Ради любви...

      Данная работа содержит контент 18+       Автор не пропагандирует нетрадиционные отношения. Всё написанное является вымыслом и носит сугубо развлекательный характер.       Категорически запрещается выкладывать работу в общий доступ или же переводить в бумажный формат.

***

      — Нет, ну ты только подумай! Эта старая сволочь…       — Тэ, да успокойся ты! От того, что ты сейчас так рьяно возмущаешься, ситуация один хрен не изменится.       Тэхён лишь устало рухнул в ближайшее свободное кресло. Внутри всё буквально клокотало от разъедающей душу и мозг злости. Но Чимин, в принципе, был прав — от его истерики мало что изменится. Нужно придумать здравое решение, чтобы их жизни снова стали принадлежать им, а не директору их осточертевшей за столько лет до самых печёнок группы.       — Чим-а, ты же понимаешь, что если ничего не сделать, вся эта херня так и будет длиться вечно!       Пак Чимин на это лишь тяжело вздохнул и, опустившись на подлокотник кресла, в котором буквально лежал Ким Тэхён, в успокаивающем жесте положил ему на плечо руку. Ну а что он ещё мог сделать в этой ситуации? Все они, понадеявшись на честность и доброе отношение к ним директора Бан Шихёка, ещё много лет назад попали в полную зависимость от этой двуличной твари.       Да кто вообще мог подумать, что повторно подписанный контракт после приёма в честь десятилетия группы окажется самой настоящей сделкой с дьяволом, в которой за возможность заниматься любимым делом они все семеро отдали себя в добровольное рабство?       И нихрена это не образное выражение.       В соответствии с мелко написанным шрифтом они передавали свои песни, тела и личную жизнь в полное и единоличное пользование Бан Шихёка. Теперь без его согласия они не могли ничего: как себя вести на сцене и в повседневной жизни, как и с кем проводить личное время, что есть, с кем спать… Всё это отныне и до неопределенного момента теперь зависело от настроения и одобрения их продюссера.       Поэтому Пак, грустно вздохнув ещё раз, растрепал и без того лохматую шевелюру друга и прошептал, ни к кому из собравшихся конкретно не обращаясь:       — Директор вчера сказал, что аукцион назначен на новогоднюю ночь…       — Сука! Мало ему, что он всем рулит! Мало ему, что он деньги с концертов лопатой гребёт! Так он теперь решил ещё и на наших задницах заработать! — Ким в бессильной злости саданул кулаком по стоящему рядом столу, в кровь сдирая костяшки пальцев.       Рядом невесело хмыкнул Чонгук. Мин Юнги, сидя на полу с бокалом виски, окинув мутным взглядом собравшихся друзей, выдал в эфир то, над чем они все уже реально не один десяток раз задумывались:       — Я лучше сдохну, но жопу под чей-то толстый кошелёк подставлять не буду!       — Как этому старому пердуну вообще пришла в башку такая идея?!       — Да хрен его знает, Джун. Но если я ещё худо-бедно мирился последние года с его тотальным контролем, то работать проституткой в угоду карману нашего директора я не собираюсь!       А Чонгук нервничал. Очень. И не только за себя, но и за собравшихся сейчас на невесёлую попойку друзей. За полгода — с момента, как Бан Шихёк сообщил им эту «радостную» новость — они буквально головы сломали, пытаясь найти выход из всего этого дерьма. Но его не было. Юристы, составлявшие этот чёртов договор, постарались на славу: не было ни единой лазейки, которую бы они не предусмотрели. И ладно бы, если за нарушение контракта грозили просто денежные штрафы (хрен с ними, с деньгами! Заработают ещё!), но под санкции директората попадали не только они, но и их родственники.       Да и компромат, собранный на всех семерых, который Шихёк пригрозил обнародовать на весь мир, в Корее уничтожил бы репутацию не только самих айдолов, но и всех их близких. Потому что, несмотря на дружбу со Штатами, Южная Корея была, есть и остаётся абсолютно не толерантной к однополым отношениям. Хотя здесь каждый третий был если и не стопроцентным геем, то би точно. Только вот в силу действующих законов всё это тщательно скрывалось, маскируясь под тесные узы дружбы.       — Так что мы всё-таки делать будем? — Сокджин нервно отстукивал пальцами по столу какой-то замысловатый ритм. — Что, так и сделаем то, что от нас требует Бан?       — Ага! Щас! Прям бегу уже жопу брить и смазку по карманам рассовываю! Ты вообще ебанулся, Джин? — Тэ был настолько зол, что даже не замечал, что из рассечённых костяшек крупными каплями на пол капала кровь.       — Ну а что нам остаётся? — Намджун отрешённо пожал плечами. — Или так, или с ближайшей крыши прыгать. Если Шихëк обнародует всё то, что скопилось на нас за эти годы — нас здесь не просто затравят. Нас собственные фанаты на части голыми руками порвут.       — И уехать не получится, — Чимин устало вздохнул. — Не зря же он тогда с паспортами подсуетился. Давно, похоже, у него уже была такая мысль.       — Ненавижу мразь…       Чонгук, смотря на то, как в бессильной ярости беснуется его любимый мужчина, в голове уже миллионный раз прокрутил мысль о том, как он с особым удовольствием убивает их «дорогого» директора, расчленяет тело и вывозит в самый дальний уголок самого дикого леса. Вот только все эти мысли не способствовали решению сложившейся трешовой ситуации.       Потому что, как ни крути, но это конец. Конец всего. Спокойствия, карьеры и, как недавно стало понятно, и жизни. Потому что, зная своих друзей, Чонгук с уверенностью может сказать, что ни один из них не сможет жить после того, что должно случиться на эту новогоднюю ночь…       Хотя, была у него одна идейка… Абсолютно абсурдная. Идея, которая с вероятностью в 99,9% не сработает.       Но она осталась единственным непроработанным ими вариантом. Просто потому, что Чонгук о ней никому ничего не говорил. Потому что, по большому счёту, и сам не верил в то, что из этого может хоть что-то получиться. И потому что не хотел давать друзьям ложную надежду.       Чон прекрасно помнил, как с каждым проваленным вариантом Тэхён всё больше и больше погружался в депрессию, Юнги с Чимином уходили в такой запой, что пару раз их приходилось насильно откачивать, Соджин полностью замыкался в себе и переставал реагировать на всё, а Хосок просто запирался дома и даже на звонки не отвечал. Один лишь Намджун, как самый старший из них, усиленно делал вид, что всё будет хорошо, но даже в его глазах можно было прочесть полнейшую обречённость.       А Чонгук… А что Чонгук?! Его буквально разрывало на части от того, что он ничего не может сделать. Ну а видеть мучения любимого было вообще невыносимо.       Поэтому сейчас, глядя на то, как Тэ, шипя и морщась, заливает ви́ски разбитые костяшки прямо из бутылки, при этом методично вливая его и в себя, Чон твёрдо решил, что он попробует. Потому что, как бы ни сложилось, но хуже уже точно не будет. Выбора у них нет.       Точнее есть. Но очень уж невесёлый.       Lotte World Tower… Самое высокое здание в Сеуле. 123 этажа. Смотровая площадка с 555-метровой высоты. Примерно 10 секунд свободного падения… И больше никаких проблем…       Только вот проблема в том, что все они хотят жить. Но в свете нынешней ситуации этот выход для них становится единственным доступным.

