two is better than one

      С тех пор как Ханьгуан-цзюнь — его повзрослевшая версия, живущая на двадцать лет позже — прибыл в Облачные Глубины, Лань Чжань не знает покоя.       Вэй Ин больше не зовет Второго молодого господина и не играет с ним. Раньше он безостановочно дергал его за рукав, постоянно дразнил, сверкал (очаровательными!) улыбками только для него…       А Лань Чжань думал, что это он такой особенный!       Кто бы мог подумать, что симпатичный юноша с серебряными глазами будет так непостоянен?!!!       Он не думал, что окажется в подобной ситуации. Он думал, что Вэй Ин всегда будет уделять внимание только ему!       Теперь «Ханьгуан-цзюнь то», «Ханьгуан-цзюнь сё». Что самое худшее? Этот чертов мужчина просто купается во внимании!       Внезапно я потерял всю свою привлекательность, — с горечью думает про себя парень из Гусу Лань. Вэй Ин — это не что иное, как бесстыдное, дерзкое подобие блудницы, о чем его давно предупреждал шуфу! (В конце концов, его шуфу в юности встречался с похожей женщиной…) Поведение Вэй Ина, по мнению Лань Чжаня, посрамило бы даже самого наглого хули-цзин!       И подумать только, Лань Чжань так легко поддался на все кокетливые чары Вэй Ина… на крючок, леску и грузило.       Теперь Вэй Ин едва удостаивает его взглядом.       Ведь все его внимание теперь сосредоточено на Ханьгуан-цзюне, и только на нем одном!       И благодаря этому человеку Вэй Ин в последнее время стал таким послушным, что его перестали отправлять отбывать наказание в Библиотечный павильон!       Значительно сокращается количество времени, которое они с Лань Чжанем могут проводить вместе!       Второй молодой господин может лишь молча кипеть от злости, слушая, как голос Вэй Ина в сотый раз разносится по двору. Ханьгуан-цзюнь любезно предложил проконтролировать выполнение задания Вэй Ином, а шуфу с радостью согласился. Лань Чжань не мог смириться с мыслью о том, что он оставит свою пассию одного в лапах старшего, и поэтому умолял шуфу позволить и ему принять участие, пробравшись в класс под предлогом того, что помогает учителю.       — Ханьгуан-цзюнь! — Лань Чжань в гневе задается вопросом, почему голос Вэй Ина такой красивый. — Ты уже просмотрел мою домашнюю работу? Разве мои ответы не гениальны?       Этот маленький проказник…!       Он слишком явно пытается добиться расположения старшего мужчины!       (И старший мужчина без колебаний отдает ему все, что у него есть).       — Они захватывающие, — отвечает Ханьгуан-цзюнь раздражающе спокойным тоном, и у Лань Чжаня возникает ощущение, что он говорит не только о домашнем задании. Мужчина даже не пытается скрыть, что его взгляд устремлен на ученика перед ним — с такой нежностью и преданностью, будто Вэй Ин всегда принадлежал ему.       Лань Чжань знает этот взгляд. Это не взгляд учителя, восхищающегося талантом своего ученика.       Этот мужчина практически раздевает Вэй Ина глазами!       Какая наглость со стороны Ханьгуан-цзюня, который на много лет старше их, смотреть на Вэй Ина, как развратный извращенец.       Ханьгуан-цзюню следует немедленно запретить появляться на территории Облачных глубин!       (Хотя, если ему, то и Лань Чжаню тоже следует запретить. Потому что то, что он вообразил в своей голове о Вэй Ине, вероятно, намного, намного хуже…)       Если уж на то пошло, возмущенно думает Лань Чжань, Вэй Ин принадлежал ему изначально. Он увидел его первым, встретился с ним первым, провел с ним спарринг первым, привлек его внимание первым! С того самого момента, как он впервые встретил этого мальчика, его сердце было отдано Вэй Ину — до сих пор!       