорошо… — Мати поморщилась, приложив лапку к сердцу. — Ох, и доставила же ты мне сегодня хлопот…              Рассчитавшись за конструктор, Мати вернулась домой. Вернула Гайку в манеж, открыла новый конструктор. Гайка принялась увлечённо его собирать. Убедившись, что всё в порядке, Мати облегчённо перевела дыхание. Села рядом на колени, предложила:              — Давай построим домик.              — Дя, — кивнула Гайка.              Мати окончательно успокоилась. Похоже, Гайка всё-таки перестала капризничать на сегодня…              До обеда Мати играла с Гайкой в новый конструктор. Посмотрев на часы на левой лапке, ласково сказала:              — Гаечка, пора обедать.              — А что на обед? — поинтересовалась Гайка, увлечённо собирая домик.              — Капустное пюре.              — Капустное? — Гайка состроила капризную мину. — Не хочу.              — Гаечка, солнышко, ты обещала не капризничать, — напомнила Мати, взяв её на лапки. — Пойдём.              — Не хочу капустное пюре! — капризничала Гайка, пока мама несла её на кухню. — Хочу яблочное…              — Яблочное будет на ужин, — терпеливо отвечала Мати.              — Я хочу сейчас!              — Гаечка, ты обещала не капризничать. Но, если ты немедленно не прекратишь, я отберу у тебя конструктор, — пригрозила Мати.              Гайка испуганно замолчала. Не сказала ни слова, когда мама начиняла её капустным пюре — только послушно открывала рот. Мати подтёрла ей рот кухонным полотенцем, отнесла в комнату. Посадила себе на колени, расстегнула блузку на груди, приложила к ней Гайку. Гайка обхватила губами сосок, начала пить молоко.              — Напилась? — спросила Мати, когда дочь оторвалась от её груди. Гайка кивнула, облизывая губы от молока. Мати застегнула блузку. — Хорошо. Продолжим играть.              До самого ужина Гайка сидела смирно. Играла в конструктор, строила под присмотром мамы домики, разбирала их и строила заново, даже немного повозилась с надоевшими кубиками и зайчиком. Но когда мама снова отнесла её на кухню и поставила перед ней баночку яблочного пюре, Гайка капризно сказала:              — Я не хочу есть.              — Как? — опешила Мати. — Ты ведь сама просила яблочное пюре…              — Я хочу дальше играть!              — Гаечка, покушать надо обязательно.              — Нет! — капризно воскликнула Гайка.              Прикрыв глаза, Мати жёстко спросила:              — Анджела, не думала, что об этом попрошу… но Вы можете с ней поговорить? — Но тут же добавила в ответ на кивок: — Пожалуйста, не очень сильно… иначе у меня сердце разорвётся.              — Не переживайте, — сухо ответила Анджела, посадив Тамми на детский стульчик и приняв из лапок Мати Гайку. — Сделаю всё, как надо, чтобы ей и в голову не пришло больше капризничать.              — Не надо! — пискнула Гайка, умоляюще глядя на маму. Мати, отводя глаза, тихо сказала:              — Гаечка, солнышко… ты действительно отвратительно себя вела сегодня. Знай, что мне будет больнее, чем тебе. Но я просто не могу… не могу…              Спрятав лицо в лапках, Мати расплакалась. Анджела унесла Гайку в комнату. Строго спросила, снимая с мышки памперс:              — Видишь, до чего ты довела свою бедную маму своими капризами?              — Тётя Анджела, не надо, — всхлипнула Гайка.              — Надо. Иначе ты не сделаешь выводов, — отрезала белка, кладя Гайку на колени и доставая из кармана передника деревянную щётку для волос.              Первый же шлепок щётки отдал и в ноги, и в спину. Гайка взвизгнула и дёрнула ногами. Анджела, занося щётку, жёстко произнесла:              — Терпи! Ты это заслужила.              — Тётя Анджела…              — Гайка, просить прощения надо было раньше! И думать тоже надо было раньше…              Щётка взлетала и опускалась со звонкими хлопками, оставляя красные овалы. Гайка монотонно плакала и дёргала ногами, размахивала кулачками в воздухе, дёргалась и вырывалась, но сил вырваться у неё не хватало. Наконец, на сотом, наверное, шлепке, Анджела остановилась. Натянув на Гайку памперс, белка поставила её перед собой, придерживая за подмышки, и строго сказала:              — Возможно, ты думаешь, что я наказала тебя слишком строго, но ты этого заслуживала. А сейчас мы вернёмся на кухню, и ты попросишь у мамы прощения. Ясно?              — Ясно, — прохныкала Гайка.              Анджела отнесла её на кухню и передала на лапки Мати. Гайка, прижавшись к маминой груди, пролепетала еле слышно:              — Мамочка, прости меня, пожалуйста… я… я…              — Я не могу долго злиться на тебя, солнышко, — улыбнулась Мати сквозь слёзы. — Но если ты ещё раз вздумаешь капризничать, я сразу попрошу о помощи тётю Анджелу.