***

      — Здравствуй, Чонгук! Давненько мы с тобой не виделись… Надо бы собраться как-нибудь всем вместе…       Бан Кристофер Чан. Один из немногих близких друзей Чонгука, с которыми он общался вот уже более семи лет. Солист и продюссер одной из популярнейших сейчас к-поп групп. Теоретический конкурент. На деле же преданный и верный друг.       И последняя надежда на то, что весь этот кошмар наконец-то закончится.       — Здравствуй, Крис, — обнимая друга, Чон не смог сдержать горькую усмешку. Которая, судя по нахмурившимся бровям Чана, не осталась незамеченной.       — Я так понимаю, что позвал ты меня сюда не для того, чтобы обедом угостить. Гук, что случилось?       — А то ты не знаешь… Чан, не делай вид, что ты не в курсе. С твоими связями ты, наверняка, узнал один из первых.       Бан Чан громко вздохнул.       — Если ты про аукцион Шихëка, то да, я в курсе. Давно хотел тебя спросить: что вы решили?       — А что мы можем решить? За нас уже всё решил наш директор… — Чонгук с силой сжал кулаки так, что бамбуковые палочки, которые он до этого крутил в руке, с громким хрустом разломились пополам. Откинув от себя подальше бесполезный теперь прибор, Чон посмотрел на друга таким больным взглядом, что у того мурашки по спине пробежали.       — Я тебе уже давно рассказывал о нашем с ним контракте, — на последнем слове Чонгук изобразил пальцами в воздухе кавычки. — У нас нет выбора. Или так, или…       — Совсем рехнулся? — Крис от возмущения аж голос повысил. Оглядевшись по сторонам и поняв, что своим воплем не привлёк к ним абсолютно не нужного сейчас внимания, он уже спокойно продолжил. — Не бывает безвыходных ситуаций.       — Не наш случай, — Гук в ответ лишь презрительно фыркнул. — Думаешь, мы не искали выход? Искали. И ещё как! Только вот его реально нет! Я вообще не понимаю, на кой чёрт сейчас тебе всё это говорю…       — Может потому, что я твой друг и могу тебе помочь?       — Чем, интересно бы знать?!       Вот честно, Чонгук не хотел язвить. Он вообще сейчас сильно жалел о том, что пригласил сюда Криса. Слишком уж постыдной была вся эта ситуация с аукционом, и меньше всего Гуку хотелось видеть в глазах друга жалость. Ну да, чего жалеть идиотов?       А они эти самые идиоты и есть, раз не смогли даже собственные задницы обезопасить. Повелись на славу, лесть и мнимую заботу, вот теперь и должны эту самую «заботу» отработать…       Чонгук так глубоко погрузился в собственные мысли, что даже не слышал того, что Бан ему в это время говорил. Лишь смачный шлепок ладонью по плечу привёл его в чувство, и он непонимающим взглядом уставился на друга.       —… сделать. Но ты, похоже, ни черта из того, что я тебе сейчас говорил, не слышал.       — Прости, Кристофер. Задумался.       Чан фыркнул:       — Площадку для прыжка повыше выбирал?       Чонгук дёрнулся, как от удара. Но взгляда от нахмурившегося Криса так и не отвёл. А тот, снова душераздирающе вздохнув, начал разговор заново.       — Я не знаю, по какой причине ты не сказал мне раньше, что у вас там всё совсем плохо. Пусть это останется на твоей совести, друг. Но я давным давно мог тебе помочь. Точнее не я, а один очень влиятельный человек.       — И чем нам потом расплачиваться с твоим этим влиятельным человеком? — Гук невесело хмыкнул, явно не веря, что его последняя надежда на то, что этот кошмар разрешится, может сработать.       — Да ничем. У него свои давние тёрки с вашим Шихёком. Так что он просто не может упустить такую замечательную возможность ему кровь попортить.       — Я больше не верю в человеческий альтруизм, Крис. Совсем. Тем более, что от этого зависит не только моя жизнь, но и жизнь Тэ.       Чан хмыкнул. Эту историю любви он знал, как никто другой. Можно сказать, присутствовал при её зарождении. И даже немножко способствовал развитию. Но в HYBE категорически не приветствовались однополые отношения. Только вот, видимо, эта категоричность не распространялась на сильных мира сего. Вот и прятались ребята, как могли. Но, похоже, плохо прятались, раз Шихёк всё же умудрился их так крепко за жабры взять.       Но друг на то и друг, чтобы помочь в трудную минуту. А сейчас, глядя на полностью сломленного Чонгука, Крис, как никогда ранее, жалел о том, что ещё четыре месяца назад принял для себя решение не лезть в эту историю до тех пор, пока Гук его об этом сам не попросит. Вот и не лез. Дождался того, что один из самых близких ему людей сейчас всерьёз рассматривает вариант собственного самоубийства.       А ведь Джиён его несколько раз про эту историю спрашивал. Именно он предложил свою помощь. И дело даже не в том, что он не хотел упускать возможности подпортить репутацию своего конкурента и главного врага по совместительству. Дело было в отношении Джиёна к самим парням.       Так уж сложилась судьба, но в JYP к айдолам относились как к собственным детям. Их любили, оберегали и помогали, чем могли. Потому что понимали, что счастливый и довольный жизнью артист отплатит за доброту сторицей. И на концертах будет выкладываться по полной, заводя толпу до предела, а не просто отыгрывать для галочки. Фанаты такое спинным мозгом чувствуют. И им такое отношение к себе ой как не нравится. Поэтому популярность падает, вместе с хорошими отзывами и денежным вливаниями в компанию.       У Джиёна не было своих детей. Какая-то давняя история, связанная именно с Шихёком. Но Пак относился к его группе как к родным сыновьям. Им многое было позволено, но и спрашивал он с них по полной. А ребята частенько смеялись над ним, далеко не в шутку называя Пак Джиёна своим отцом.       