По сей день он так и не набрался смелости признаться в своих чувствах Вэй Ину. Он по глупости решил проводить большую часть своего времени, погружаясь в самобичевание, грубо игнорируя все дружеские попытки мальчика.       Жаль, что уже слишком поздно. Вэй Ин, похоже, переключается на мужчину, который по-настоящему наслаждается его вниманием… и даже отвечает на флирт!       Это… это просто несправедливо!       Как он вообще может участвовать в соревнованиях? Лань Чжань неохотно признает тот факт, что Ханьгуан-цзюнь — это он, но только лучше. У этого человека более развитое строение, его походка более уверенная, челюсть намного острее, а тело более рельефное. Высокий гуань говорит об авторитете и положении в обществе, которых Лань Чжаню все еще не хватает. Он воплощает в себе все, к чему стремится Лань Чжань! Ханьгуан-цзюнь всегда говорит с Вэй Ином гораздо свободнее, без сомнений в себе и сдержанности, которыми Лань Чжань окружил свои чувства. Это самый большой недостаток Лань Чжаня. Его неспособность открыть свое сердце Вэй Ину — так, как это с готовностью делает Ханьгуан-цзюнь.       Второй молодой господин не может не чувствовать себя слишком юным в сравнении с ним.       Лань Чжань уже проиграл битву, но он не уверен, что у него вообще был шанс.       — Ханьгуан-цзюнь, — радостно поддразнивает Вэй Ин, а его высокий конский хвост развевается за спиной со всей невинностью и озорством, на которые способен подросток, по-детски влюбленный в своего любимого учителя. — Если ты и дальше будешь так себя вести, то я по-настоящему в тебя влюблюсь.       — Это не будет проблемой, — не задумываясь, отвечает Ханьгуан-цзюнь с неизменной улыбкой на губах. — Потому что я уже влюблен в Вэй Ина.       Лань Чжань задыхается.       — Бесстыдник! — выплевывает он, совершенно потрясенный. Он не может поверить в такую наглость своего тридцатипятилетнего «я». Как ему вообще удалось заслужить почетный титул «Ханьгуан-цзюнь»?! — Вэй Ин — не игрушка, с которой ты можешь играть!       Ханьгуан-цзюнь поворачивается к нему, окидывая холодным взглядом. Его молодое «я» кажется ему невероятно отвратительным и составляет нежелательную компанию.       — Кто сказал, что я играю?       — Ах… — щеки Вэй Ина вспыхивают от услышанного.       Ханьгуан-цзюнь так добр к нему, так любезен, так красив… совсем как Лань Чжань, но еще больше! Как Вэй Ин мог пройти мимо такого!       А самое главное, Ханьгуан-цзюнь очень-очень сильно нравится Вэй Ину!       Застенчиво заправляя волосы за ухо, Вэй Ин приоткрывает губы, чтобы позвать его:       — Ханьгуан-цзюнь, я…       — Знай свое место, — Ханьгуан-цзюнь еще не закончил ругать свою младшую копию, его ледяные глаза все еще были прикованы к угрюмой фигуре мальчика, — младший.       Лань Чжань сжимает челюсти. Как он смеет?!       Он очень сильно хочет заявить своему взрослому «я», что Вэй Ин — мой, но не может, опасаясь выдать Вэй Ину свои истинные чувства. Что, если Вэй Ин не чувствует того же? Тогда Лань Чжань точно выставит себя дураком, и у него больше не будет шанса встретиться с Вэй Ином…       — Вэй Ин, давай отправимся в другое место, — наконец, обращаясь к мальчику, попросил Ханьгуан-цзюнь гораздо более мягким голосом. На его губах снова появляется прежняя безмятежная улыбка, полная обожания его Вэй Ина. — В более уединенное.       — О! — Вэй Ин икает, пораженный предложением, но не против!       Почему Лань Чжань уже проигрывает?       Проигрывает!       Он знает, что его окно возможностей быстро закрывается.       — Вэй Ин! — кричит он вслед мальчику, отчаянно пытаясь удержать его от ухода. — У нас много работы! Шуфу будет неприятно слышать, что ты ушел!       — Просто скажи ему, что Ханьгуан-цзюнь занимается со мной! — Вэй Ин отмахивается от него, когда старший мужчина быстро помогает ему подняться и собрать вещи, прежде чем увести его прочь. — Он доверяет Ханьгуан-цзюню!       Конечно, Вэй Ин ударил его по самому больному месту.       Лань Чжань вскипел:       — Ну, а я — нет!       Он упрямо мчится за этой парочкой на некотором расстоянии, но внезапно останавливается, когда Ханьгуан-цзюнь слышит раздражающий топот шагов и оборачивается с горячим пронзительным взглядом, крепко обнимая Вэй Ина за плечи одной рукой. Властно притягивая мальчика к себе еще ближе.       — Что ты делаешь? — мужчина довольно ядовито растягивает слова. Даже Вэй Ин слегка дрожит в его объятиях.       — Я не доверяю тебе и твоим намерениям в отношении Вэй Ина, — шипит Лань Чжань. — Держись от него подальше. Он не твой!       — Значит, твой? — злобно парирует мужчина. И когда Лань Чжань не отвечает, он самодовольно заявляет:       — Я так и думал.       Эта ухмылка — дерзкая и уверенная — вызывает у Лань Чжаня желание броситься на него.       — Отпусти его, — требует мальчик.       — Или что? Испепелишь меня взглядом? Что ты вообще можешь мне сделать? Когда-то я был тобой. Я знаю все, чего ты боишься.       Вэй Ин видит, что некогда непоколебимая позиция Лань Чжаня начинает пошатываться, и ему становится жаль мальчика.       — Ах, Ханьгуан-цзюнь… — Вэй Ин обиженно надул губки и ткнул Ханьгуан-цзюня в грудь, чтобы привлечь его внимание. — Не будь таким грубым с Лань Чжанем. Он мой друг!       Друг?!!!!!!       Лань Чжань сразу же теряет самообладание.       Ему остается винить только себя за то, что он не поддался своим чувствам…       — В… Вэй Ин, — умоляет он, бледнея. — Пойдем со мной, пожалуйста.       — Айя, Лань Чжань, ты просто завидуешь и, возможно, немного одинок из-за того, что у меня теперь больше друзей, — поддразнивает Вэй Ин. Глядя на мужчину рядом с собой, он шепотом спрашивает его:       — Ханьгуан-цзюнь, можно Лань Чжань пойдет с нами? Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обделенным!       Ханьгуан-цзюнь морщится, ему явно противна эта идея.       — Нет.       — Ханьгуан-цзюнь!!! — глаза Вэй Ина такие большие и блестящие, когда он кокетливо прижимается к Ханьгуан-цзюню. — Пожа-а-алуйста? Лань Чжань будет хорошо себя вести! Правда, Лань Чжань?       Лань Чжань проглатывает свою гордость, как желчь, при виде открывшегося перед ним зрелища. Он знает, что у него нет другого выбора, если он хочет уберечь Вэй Ина от этого человека. Он выдавливает из себя:       — Да.       Как ни странно, Ханьгуан-цзюнь смягчается.       Очевидно, он больше не хотел ссориться со своим любимым учеником.       (Вэй Ин мог бы попросить весь мир, и Ханьгуан-цзюнь дал бы ему его).

———

