Успел

- Идиот! Крик раздался со стороны леса, от куда сквозь сугробы стремительно пробирался Пущин. - Все-таки успел, - Еле слышно выдохнул Данзас. Картина получалась невероятная, Иван только должен был прибыть в город после отменны ссылки, он никаким образом не должен был узнать о дуэли. Но узнал. Спасибо Данзасу.  Иван вцепляется в пушкинские плечи и трясёт, что есть силы. - Какого черта ты удумал?! На кого родных оставить решил, а о любимых ты подумал?! – В ярости кричит Ваня. В глазах страх и отчаянная решимости стоят. Таким его друзья кажется никогда еще не видели. В то же время, Пушкин, не веря своим глазам, кладет ладони на плечи другу. - Ваня…  - Не «ванькай» мне тут! – Рявкнул Пущин, еще раз встряхнув мужчину напротив, чуть успокоившись, но не менее внушающее говорит. – Мы все боимся тебя потерять! Я боюсь тебя потерять. Смолк на секунду, его и вправду ни то от ярости, ни то от страха потряхивало. Голову слегка склонил, веки чуть опустил, только сейчас смог выдохнуть. Ссылка только закончилась, а тут уже такие переживания. А Пушкину слова в самое сердце ударили. И не надо было гадать, кто же доложил на него драгоценному другу, но все это стало не важно. Все свое внимание, сосредоточив на друге, сам он стал чуть спокойнее. Так на него всегда Ванька действовал, остужал горячий характер собственной рациональностью, и вновь ощутить это душевное равновесие, спустя столько лет, столько испытанных переживаний, оказалось чем-то невероятным, глотком свежего воздуха. Это эмоциональное потрясение, словно развеяло пелену перед глазами. Александру вдруг вспомнилась первая его дуэль, как глупо она закончилась. Честь свою он не защитил, да и ко всему прочему наказание в последствии получил только он. «Может и не стоит оно того?» подумалось поэту. Он оглянулся на своего оппонента, но его внимание снова обратил на себя Пущин. - Ты поэт, не воин и точно не убийца. – Хрипловато промолвил Ваня. – А если не послушаешь меня, помни, я тебе жизнью обязан, под пулю брошусь.   Глаза Пушкина от ужаса расширились, как только в голове представилась эта сцена.  И тут он кое-что понял, взглянул на Костю, что взглядом молил его остановится, снова на Ваню. Вздохнул.  Чуть отстранившись от своего бесценного друга, но продолжая придерживать того за предплечья, посмотрел на Дантеса. Тот, выглядел сейчас совсем юно, взгляд выражал лишь испуг, да незнание что делать дальше. Скрепя сердцем Александр все же заговорил. - Ты юн и глуп, как и все мы когда-то. Не приближайся больше к замужним дамам, на глаза не смей мне попадаться, и мы обо всем забудем. Жорж отупело моргнул, кивнул. Потоптался несколько секунд, не зная куда себя деть и вместе с секундантом направился прочь. Костя Данзас набросил Пушкину на плечи, скинутое пальто и поторопил друзей прочь из леса, будто бы опасаясь, что его ужаленный друг снова передумает.  

***

 Дуэль не состоялась, о ней благо никто не должен был узнать. По сему троица решительно направилась прямиком в квартиру Пушкина. Наталье исчезновение мужа было объяснено внезапным возращением Ивана в Петербург. Ни у одного, по правде говоря, из друзей не было сомнений, что она в это не поверила, но видя мужа целым и в приподнятом настроении, смерилась и выпытывать детали не стала. - Я искренне рада наконец-то встретится с тем, про кого Сашка мне все уши прожужжал. Надеюсь, хоть вам удастся развеять его тяжелые думы. Сказала девушка перед тем, как пойти на скромное чаепитие, предварительно показав Пушкину список гостей, состоявший только из благородных дам. Напоследок тепло улыбнувшись гостям. Константин великодушно, как он сам решил, ретировался, оставив две души наедине. Вероятно, с теми же надеждами, что и Наталья.  Кабинет поэта оказался не таким, как его себе воображал Ваня, он был более просторным, не таким захламленным, какой бывала комната в лицее, поражало, однако, то, что почти все пространство было окрашено тёмными, глубокими тонами. Атмосфера была благородной, но все же казалась Ивану гнетущей. - Похоже ты все-таки повзрослел. – Прервал молчание Пущин, с легкой усмешкой, оглядывая пространство вокруг. - Точнее будет постарел. И вот они опять молчат. Слов после долгой разлуки то ли было слишком много, то ли после случившегося, все они потеряли свою ценность. Определенно не так они представляли эту долгожданную встречу. Замешательство, однако, продлилось недолго. В пару шагов мужчины сократили расстояние, и будто не прошло всех тех лет вдали друг от друга. Порывисто и крепко Пушкин обнимает родного человека. Жаждет быть ближе, снова ощутить спокойствие, что он знал только в стенах их обшей комнаты лицея. Ответные объятия следуют незамедлительно, такие же крепкие, но чуть более отчаянные, несмотря на то что внешне Пущин сохранял теперь уже спокойствие, ему до сих пор мерещится призрак дуэли. Зарывается носом в шею, вдыхает, успокаивается по не многу.  Пушкин чуть отстраняется, но лишь чтобы соприкоснутся лбами и прикрывает глаза, вслушиваясь в дыхание напротив. - Дурак ты Саша, ой дурак. – Шепчет Ваня. – Как же нам еще тебе вбить в голову ценность твоей жизни, а не пресловутой чести? Вопрос этот окончательно выбил из поэта воздух. Они уже говорили об этом, в других обстоятельствах и с другим контекстом. У вчерашних выпускников тогда все было впереди, карьера, великие планы об изменении государства, и казалось тогда Саше, что такие вольнодумства как у них, не те за которые казнили, а те за которые отчуждали от общества, встанут преградой к светлому будущему.  Будущее наступило, оно совсем не было светлым. - Прости меня, мой дорогой Пущин. – На секунду поэт останавливается, набирает воздуха в легкие. – Я, кажется, всю жизнь потратил на то, чтобы от себя убежать, казалось, если я смогу найти тот идеалистичный образ любви, описанный в поэмах и стихах - это будет великим моим достижением. Оказалось, что я и правда просто дурак, не видевший счастья, что было совсем рядом. - Что ж, милый Пушкин, чего же ваше сердце желаете сейчас? Великий лирик, даже не надеющейся услышать что-то подобное, от неожиданности распахивает глаза. И вот она, улыбка, по которой он тосковал все то время, что был в ссылке, и до самого окончания пущинской каторги. Годы сильно повлияли на Ивана, тяжелая жизнь рабочего, сделала его кожу обветренной, волосы обрезаны короче, но глубоко внутри он оставался все тем же мальчишкой, Александр больше не сомневался. - Я бы хотел быть рядом, пока мне будет это дозволено. Судьба двух лицеистов оказалась на редкость строптивой. Молодые годы прошли, ошибки были сделаны, ни как они не могли оказаться полностью свободны в своих решениях сейчас. Но быть может, через долгие разговоры, через время, они смогут построить свое маленькое счастье.