Чонгуку и его друзьям так, как Крису, не повезло. Их гоняли в хвост и в гриву, связали кабальным контрактом, следили за каждым их вздохом, не давая сделать ни одного самостоятельного движения… Но они терпели. Для Бан Чана вообще стало шоком, что группа подписала контракт на третий срок. Как рассказал потом Чонгук, у них просто не было выбора.       — Пак Джиён готов подписать со всеми вами договор об оказании безвозмездной услуги. Более того, он прекрасно осведомлён о том, что вы сейчас фактически остались без денег, и готов через свои связи вывести их на другие счета.       Чонгук неверяще смотрел на совершенно серьёзного друга. Что-то во всей этой истории не сходилось. Слишком уж всё было гладко, значит, по закону жанра, где-то должен был быть спрятан подвох. Но Чонгуку очень хотелось верить Крису. Верить в то, что старый друг не воспользуется их и без того бедственным положением, и что из одной задницы они не попадут в другую.       — Я не могу тебе всё рассказать, Гук — это не моя тайна. Но, зная её, я могу тебе поклясться, что у Джиёна нет никаких планов на вас. Кроме разве что устранение вас с эстрады, как главных конкурентов.       — Решил стать иконой к-поп индустрии, Крис?       Чан на это только фыркнул презрительно.       — Хорошего же ты обо мне мнения, друг! — Видя, как краска стыда за в сердцах брошенное обвинение залила щёки Чонгука, Чан всё же решил не принимать эти слова близко к сердцу, а списать их на крайне взвинченное состояние парня. — Нет, Чонгук-а, даже и не собирался. Мне с ребятами вполне хватает того, что мы имеем сейчас. Тем более мы все люди семейные — нам и так времени на себя частенько не хватает. Нафига нам ещё лишние проблемы? А ваше место займёт молодёжь. Весьма и весьма, кстати, перспективные мальчишки.       — Прости… Честно, я не хотел тебя обидеть. Просто…       — Да всё я понимаю, — Чан отмахнулся от смущённого Чонгука. — Если бы ты только сказал мне всё раньше… Было бы намного проще. А сейчас за неделю… — он задумчиво потёр подбородок. — Успеть-то мы всё успеем, только вот как быть с вашими родными?       — Крис, для начала просто объясни, что ты задумал. Знаешь, я сейчас в таком отчаянии, что готов на всё. Ребята, кстати, тоже. И если ты утверждаешь, что твоя компания не собирается брать нас в рабство, то, думаю, мы будем согласны на любую авантюру.       — Ну вот что ты за человек такой, Чон Чонгук, а? Доверчивый, словно котёнок! Твоя вера в людей тебе уже однажды боком вышла, а ты всё равно соглашаешься на что-то, о чём не имеешь ни малейшего понятия! — Чан, говоря всё это в лицо другу, был действительно зол.       Пак с самого начала их карьеры, ещё когда они все были только стажерами в JYPE, учил их никогда и никому не доверять без должного юридического подтверждения. Потому что люди разные, и им свойственно всегда и везде пытаться найти для себя выгоду. Ну а с раскрученного на весь мир айдола поиметь можно ой как много…       И люби он Чонгука хоть каплю меньше, обязательно бы поступил так же. Но Гук ему как брат. А братья всегда помогают друг другу, не требуя ничего взамен. Поэтому сейчас, смотря, как краска вновь окрасила лицо Гука в алый цвет, Чану очень сильно хотелось треснуть его по башке, чтобы выбить из него эту блядскую доверчивость.       Но титаническим усилием он всё же сдержал этот странный порыв и, лишь душераздирающе вздохнул и плюхнул на стол тонкую папку.       — Читай внимательно, горе ты моё!       Пока Чонгук с недоумением, а после со всё возрастающим неверием перечитывал три печатных листа договора, Чан думал.       Сначала о том, как же ему повезло, что он в своё время попал под крылышко именно к Паку, потом о том, что стоит сразу же сообщить Джиёну, что Чон согласен и поставил свою подпись во всех положенных местах, а после о том, что Нин-и хотел сегодня сходить в парк на прогулку.       Мысль о муже (официальном, стоит заметить!) непроизвольно заставила Криса расплыться в глупой улыбке, и он в предчувствии чего-то приятного прихватил зубами платиновое кольцо в нижней губе. Значит у них сегодня после репетиции будет поход в парк, а после они пойдут в какой-нибудь маленький ресторанчик и вкусно поужинают. Мельком глянув на всё ещё читающего Чонгука, Крис задумался о том, как отреагирует его друг на то, что он вот уже больше года счастливо замужем за своим хитрющим лисом?       Кристофер был как-то не сильно уверен в том, что импульсивный Гук не устроит ему хорошую головомойку за сокрытие такого важного факта своей жизни. Но додумать мысль ему не дали.       Гук умудрился с грохотом треснуть ручкой по столу и точным броском отправить в него папку с бумагами.       — Надеюсь, это была не сделка с дьяволом, — Чон хмуро посмотрел на Чана. — Что требуется от нас?       — Все условия ты прочитал. От вас не надо ничего, кроме одного: я очень настойчиво попрошу тебя никому об этом не говорить. Даже Тэхёну, — видя недоумевающий взгляд Чонгука, Крис пояснил. — В машине, в которой вас повезут, наверняка будут камеры, которые будут вести прямую трансляцию для всех участвующих в аукционе. Чтобы всё было достоверно, надо чтобы при просмотре полицией записей у них не возникло ни малейших сомнений. А ужас и панику натурально сыграть у вас навряд ли получится.       — Предлагаешь мне…       — Да. Подумай сам, если это поможет вам сбежать…       — Хорошо. Но с Тэ после объясняться будешь сам.       — Когда всё уляжется, с вами поговорит сам Пак. Ну и мы с ребятами можем подтянуться для твоей моральной поддержки, — Крис усмехнулся. — Не дрейфь, друг! Теперь точно всё будет хорошо.