      Уединенным местом, как оказалось, была комната Ханьгуан-цзюня. Это одна из самых больших комнат на территории Облачных Глубин, спальня, предназначенная только для самых почетных гостей. Чрезвычайно ухоженный и аккуратный, Ханьгуан-цзюнь, похоже, вообще не особо украшал это место. В конце концов, он не так уж много взял с собой, отправляясь сюда.       Судя по всему, с сожалением отмечает Лань Чжань, Вэй Ин здесь не в первый раз.       Вэй Ин вваливается в комнату, будто это место уже знакомо ему, и плюхается на циновку, будто просто вернулся на свое обычное место.       Лань Чжань молча злится. Вэй Ин даже не заходил в его комнату!       — Сядь, — холодно приказывает Ханьгуан-цзюнь своему младшему «я», прежде чем повернуться к Вэй Ину с такой теплой улыбкой, что она обжигает. — Вэй Ин, дорогой, не хочешь ли чаю?       Вэй Ин буквально сияет.       — Мне нравится чай, который ты завариваешь!       При таких темпах ему, наверное, даже нравится воздух, которым дышит Хангуан-цзюнь…       — Мгм, — с приводящей в бешенство элегантностью Ханьгуан-цзюнь опускается на колени и начинает заваривать чай.       Лань Чжань, наконец, целенаправленно садится на циновку рядом с Вэй Ином, чтобы иметь возможность схватить мальчика и убежать, если почувствует опасность.       Ему совершенно не нравится, как Ханьгуан-цзюнь время от времени бросает на Вэй Ина молчаливые, полные любви взгляды, словно хочет брака с ним! Его до глубины души бесит, с какой готовностью Ханьгуан-цзюнь демонстрирует свою любовь, в то время как Лань Чжань все еще пытается это сделать!       Когда чай готов, Ханьгуан-цзюнь осторожно подходит к Вэй Ину и протягивает ему чашу.       — Будь осторожен, дорогой. Он горячий, — он даже дует на него для пущей убедительности. Очень заботливый жест. Он обращается с мальчиком так нежно, что Лань Чжаня начинает тошнить.       Вэй Ин краснеет и тянется за чашей двумя руками. Он даже не задумывается, что мужчина так ласково обращается к нему, словно давно к этому привык.       — Спасибо, Ханьгуан-цзюнь. Не нальешь чаю и Лань Чжаню?       — Если ты настаиваешь, — говорит мужчина, прищурившись, явно не желая оказывать ему любезность.       Вэй Ин радостно кивает и говорит ему:       — Да! Мне очень нравится Лань Чжань!       О нет. Неправильные слова, Вэй Ин.       Напряжение в комнате быстро нарастает и становится невыносимым.       — Он тебе нравится? — медленно повторяет Ханьгуан-цзюнь, слова вылетают из него, как яд. Он старается не дергаться. — Верно?       Тем временем уши Лань Чжаня начали краснеть от смелого заявления Вэй Ина.       — Вэй Ин, я…       Ты тоже мне очень нравишься!       — Пожалуйста, обращайся с ним хорошо, ладно? — Вэй Ин снова дуется на старшего мужчину. — Если нет, я очень расстроюсь!       — Хм.       Ханьгуан-цзюнь все равно наливает чай. Потому что Вэй Ин попросил, а он никогда не отказывает Вэй Ину. Не после… не после всего, что произошло в его временной линии…       — С Лань Чжанем на самом деле не так уж трудно поладить, — продолжает Вэй Ин со свойственным ему веселым настроем. — Он просто застенчивый!       Ханьгуан-цзюнь прищуривается. Он не совсем согласен с таким подходом. В конце концов, он знает себя лучше, чем кто-либо другой. Он быстро перечисляет:       — Бессердечный. Высокомерный. Грубый. Воспринимает Вэй Ина как нечто само собой разумеющееся. Никогда не мог быть честным в своих чувствах или не мог сделать что-то для Вэй Ина, как бесполезный кусок…       Лань Чжань сердито смотрит на него. Он слишком строг к себе.       — Не волнуйся, Лань Чжань, — поворачивается к нему Вэй Ин с ослепительной улыбкой, нежно беря его за руку. — Я обещаю, что всегда буду рядом с тобой. Не принимай слова Ханьгуан-цзюня близко к сердцу. Он просто большой зануда.       Ох… Вэй Ин так добр к нему, так мил, чрезмерно мил… Лань Чжань едва может устоять перед ним.       