Игорь

Я такое встречаю впервые, хоть на разное насмотрелся за десять лет. От рожденья мерцают живые. У тебя же свечения нет. Твоя аура золотом не сияет, не чернеет она углём. Мне спросить у того бы, кто знает, или слышал хоть раз о таком. У меня на руках гасли люди, и тускнели, бывало, за миг — и я знал точно, как это будет! — и привык к чертовщине. Привык! Я индиговых видел и красных. Оно ж, знаешь, рыбак рыбака… Нас так много — подобных, но разных — кто Своих видит издалека. Рассмотреть бы тебя, Игорь, ближе, чтоб понять уже, кто ты такой. Угостить четверговой бы солью, окропить бы святою водой. Я привык говорить с людьми честно, как и с нежитью — тоже привык! — и теперь, знаешь, мне интересно… Ты завёл меня, детка. В тупик. Удивил — я признаюсь в том даже. Не пойму: мертвый ты ли, живой. Твои крылья в белилах иль в саже? Игорь, кто же ты, вправду, такой? Ты — не ангел. Не демон, пожалуй. И, я думаю, даже не Жнец. Не нужна тебе, вижу я, жалость. Но не вижу я, кто ты, боец. Я в глазах твоих вижу лишь бездну, нестерпимую, лютую боль. Умер ты, но сумел ведь воскреснуть, к двадцати угодивши на ноль. И сейчас ты не светишься даже. Не пойму я: ты в гари, в крови, в штукатурке, в побелке ли, в саже… Но, коль выжил, тогда уж живи. Расскажи, что с тобой приключилось — расскажи же всё, как на духу — что с тобой за три года случилось. Ну… А я запишу. Раз могу.