***

      Машина с тонированными стёклами выехала с оживлённой городской дороги и, быстро набирая скорость, понеслась куда-то в неизвестность. Гук нервничал и постоянно пытался прикоснуться к сидящему рядом Тэхёну. Один бог ведает, каких усилий неделю назад Чонгуку стоило отговорить друзей от безрассудного поступка в виде прыжка в неизвестность. Пришлось изворачиваться и говорить, что у него есть план.       Хотя, какой к чёрту план, когда сейчас машина, принадлежащая непосредственно Бан Шихёку, уносила их всё дальше и дальше от собственной жизни?       Чонгук очень старался верить словам Бан Чана, но с каждым исчезавшим под капотом автомобиля километром вера его становилась всё меньше и меньше.       А после с насмешкой брошенной водителем фразы «Готовьтесь, девочки!» в душе поднялась жуткая обида на друга. Точнее, уже бывшего друга. Ведь не может же человек оставаться тебе другом после того, как цинично предал тебя?       Чонгук знал, что вот эта крутая извилистая горная дорога ведёт к особняку Бан Шихëка. Были они здесь как-то с ребятами — для съёмок нового клипа тогда была необходима живописная местность, и директор любезно предоставил им территорию за собственным домом.       Только вот после этой дороги их уже точно больше ничего не ждёт. Зря он отговорил друзей — там хотя бы не было бы так мучительно больно душе. А предательство друга, помноженное на предстоящий позор… Тут уже просто без вариантов. Никто из них жить с этим не захочет. Но о чём сейчас действительно сожалел Гук, так это о том, что любимому человеку придётся пройти через этот ад…       Чонгук настолько сильно погрузился в свои невесёлые думы, что не сразу заметил, что Тэхён, что-то крича ему в лицо, мёртвой хваткой вцепился ему в руку. Подняв глаза, он с ужасом увидел, как по узкой дороге им навстречу со всей дури несётся огромный грузовик.       Последней перед неизбежным столкновением была мысль о том, что пусть так, но директор их не получит…