Возможно, сейчас самое подходящее время признаться…       — Вэй Ин, я… — он сглатывает, его девственное сердце замирает в горле. — Я бы хотел этого. Очень. Ты не представляешь… как сильно и как долго я…       — Вэй Ин, — перебивает его Ханьгуан-цзюнь, ревность бушует в нем. Он не может просто смириться… Вэй Ин отдает свое сердце другому человеку, который стоит перед ним, и который этого совершенно не заслуживает!       Ханьгуан-цзюнь знает это — Лань Чжань буквально он, только младше!       — Ты сказал, что будешь со мной, — рычит Ханьгуан-цзюнь. Он недоволен тем, что, по его мнению, Вэй Ин нарушает данное ему обещание. — Я не люблю делиться.       Вэй Ин надувается.       — Ханьгуан-цзюнь! У меня может быть больше одного друга!       — Мы не друзья, — нетерпеливо заявляет Ханьгуан-цзюнь. Его золотистые глаза вспыхивают, когда он хватает Вэй Ина за руку, по-хозяйски обхватывая ее своими слишком большими и длинными пальцами. — Мы собираемся вступить в брак.       Вэй Ин моргает своими милыми, как у лани, глазами.       — Ханьгуан-цзюнь…       — Разве ты не говорил, что хочешь выйти за меня? — хмурится он. Его голос опасно спокоен, но взгляд почти обвиняющий.       Вэй Ин сказал это однажды, в шутку, мимоходом, как обычно.       Лань Чжань, ах, он просто не может смириться с этим! Совершенно очевидно, что Вэй Ина принуждают согласиться на все, что требует от него Ханьгуан-цзюнь!       — Брак священен, — спешит сказать мальчику Второй молодой господин, беря Вэй Ина за другую руку. Его рука лишь немного больше руки Вэй Ина, их размеры примерно равны. В этой временной линии они по праву принадлежат друг другу, он и Вэй Ин! — Ты не можешь действовать так опрометчиво. Ты уже принял решение и выбрал его?       — Эм, — потрясенно произносит Вэй Ин. Они — мужчина и парень — активно загоняют его в угол, пристально глядя на него сверху вниз. Он совершенно не знает, что делать! Он энергично качает головой. — Я не знаю! Вы оба мне сильно нравитесь! И я ничего не знаю о браке!       Он действительно ничего не знает! Он едва ли даже представляет, что такое брак! Он знает только, что хочет любви, подобной той, которую разделяли его родители, чтобы закат уходил за горизонт, чтобы смех эхом разносился по открытым полям, чтобы две души бродили по миру рука об руку.…       — Выбери меня, — искренне просит его Лань Чжань, понимая, что больше не может позволить себе молчать, и сжимает его руку всем сердцем и душой. — Я тоже хочу брака с тобой. Я… я люблю…       Будто Ханьгуан-цзюнь позволит такому случиться!       — Вэй Ин, я стану твоим мужем, отныне и навсегда, — сердито бросает Ханьгуан-цзюнь, с такой силой притягивая Вэй Ина к себе, что мальчик тут же отпустил руку Лань Чжаня. — Этот жалкий мальчишка никогда не сможет удовлетворить тебя.       — Кто бы говорил…! — возражает Лань Чжань, снова заключая Вэй Ина в свои объятия. — Я изучал книги! Я знаю, как…!       Как этот человек смеет смотреть на него свысока!       Ночь за ночью Лань Чжань зарывался в запрещенные книги, украденные из Библиотечного павильона, только для того, чтобы каждое утро просыпаться со спермой в штанах… и все это в надежде, что однажды, когда придет время, он сможет удовлетворить Вэй Ина!       Лань Чжань точно знает достаточно информации!       — О чем вы вообще говорите?! — пискнул Вэй Ин с невинным видом и красным лицом, зажатый между двумя свирепо смотрящими друг на друга Лань Чжанями. Из-за этих дерганий его туда-сюда ему уже больно! — Разве мы не можем просто быть хорошими… друзьями?       — Нет! — говорят они одновременно, пораженные этой мыслью.       — Вэй Ин никогда не был просто другом, — мрачно бормочет Ханьгуан-цзюнь.       — Хочу любить и лелеять Вэй Ина, — горячо настаивает Лань Чжань.       — Хочу быть тем, кто займется любовью с Вэй Ином, — ворчит Ханьгуан-цзюнь, становясь смелее. — Доставит Вэй Ину удовольствие, — он снова сжимает мальчика в объятиях, пока они не оказываются грудь к груди, их головы почти соприкасаются. — Вот так.       Он притягивает Вэй Ина к себе в поцелуе — настойчивом, напористо-грубом. Он ошарашивает их, заставляя Лань Чжаня застыть на месте, пока не становится слишком поздно вмешиваться, пока он не вынужден в гробовом молчании наблюдать, как кровь постепенно отливает от его лица. Ханьгуан-цзюнь опережает его на целый шаг… снова.       Вэй Ин, с другой стороны, не может вздохнуть во время поцелуя.       О, Боже.       Это его первый поцелуй. Это его самый первый поцелуй. Вэй Ин — девственник, а Ханьгуан-цзюнь страстный, безжалостный и опытный. Его большие ладони обхватывают лицо Вэй Ина, пальцы впиваются в него, когда он глубоко целует его, вызывая у мальчика милое хныканье.       Его язык жадно скользит по нижней губе Вэй Ина и, воспользовавшись его удивлением, проникает в маленький ротик мальчика, чтобы безжалостно поглотить его целиком.       — Вэй Ин…! — желудок Лань Чжаня сжимается.       Его первый поцелуй должен был принадлежать ему!       То, что Ханьгуан-цзюнь делает своим языком… просто невыразимо. Лань Чжань отвернулся бы, если бы не был занят тем, что запоминал все до мельчайших подробностей для самостоятельного изучения в отдаленном будущем. Гнев кипит в его венах, смешанный… с растущим вожделением, которое он отказывается признавать.       Выражения лица, которые Вэй Ин принимает при каждом прикосновении Ханьгуан-цзюня… находятся за гранью греховности. Он удивительно невинное создание, постепенно развращаемое порочными желаниями старшего. Его милое, симпатичное личико выглядит похотливым, измученным, болезненно уязвимым…       Ханьгуан-цзюнь отстраняется всего несколько мгновений спустя, но не потому, что хочет этого, а потому, что замечает, что плечи мальчика расслабляются и он быстро обмякает от нехватки воздуха. Это первый поцелуй Вэй Ина, и мужчина не хочет, чтобы тот потерял сознание во время своего первого опыта. Губы Вэй Ина красиво припухли; на его мягких щеках остались слабые красные отпечатки.       На длинных ресницах Вэй Ина повисли слезы, он с трудом переводит дыхание.       Ханьгуан-цзюнь выглядит чрезмерно самодовольным.       — Лань Чжань… — внезапно восклицает Вэй Ин, отворачиваясь от старшего мужчины, и ищет своего ровесника, беспомощно падая в его объятия в поисках утешения.       Ханьгуан-цзюнь… Ханьгуан-цзюнь был груб с ним…       Вэй Ин больше не хочет быть с ним!       Лань Чжань хмуро смотрит на старшего мужчину, и, словно защищая, обнимает Вэй Ина, нежно гладит его по спине и успокаивает оцепеневшего мальчика. Он проводит дрожащей рукой по лицу Вэй Ина, заправляя выбившуюся прядь волос ему за ухо.       Небеса… он выглядит еще красивее.       — Вэй Ин, — выдыхает он, и его губы оказываются всего в нескольких дюймах от нежной, молочно-белой кожи Вэй Ина.       Они еще никогда не были так близки друг к другу, их тела соприкасались, а теплое дыхание смешивалось в пространстве между ними.       