***

      — Тэхён! — истошный вопль резанул по ушам, заставив поморщиться сидевшего рядом молодого мужчину.       — Вот же ж ещё одна королева драмы на мою голову! — густой низкий голос буквально сочился недовольством. — Вот чего ты орёшь? Все хорошо с Тэхен-а хёном! Он с ребятами обедать ушёл.       — Кто ты такой? — Чонгук никак не мог открыть глаза, словно что-то мешало. Темнота и неизвестный его пугали, а беспокойство за любимого никак не хотело отпускать.       — Феликс я. Крис наверняка тебе рассказывал. Чонгук-а хён, да не дёргайся ты так! С тобой тоже всё хорошо, просто у тебя лицо рассечено, поэтому бинтами и замотали. Вот ведь, такой же неуклюжий, как мой Джин-и… Вы случаем не родственники?       Чонгук от такого вопроса даже подзавис. Какой к чёрту Джин-и? Чей он, нахрен, родственник? Какого лешего вообще происходит?       Видимо, Гук всё это вслух выдал, потому что невидимый им собеседник в голос заржал. Хотя надо сказать честно, смех у его был приятный — густой, бархатный, чем-то неуловимо напоминающий смех его Тэхёна…       — О, похоже, ты всё-таки приложился сильнее, чем мы думали! Ну ничего, сейчас придёт твой ненаглядный, вот он пусть и разбирается с тобой сам!       Чонгук, если честно, ни черта из сказанного не понял, но усталость и лёгкая тошнота брали своё, и он вновь провалился в беспокойный сон. Хотя напряжение и переживание за дорогих людей его и там не отпустило.       Во сне он снова и снова видел искажённое ужасом лицо Тэхена и летящий прямо на них грузовик. А звук удара и то ощущение животного ужаса, когда машина перевернулась, наверняка будут преследовать его ещё долгое время и на яву. Если, конечно, слова загадочного Феликса были правдой, и все они действительно живы и здоровы.       Следующий раз Чонгук очнулся от негромкого разговора возле уха. Чья-то рука, еле касаясь, медленно оглаживала его бедро. В груди мгновенно, словно взрыв, родилась паника, но, секунду спустя, до уставшего мозга всё же дошло, кому именно принадлежал голос, гневным шёпотом выговаривающий кому-то не самую приятную слуху речь.       Тэхён…       Волна паники мгновенно отступила, словно её и не было, а губы сами собой прошептали:       — Тэ…       — Я здесь, мой хороший! Лежи спокойно, тебе ещё нельзя вставать. Врач сказал, что у тебя сильное сотрясение, но всё уже проходит. И повязку обещали сегодня снять…       — Тэ, ты живой? — Гука меньше всего сейчас интересовало собственные состояние. Ему просто жизненно необходимо было убедиться, что голос его Тэхёна не был плодом его воображения.       В ответ его онемевших губ нежно коснулись другие, а такой знакомый скептический фырк, раздавшийся прямо в ухо, наконец-то стопроцентно уверил в том, что это не бред больного воображения.       — Конечно, живой! У всех нас всё просто прекрасно. Ну, не считая того, что Чим-а лодыжку потянул. Только ты один снова отличился. Горе ты моё… — Ким тяжело вздохнул. — Знаешь, как я испугался, когда тебя в чувство привести не смогли? Да мне даже во время самой аварии так страшно не было, как глядя на твое залитое кровью лицо…       — Тэхён-а хён, надо было тебе самому с ним сидеть! — назвавшийся Феликсом беззлобно хмыкнул. — Вон он какой спокойный от одного твоего голоса стал… А то ведь даже в бессознанке умудрялся порываться куда-то бежать… Еле удержал.       — Ну так вон какой медведь вымахал! Ликс, его явно не твоими лапками удерживать надо! — Чонгук настороженно прислушивался к очередному незнакомому голосу.       — Нашего Гука только хороший удар в челюсть остановить сможет, — а вот этот ядовитый подкол Чонгук узнал сразу. Юнги. Слава богу, действительно живой!       — У меня, вообще-то, чёрный пояс по тхэквондо, — судя по интонации, Феликс обиделся. — Так что я бы его в любом случае скрутил…       — Успокойся, Ангел мой! — ещё один чужой голос, громкий чмок и чьё-то сопение. Всё страньше и страньше…       Скрипнула дверь и в комнату с шумом и руганью ввалилась толпа народу. Среди мешанины голосов Чон мгновенно вычленил Чимина, Хосока и Сокждина. Остальных он слышал впервые.       — А ну заткнулись все! — командное шипение Тэхёна и в комнате, как по волшебству, стало тихо. — Что за балаган вы тут устроили? У человека сотрясение, ему покой нужен, а вы разорались, как стая чаек!       — Тэ, не нервничай. Всё с твоим драгоценным Чонгуком в порядке. Через час придёт врач снимать повязку и сделает осмотр. Голова у Гука крепкая, так что, скорее всего, завтра с утра он уже будет бегать.       Последний голос Чон тоже узнал. Кристофер…       Хорошо, что у него лицо забинтовано, и никто не увидел, каким огнём сейчас оно полыхало… Всё же настоящий друг… Не бросил. Не предал. Помог им всем…       Сейчас Чонгуку было настолько стыдно за собственные поганые мысли о друге, что только присутствие неизвестных ему людей сдерживало его от того, чтобы позорно не разрыдаться. Хотя у него на лице была повязка, так что этого, наверняка, никто бы и не заметил.       Никто кроме Тэхёна, который всегда чувствовал его душевное состояние словно своё. Вот и сейчас его рука на бедре Чона сжалась в успокаивающем жесте, словно безмолвно говорила, что всё теперь в порядке. Поэтому Гук постарался наконец-то расслабиться и стал вслушиваться в то, что говорили знакомые и незнакомые голоса.       — …точно всё! Вы, конечно, молодцы и огромное вам спасибо за всё, но, блять, можно же было хотя бы намекнуть! — а Джун-то отчего-то нервничает. И, судя по его повышенному тону, явно пытается с кем-то выяснять отношения.       Чонгук буквально весь обратился в слух, пытаясь по услышанному дорисовать в голове картину происходящего.       — Не ори на моего мужа! — очередной незнакомый голос со зловещими шипящими нотками настолько удивил Чона, что он даже не сразу понял, что именно только что услышал.       Мужа… За последнее время он уже дважды слышал это слово от разных людей. Примечательно то, что оба голоса принадлежали мужчинам, и абсолютно не вязались в голове Чонгука с этим понятием. Как такое возможно? Особенно в их стране? Что вообще происходит…       От усиленной мыслительной деятельности у Чона снова разболелась голова. Но добила его не она, а Бан Чан, который с лёгким укором в голосе кому-то ласково ответил:       — Нин-и, да не орал он на меня. Намджун всегда так разговаривает, когда что-то недопонимает. Лучше узнай, пожалуйста, когда точно придёт доктор Ынче. Думаю, Чонгуку пора делать осмотр.       Дальше Гук услышал лишь недовольное бурчание, громкий чмок и звук закрывающейся двери. И для него это стало последней каплей. Нервное напряжение, что копилось внутри больше полугода, наконец-то нашло выход.       Чонгук, вообще-то, всегда был импульсивным. Но не до такой степени, чтобы ругаться матом, особенно при хёнах. Но тут его словно прорвало. Он даже не отдавал себе отчёта что, кому и в каких выражениях говорил. Слова лились изо рта совершенно самостоятельно, ни секунды не задерживаясь в мозгу.       Когда он выдохся, в комнате стояла идеальная тишина. Вся та куча народу, которая ещё недавно производила огромнейшее количество шума и всевозможных звуков, похоже, впала в ступор. Даже старшие молчали, переваривая тираду своего макнэ.       — А мальчик-то вырос! — довольный голос Юнги иголкой ввинтился в уши.       — Нихрена у вас в компании лексикон… — эта фраза, выданная густым басом, явно принадлежала Феликсу. Его необычный голос Чонгук явно не спутает ни с чем.       — Сами в шоке. Чаги-я, у тебя точно всё хорошо? Нигде не болит?       Тэ, как всегда, излишне заботлив, особенно когда дело касается непосредственно Чонгука. Но это ласковое обращение, которое Тэхён позволял себе лишь в стенах их общего дома, заставило Гука непроизвольно сжаться. Ещё не до конца исчезли из памяти воспоминания, как пару лет назад Тэ по привычке ляпнул это в очередном эфире, и какой за этим последовал пиздец от стаффа и самого Шихёка.       — Расслабься, Гук, — голос Криса был совершенно спокоен. — Здесь все свои. И поверь, уж точно не нам осуждать тебя за любовь.       — О да, Чонгук-и… Вот снимут тебе повязку, и ты очень много интересного узнаешь… — ну не может Шуга без подьёбок. Спать стоя будет, если не скажет кому-нибудь что-нибудь этакое… — Ну а мы пока пойдём. Думаю, с тобой и доктором Тэхён вполне один справится!       На бедре снова в ободряющем жесте легко сжалась рука любимого мужчины.       Главное — Тэ рядом. А на остальное ему, в принципе, плевать.

***

      Визит доктора Ынче и снятие повязки с лица Чонгука прошли как-то очень уж странно. Чонгук бы даже сказал, что весело, потому что врач — совсем ещё молодая женщина с добрыми глазами и улыбчивым лицом, видимо, чтобы отвлечь хмурого пациента, буквально засыпала его шутками. Тэхён на это лишь хмурился, а Гук был искренне благодарен этой особе за то, что она, несмотря на всё, постаралась его отвлечь от невесёлых раздумий.       После тщательного осмотра, доктор выдала вердикт, что жизни Чонгука совершенно ничего не угрожает, а через пару дней он и думать забудет о собственной травме, провела пальцем по зудящему виску и тихо сказала:       — Шрамы, конечно, украшают мужчину, но если сильно захотите, то могу посоветовать вам прекрасного пластического хирурга. Сделает всё в лучшем виде. Хотя и сейчас лично я не вижу ничего страшного.       Чон на это только отрицательно головой покачал. Видел он уже в зеркале этот будущий шрам. И вправду ничего страшного. Но Чонгук твёрдо решил его оставить в память о том, каким он был идиотом. Доверчивым ребёнком, который дальше своего носа ничего и не видел. Откровенно хреновым другом, раз посмел усомниться в человеке, искренне желающем ему помочь. По уши влюблённым парнем, который по стечению поганых обстоятельств едва не потерял самого дорогого в своей жизни человека.       И как напоминание о том, что, несмотря ни на что, чудеса всё же случаются…       — Гук, ты как? — родные объятья любимого мужчины вырвали Чонгука из глубин самокопания. — Всё в порядке?       Привычным жестом он накрыл ладонью длинные изящные пальцы Тэхёна и, потеревшись носом о бешено пульсирующую венку на его виске, выдохнул с облегчением:       —Теперь да. Знаешь, Тэ, я хочу сказать тебе одну очень важную вещь… — заметив, как Ким напрягся на эти слова, Чонгук улыбнулся и тихо прошептал, не отрываясь глядя в любимые глаза. — Я очень-очень сильно тебя люблю…       — Балда! — Тэхён как-то обречённо фыркнул и мгновенно расслабился. — Я тоже люблю тебя, чаги-я. Очень. И спасибо тебе за то, что сделал для всех нас…       — По-другому и быть не могло. Жаль, что эта мысль не пришла мне в голову раньше. Столько можно было нервных клеток сохранить…       Тэхён, легонько дёрнув Гука за руку, усадил его на свои колени и, привычно обняв поперёк груди обеими руками, зарылся носом в волосы на затылке. И уже оттуда раздалось его невнятное бурчание:       — Идиот… Знал бы ты, как я за тебя перепугался там в машине… Зато мы теперь с тобой оба меченные… — на вопросительное подёргивание плечом Чонгука он фыркнул и буркнул. — У меня волосы теперь на висках совершенно седые.       — Надеюсь, что кроме висков я потом больше на тебе нигде седых волос не обнаружу…       — Говорю же, идиот! — Тэхён вымученно простонал, упорно пряча улыбку. — Там седеть нечему. Тебе ли не знать!       — Я, дорогой, каждую твою родинку с закрытыми глазами показать могу… Но всё равно, прости за то, что заставил тебя так переживать…       У Чонгука было какое-то странное состояние, совершенно необъяснимое словами. Вроде бы он был счастлив, что всё получилось, но в то же время его сжигало какое-то дикое сожаление вперемешку со стыдом… Убойный коктейль, от которого на душе было и хорошо и плохо одновременно.       В очередное самоедство ему не дали скатиться любимые руки, сдавившие грудную клетку так, что Гук аж крякнул и, едва не свернув себе шею, непонимающе уставился на серьёзно смотрящего на него парня.       — Повторю один раз, Гук-и. Запомни это, а если сомневаешься, что не забудешь — запиши. Ты всё сделал совершенно правильно. Даже то, что не поставил нас с ребятами в известность. Чан оказался прав — в машине стояло аж две камеры. Кому и что они транслировали, думаю, тебе объяснять не надо. И я безумно горжусь тобой, что ты смог, пересилив себя, несмотря на панику, попросить у Чана помощи. Ни у кого из нас не хватило бы смелости вытряхнуть эту постыдную проблему перед чужим человеком. А ты смог.       Тэхён сейчас с такой любовью и нежностью смотрел на изумлённо распахнувшего глаза парня, что у Чонгука защемило где-то в груди от накатившего облегчения. Как-то сами собой на глаза навернулись слёзы и он теперь усиленно моргал, пытаясь не дать им пролиться.       — Ты ведь не просто спас нас всех от «поруганной чести»… Ты же нам всем жизнь спас. Не мне тебе объяснять, что никто из нас долго с такими воспоминаниями бы не прожил…       — Я люблю тебя, Тэ… — Чонгук вытер всё же скатившуюся по щеке слезинку, и, голосом, охрипшим от переизбытка эмоций, просипел. — Я не мог допустить, чтобы с тобой что-то случилось…       В ту же секунду Чона резко развернули на коленях и сильная родная ладонь, обхватив затылок, прижала его лбом к другому. Пальцы, зарывшись в густые волосы, мягко массировали кожу головы, а вторая рука успокаивающе гладила спину где-то в районе лопаток…       — Знаю, малыш. И безумно сожалею, что не смог сделать этого сам. И что тебе пришлось пройти через все эти переживания в одиночку. Но от этого я, похоже, только ещё сильнее стал тебя любить. Хотя куда уж сильнее-то…       Время шло, Чонгук потихоньку всё больше и больше расслаблялся в родных руках, оставляя позади крайне сложные полгода собственной жизни. Теперь можно было забыть как страшный сон собственные мысли и то чувство безысходности, в котором он буквально тонул в это время.       Потеревшись носом о маячившее пред глазами ухо, он легонько прикусил мочку. Без всяких подтекстов, просто для того, чтобы почувствовать родной вкус кожи любимого мужчины и ещё раз убедиться, что это не сон. Над головой раздался судорожный вздох. Кажется, кто-то собрался возбудиться от такой невинной шалости.       Чонгук, усмехнувшись про себя, сжал зубы посильнее. Вздох повторился, только теперь уже рука, что до этого ласково перебирала его волосы, сжалась в кулак, натягивая отросшие пряди до лёгкой, тянущей, но такой сладкой и возбуждающей боли…       — Мне похер, чем вы там заняты, но я вхожу!       Чонгук резко отпрянул от всё так же расслабленно сидящего в кресле Тэхёна. Вернее попробовал, только ему никто не дал этого сделать. Зато в распахнувшуюся настежь дверь ввалился довольный Бан Чан в компании симпатичного молодого парня лисьей наружности.       Кажется, это был кто-то из группы Чана, точнее Чонгук сказать не мог. Как-то не интересовался он сильно тем, что происходило в жизни у друга. Знал лишь, что у того дела идут в гору и всё хорошо, а на остальное даже не заморачивался. Со своим бешеным расписанием он едва находил время на собственного парня… О каких других людях в таком ритме жизни вообще могла идти речь?       — Целуетесь?! — Чан то ли спросил, то ли утверждающе константировал совершенно однозначную позу парней.       Чонгук со стыда сейчас готов был сквозь землю провалиться, этому же способствовало и ехидное тэхеновское:       — Собирались. Но вы весь кайф обломали. Что-то случилось?       — Нет. Просто пришли вас вниз позвать. Сейчас Пак приедет. Что-то мне подсказывает, что вам тоже будет интересно его послушать…       — Чан, твой друг сейчас прямо здесь пеплом осыпется! Хватит уже людей смущать! — Чонгук нифига не видел, уткнувшись лицом в грудь Тэхёна, но звонкий голос, обладатель которого так отважно ещё совсем недавно наехал на Намджуна, запомнил.       Что-то у него в голове не вязалось, как этот мелкий даже на вид пацан так уверенно командует его авторитарным, местами даже агрессивным другом. И что самое странное, тот ему это совершенно спокойно позволяет! Более того, ещё и оправдывается перед этим мелким пацаном…       Последовавшее за ворчливой тирадой макнэ чановское «Лисёнок, ну не злись!» вообще ввергло Гука в шок, и он, пересилив не к месту вспыхнувший стыд, выглянул из-за широкой груди Тэ, чтобы увидеть…       Как Бан Чан собственной лидерской персоной с умильной моськой и щенячьими глазками обнимал пацана за талию и, состроив заискивающию рожицу, целовал того в шею. Всё. Чонгук завис. У него в голове немного поломалась картина мира.       Чан, самый отъявленный бабник из всех его знакомых, целовал парня!       — Гук-а, дыши! — что-то подсказывало Чонгуку, что его дорогой и любимый мужчина сейчас еле сдерживает дикий ржач. Только вот с Тэхёном ругаться ему совершенно не хотелось, поэтому он, недолго думая, рявкнул на обжимающуюся парочку:       — Крис, что ты, мать твою, делаешь?!       — Целую своего мужа, — Чан проворчал это, даже не соизволив повернуться в сторону возмущенного друга. — Имею, вообще-то, полное право!       Следом за этим Крис получил увесистый шлепок по заднице от вывернувшегося из цепких чановских ручёнок пацана и возмущённое шипение:       — Бан-Ян Кристофер Чан! Сегодня спишь на полу! Приводи своего друга в чувство и спускайтесь вниз. Джиён персонально вас ждать не будет!       Вот же ж мелкая пакость…       Чонгуку на секунду даже стало жаль друга, что тому в мужья досталось вот такое вот сварливое недоразумение, пусть даже и чертовски симпатичное, но потом вдруг в мозгу резко пришло осознание значения слова «муж»… И у Чона чуть мозг не сломался в попытке сопоставить то, что он знал с тем, что он только что узнал…       — Чаги-я, выдыхай… — любимый нежный голос с лёгким налётом хрипотцы слишком резко вывел Чонгука из раздумий. Голова после недавнего удара в машине всё ещё была как не своя, а тут ещё и смущённо улыбнувшийся Чан масла подлил:       — Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так, Гук… — Крис развёл руками и громко вздохнул. — Планировал сказать тебе только после того, как у нас контракты с Джупом закончатся… — Чан задумчиво поскрёб собственную взлохмаченную макушку и вдруг как-то чересчур резко сменил тон. — Чонгук, тебя что-то не устраивает? Гук даже рот открыть не успел — больно уж сильное впечатление на него произвёл пристальный взгляд Чана, в котором сейчас очень и очень чётко прослеживалось недовольство и отчётливо слышались нотки откровенного предупреждения. Он даже подзавис малость от такой разительной перемены, но к его радости именно в этот момент собственный мозг его не подвёл, и рот выдал предельно честное:       — Нет, Крис. Прото завидно, — заметив, что Чан после этих слов заметно расслабился, Чонгук, не желая, чтобы последнее слово в этой странной перепалке осталось за другом, ехидно добавил. — Но я жду подробностей. Очень-очень подробных подробностей…       Бан Чан лишь фыркнул в своей излюбленной манере и глухо пробурчал, как настоящий волчара:       — Подробности ему понадобились… Свечку дать?       Где-то над ухом заливисто заржал Тэхён, а у Чонгука от такого неприличного предложения даже кончики ушей резко покраснели. Всё таки Гук всегда подозревал, что австралийцы, пусть даже и корейского происхождения, народ крайне раскрепощённый и корейские правила приличия писаны не для них.       — Будут тебе ещё подробности, Гук, — Крис отчего-то надсадно выдохнул, словно вспомнил что-то крайне неприятное. — А сейчас пойдёмте вниз — Джиён мужик хоть и терпеливый, но долго ждать всё равно не будет.