Его пальцы крепче обхватили талию Вэй Ина — такую тонкую, изящную… почему мальчик такой худой, если он хорошо питается? Цзяны же хорошо его кормят?       Неудивительно, что Ханьгуан-цзюнь не мог оторваться от него…       Не в силах больше сдерживать свои желания, Лань Чжань жадно наклоняет голову и прижимается губами к губам Вэй Ина, сливаясь с ним в поцелуе.       У Ханьгуан-цзюня было время. Теперь настал его черед.       Глаза Вэй Ина широко распахиваются, губы слегка приоткрываются под грубым прикосновением рта Лань Чжаня, позволяя его языку проникнуть внутрь. Несмотря на свой неистовый энтузиазм, мальчик гораздо более неуклюжий и менее умелый, чем Ханьгуан-цзюнь. Но он изо всех сил старается, чтобы Вэй Ину было хорошо, и он не может упрекать его за это. В конце концов, для Лань Чжаня это тоже первый поцелуй. Для него это должно быть волшебным опытом…       Теперь, когда Лань Чжань попробовал, в нем будто что-то сломалось. Он становится совершенно ненасытным, целует Вэй Ина все сильнее и быстрее, его руки дрожат на талии Вэй Ина, будто он боится, что Вэй Ин ускользнет от него.       Он не желает отпускать Вэй Ина. Вэй Ин будет его милой, хорошенькой, послушной женой, которая будет полностью принадлежать ему.…       Ханьгуан-цзюнь, тем временем, отказывается оставаться в стороне.       Подойдя ближе к Вэй Ину, он проводит губами по шее мальчика, облизывая и покусывая его нежную кожу, оставляя следы, словно заявляя свои права на него.       — Вэй Ин, ты такой красивый, такой хороший для меня, — бормочет он глубоким низким голосом. — Двадцать лет… именно столько мне потребовалось, чтобы найти тебя снова.       У Вэй Ина перехватывает дыхание. Он не понимает, что это значит. Но он слишком боится спросить.       Воздух вдруг стал удушающим — густым от желания, нарастающего из-за их невысказанных желаний.       Бедный мальчик невероятно взволнован. Вэй Ин в центре внимания сразу двух Лань Чжаней! Это слишком для его невинного «я».       Одна рука сжимает его одежду. Другая проводит по волосам. Губы прижимаются к его шее… другие неустанно нападают на его рот. Головокружительно.       — Нгх, — Вэй Ин может только простонать, когда его ровесник, наконец, прерывает поцелуй, чтобы они могли вдохнуть.       Если и раньше на его губах были синяки, то сейчас все стало хуже. Вэй Ин радуется, что они еще не кровоточат.       Ошеломленный, Вэй Ин снова чувствует на своей талии чересчур грубые руки Ханьгуан-цзюня, которые толкают, тянут и ослабляют его белые одежды за пояс, пока мантия полностью не соскальзывает с его бледных плеч и не обнажает верхнюю половину тела. Он раздевает его, дюйм за дюймом.       — Подожди, пожалуйста, я… — жалобно произносит Вэй Ин, прячась в объятиях Лань Чжаня, веря, что Второй молодой господин защитит его. — Я не знаю…       И Лань Чжань держит его, но… не делает ни малейшего движения, чтобы остановить Ханьгуан-цзюня. Он тоже хочет этого. Очень сильно.       Видеть Вэй Ина чрезмерно невинным, ведущим себя невероятно скромно и целомудренно, но при этом постоянно подвергающимся нападкам со стороны его старшего «я» и его самого — пробудило в Лань Чжане что-то темное и опасное. Он хочет причинить Вэй Ину еще большую боль, хочет посмотреть, как далеко он сможет зайти в развращении мальчика. Если бы здесь не было Ханьгуан-цзюня, у Лань Чжаня никогда бы не было такого шанса. Этого человека не сдерживает то же, что держит его самого; и поэтому Лань Чжаню остается только последовать его примеру…       … если он хочет полностью погубить Вэй Ина.       