***

      Комната, в которой они все собрались, явно не была предназначена для такого количества народа. Друзья Чонгука и он сам едва уместились на двух маленьких диванчиках, а парни из группы Бан Чана вообще расселись на полу, при этом как-то очень уж странно — словно на парочки разбились.       Хотя в свете открывшегося замужества Кристофера (или всё-таки женитьбы?! Гук как-то ещё не до конца разобрался в нюансах) это предположение имело право на жизнь — Чонгук нет-нет, да ловил взгляды, полные нежности, которые ребята дарили друг другу. Странно всё это… Может быть, Пак Джиён — к слову, главный конкурент их бывшего теперь уже начальника — внесёт ясность в происходящее.       — Приветствую всех, кого ещё не видел! — Джиён улыбнулся, а его подопечные весело загалдели наперебой, словно Гук на птичью ферму вдруг попал. Очень отчётливо было видно, что отношения в конкурирующей компании между директором и айдолами были совершенно другими, нежели у них. Эх, знали бы арми, какой тотальный прессинг испытывали он и все остальные участники группы от своего руководства…       А здесь атмосфера чересчур уж напоминала общение между хорошими друзьями и совершенно не вязалась у Чонгука с представлением о том, как должна проходить встреча с начальством.       — Как ты себя чувствуешь, Чонгук? — вопрос Пака застал Чона врасплох, и он, вымученно улыбнувшись, вежливо кивнул головой и ответил:       — Спасибо, господин Пак, всё отлично.       — Ну-ну… — Джиён явно не поверил, но сделал вид, что ответ парня его вполне удовлетворил. — Чан-и, ты им что-то уже объяснял?       Бан Чан отрицательно мотнул головой и, не стесняясь никого, уткнулся носом в макушку своего супруга. Блять, звучит-то как непривычно…       — Ну тогда давайте, пожалуй, начнём с самого начала… — Пак помолчал пару секунд, словно собираясь с мыслями, а потом начал свой недолгий, но от этого не менее шокирующий рассказ.

***

      — Вся эта история началась ещё в те времена, когда я ходил в среднюю школу. Вы же прекрасно знаете, что у нас с Шихёком всего три года разницы, но, к моему глубокому сожалению, учились мы всё же в одной школе.       Шихёк всегда был наглым и агрессивным подростком. Это сейчас он весь такой из себя правильный интеллигент с претензией на аристократическую кровь… А в то время этот тип со своими дружками не брезговал ничем… Они отбирали деньги у младшеклассников, хамили учителям, внаглую прогуливали уроки… Но самым печальным было то, что они постоянно гнобили одного парня, который в силу собственной чересчур худой комплекции дать отпор этим отморозкам не мог.       Так продолжалось довольно долгое время — изо дня в день всё шло по одному и тому же сценарию, пока в один прекрасный момент Шихёк с компанией не решили, что избивать учеников намного веселее, нежели просто травить словами.       И первым под замес попал именно тот парнишка…       Не буду описывать, как эти придурки издевались над ним в течение нескольких часов. Скажу лишь то, что парня после этого нашли добрые люди на пустыре за городом и отвезли в больницу.       Когда зажили все переломы и внутренние травмы, он твёрдо для себя решил, что однажды наступит момент и он отомстит…       Годы спустя выяснилось ещё одно неприятное последствие того происшествия — парнишка больше не мог иметь детей. Что-то там эти идиоты повредили внутри хрупкого организма, и теперь стать отцом ему больше никогда не светило.       Джиён громко выдохнул сквозь сжатые зубы и со злостью продолжил:       — Позже, связавшись с криминалом, Шихёк основал свой Биг Хит… Только вот то ли у него совершенно не было никаких руководительских способностей, то ли это карма так стучалась в его дверь, но компания еле держалась на плаву. Лишь с появлением вас, мальчики, дела у Шихёка резко пошли в гору. Только вот за годы бесплодного существования, этот идиот задолжал кучу денег влиятельным людям, беря у них кредиты на якобы развитие компании… А проценты всё росли и росли…       Так что нет ничего удивительного, что этот придурок придумал вот такой вот ход с аукционом — его в последнее время крепко так прижали за жопу, требуя возврата долга.       Вот он и решил особо не заморачиваться и просто продать вас подороже в обмен на собственную безопасность.       Пак громко хмыкнул, и презрительно скривил лицо, словно ему под нос сунули какую-то особо вонючую гадость.       — Вы себе даже не представляете, КАКИЕ люди участвовали в торгах… Вы, кстати, наверняка не в курсе, но начальная стоимость ваших задниц начиналась с миллиарда вон…       Все, включая парней из группы Криса, сидели, ошарашенные услышанным, словно кирпичом по голове получили. Они молча пытались переварить полученную от Джиёна информацию.       Нет, Чонгук и раньше прекрасно понимал, что Бан Шихёк не образец морали и нравственности, и на статус пушистого белого котёночка совершенно не тянет. Но то, что он сейчас услышал, никак не укладывалось в его голове, которая, к слову, от обилия мыслительной деятельности вновь начала неприятно побаливать…       — Какая же он всё-таки мразь… — его Тэ совершенно не пытался скрыть обуявшую его злость. Думается, что через пару минут все присутствующие здесь услышат богатый запас ненормативной лексики в исполнении одного из самых востребованных в Южной Корее айдолов. — Господин Пак, а почему вы тогда не написали заявление в полицию?       — Ну отчего же не написал? — Джиён криво усмехнулся. — Написал. Просто у одного из дружков Бана оказались весьма влиятельные родители, которые и замяли дело. Спасибо, что хотя бы меня самого виноватым не оставили, — Пак пристально посмотрел на сидевших в обнимку ВиГуков и вновь скривил губы в усмешке. — Но это совершенно не означает того, что я простил и отпустил ситуацию. Месть — это блюдо, которое подают холодным.       Вот тут Гук, кажется, всё резко понял: и то, почему Джиён с разницей в несколько лет основал собственную музыкальную компанию, которая, в отличие от Биг Хит, популярность набрала очень быстро, а выпускаемые ими айдолы всегда выглядели счастливыми и довольными жизнью, в противовес тем, кто вёлся на золотые посулы Шихёка. Чонгук понял, для чего Пак вписался во всю эту ситуацию с аукционом, хотя этим действием он не только уничтожал Бан Шихёка физически и финансово, но и переходил дорогу тем самым влиятельным людям, которые собирались потратить баснословные деньги, лишь бы только трахнуть знаменитость…       Гуку вдруг стало так гадко на душе, что даже слёзы на глаза навернулись. Ведь если бы не давняя жажда мести, то Джиён, наверняка бы, даже пальцем для них не пошевелил…       Всё это было сделано только ради мести…       Родная ладонь крепко сжалась на нервно задёргавшемся колене, и Чонгук с удивлением заметил, что его Тэхён очень уж пристально смотрит на него… В его глазах сейчас больше не полыхало пламя ненависти к старому ублюдку. Там плескалась бесконечная нежность к нему, Чонгуку. И от этого взгляда на душе потихоньку становилось легче.       Ведь не важно, по какой причине они сейчас сидят здесь все вместе. Важно лишь то, что все они живы и здоровы. И что теперь у них есть надежда на новую жизнь. Жизнь, которую они сами будут строить, не оглядываясь назад…       — А что будет теперь? — Намджун задумчиво покусывал нижнюю губу, видимо, пытаясь представить, что уже бывших айдолов ждёт в будущем. — Вы отомстили, почти разрушив империю Биг Хита, а что будет с нами?       — А чего вы хотите сами? — Джиён обвёл нечитаемым взглядом семерых парней, которые сидели малость пришибленные, но не сломленные.       — Жить, — Юнги озвучил своё желание. И нет ничего удивительного, что оно полностью совпало с желаниями остальных парней.       — Ну так и живите. Кто вам теперь мешает? — Пак усмехнулся. — Вы уже сутки официально мертвы, а в договоре, который подписал Чонгук, всё было прописано. Ещё два дня назад все ваши сбережения были переведены на новые счета в европейских банках. Из страны я вам выехать помогу — не думаю, что вам пока стоит тут оставаться. Если хотите, можно даже новую внешность организовать — мой знакомый пластический хирург просто волшебник в своём деле…       — И что, вы даже ничего не потребуете взамен? — тут уже Хосок скептически фыркнул.       — А что вы можете мне дать из того, чего у меня нет? — Пак вопросительно вскинул бровь. — Или кто-то из вас может воскрешать мёртвых и вы вернёте мне живого Чанмина?       Чонгук, если честно, совершенно не понял, о чём сейчас говорил Джиён, но предупреждающий взгляд Бан Чана, которым тот наградил семерых сидящих напротив него парней, заставил проглотить почти сорвавшийся с губ вопрос…       — Ладно, мальчики, вы узнали, что хотели. Думаю, на остальные вопросы вам развернуто ответят мои детки, — Пак с безмерной нежностью посмотрел на собравшихся Бродячих Детей и улыбнулся. Легко, открыто, словно с плеч его свалился многолетний непосильный груз. Хотя, говоря по правде, ведь так оно и было…       Чонгук искренне не понимал, как человек мог прожить столько лет, мечтая о мести… Ну да и не его это дело.       Пора было отпустить прошлое и начать жить с чистого листа рядом с тем, кто был дороже всего на свете.

***

      — Да не может такого быть! — чуть ли не в один голос заявили семеро бывших айдолов после того, как в полнейшей тишине выслушали рассказ Бан Чана о событиях четырёхлетней давности.       — Мы с парнями тоже до сих пор частенько сомневаемся, что всё это не было сном. Ну или групповой галлюцинацией… — Чан задумчиво прикусил тонкое платиновое кольцо в нижней губе, абсолютно идентичное с кольцом Ян Чонина.       — Хотите сказать, что кто-то там припёрся в прошлое, чтобы предотвратить массовое убийство ваших фанатов? — из Хосока прямо-таки пёрло недоверие.       Только вот Чонгук, зная собственного друга как облупленного, точно понимал, что нихрена это не враньё. Чан просто не способен был придумать такую фантастическую со всех сторон историю. Да и нахрена оно ему надо, если вдуматься? Проще было бы навешать всем на уши какую-нибудь правдоподобную лапшу, чем вот так вот под скептические фырки пятерых мужиков рассказывать им сказочку о пришельце из будущего. И, судя по виду Тэхена, тот единственный, кто помимо Чонгука верил каждому сказанному Чаном слову.       — Не знаю, как по поводу фанатов, но этот человек появился здесь с определённой целью — спасти одного единственного парня, — Чан покосился на притихшего и словно погрузившегося в себя, длинноволосого блондина. — Ну а всё остальное, скорее всего, было побочными последствиями…       — Н-да… — Юнги только вздохнул. — Такого развития сюжета я точно не ожидал… Значит, именно после того, как в вашей жизни очутился этот странный Чанмин, ваш Джиён резко поменял отношение к запрещённым контрактами связям внутри группы?       Высокий брюнет, у которого длинные, ниже плеч волосы красивыми волнами обрамляли большегубое лицо и который с такой любовью всё это время смотрел на молчавшего блондина, что остальным делалось неуютно, словно они подглядывали за чем-то очень и очень личным, лишь улыбнулся в ответ на такое заявление.       — Нет, конечно. Пак и раньше всегда закрывал на это глаза. Он же не дурак и прекрасно понимал, что мы тоже живые люди, и раз нам запрещены отношения на стороне, то мы автоматически найдём их внутри своего тесного мужского коллектива. Просто Чанмин что-то такое сделал с Джиёном, когда ходил ругаться с ним, что Пак стал смотреть ему буквально в рот и исполнять все его прихоти, — Хёнджин, так звали брюнета, грустно усмехнулся. — Казалось, что если Мин попросит Пака спрыгнуть с крыши небоскреба, тот ни на секунду не задумается и пойдёт прыгать. Ещё и крышу повыше выберет, чтобы не расстроить его…       — Пак всегда относился к нам как к собственным детям, — вот и Феликс голос подал, — но после того разговора стал нам реально, как родной отец.       — Что ж вы тогда его бросить-то решили, раз так любите? — Чимин скептически хмыкнул.       — А мы ему за эти годы новую группу вырастили. Поверьте, когда они дебютируют — народ махом забудет и о Stray kids и о BTS… — здоровенный качок, сидевший в углу и всё это время что-то методично строчивший в телефоне, наконец-то соизволил вступить в общую беседу. — А мы уже давно решили, что хватит с нас популярности. Задолбались уже.       Бан Чан, ласково потрепав своего мужа по волосам, уже с улыбкой на лице выдал:       — Хватит что ли уже о грустном. Прошлое прошлому, нечего его ворошить постоянно. Так что вы сами надумали делать со своей нежданной свободой?       — Ты не поверишь, Кристофер, — Тэхён широко улыбнулся и, обняв своего Чонгука за талию, счастливо выдохнул. —Будем просто жить. Делать то, что давно хотелось, но было всегда под запретом. И самое главное, что нам с Гуком больше не придётся скрываться — Европа это вам не Корея…       Завязался шумный и оживлённый разговор, в котором уже совершенно не было место грусти и сожалению.       Глядя на то, как буквально светится от счастья его любимый мужчина, Чонгук вдруг понял, что будет делать дальше.       Он будет счастлив и любим самым лучшим на свете парнем. Он будет жить свои лучшие годы ради любви. Ради любви, в которой нет места мести. Потому что ублюдок, едва не сломавший морально семерых парней, однозначно получит по заслугам.       Чан был в этом стопроцентно уверен. Потому что карму никто не отменял, а вот возлагать собственные жизни на алтарь никому ненужной мести Чонгук не собирался.       Они с Тэхёном будут счастливы. Ради друг друга. Счастливы ради собственной выстраданной любви.       Счастливы, чтобы всегда быть вместе…