Мантия Вэй Ина грациозным движением спадает с его плеч на циновку, сразу же обнажая твердые коричневые соски на его груди. И Ханьгуан-цзюнь, и Лань Чжань в восторге от того, что его соски уже так затвердели, что свидетельствует о том, что Вэй Ин, должно быть, наслаждается этим не меньше, чем они.       Маленький, симпатичный отросток между ног мальчика, — такое жалкое подобие члена — уже влажно блестит и сочится предэякулятом.       Лань Чжань чувствует, как нижняя одежда натягивается на месте его члена. У него давно не было эрекции до тех пор, пока Ханьгуан-цзюнь не принудил Вэй Ина к непристойному поцелую. С каждой минутой его член становился все больше, и оставаться в одежде становилось почти болезненно.       — Вэй Ин, — радостно отмечает Ханьгуан-цзюнь, восхищаясь открывшимся ему зрелищем. — Тебе понравилось.       — Н… нет, — Вэй Ин смущенно качает головой, пытаясь спрятать щеки и протестуя, — Нет, все не так, как кажется…!       — Не лги, — прерывает его Лань Чжань, наконец-то обращаясь к нему. — Тело Вэй Ина выглядит так, словно умоляет об этом.       Вэй Ин вздрагивает от его слов, его сердце стучит в ушах. Лань Чжань… стал злым!       Есть что-то пугающе необычное в таком Лань Чжане, который держит его. Когда-то нежный золотистый цвет его глаз, который обещал ему безопасность и преданность… теперь хищно затуманен. И даже когда Вэй Ин извивается, тихо протестуя из-за того, что они издеваются над ним, невозможно не почувствовать, как по спине у него пробегает дрожь.       Неужели Лань Чжань всегда скрывал эту свою сторону? Почему она казалась такой опасной… и в то же время опьяняющей?       Вэй Ин не знает, что и думать. Он ошеломленно переводит взгляд с одного на другого. Его губы покалывает. В груди ноет.       Ханьгуан-цзюнь наносит удар прежде, чем тот успевает среагировать. В то же мгновение руки Ханьгуан-цзюня агрессивно раздвигают бедра Вэй Ина, полностью обнажая остальную часть тела мальчика. Его взгляд темнеет от сильного желания, его длинные пальцы опускаются между ними, чтобы нащупать отверстие.       Тугая дырочка Вэй Ина с готовностью принимает его — пару раз дернувшись.       С нее капает смазка… которой там быть не должно.       — О, — Ханьгуан-цзюнь открывает рот от волнения. — Ты… намок?       Черт, — думает Лань Чжань.       Его член стал таким твердым, что упирается в Вэй Ина сзади. Вэй Ин, должно быть, его чувствует; не может быть, чтобы не чувствовал.       Его взгляд опускается на пальцы Ханьгуан-цзюня, покрытые блестящей липкой влажной смазкой.       — Как ты вообще можешь… — с трудом выдавливает из себя Лань Чжань. Ха-а-а, Вэй Ин — невероятный образец. Его тело было создано для таких, как они. Усмехаясь, от говорит:       — Мы тебе так нравимся? До такой степени, что ты намок сам, без нашей помощи?       Он сам удивился, насколько пошлым может стать. Только Вэй Ин способен пробудить в нем такую грубость.       — Нет, — бормочет Вэй Ин, снова качая головой, хотя его маленький член трепещет от словечек, слетающих с губ Лань Чжаня. — Нет, пожалуйста, я…       — Твой рот говорит «нет», но твоя дырочка более откровенна, — напевает Ханьгуан-цзюнь.       Он возвращает свои пальцы туда, где им положено быть, и на этот раз не для того, чтобы любезничать. Он небрежно вставляет в него палец, который оказывается достаточно большим по сравнению с размерами Вэй Ина, и от этого его бедра немедленно начинают трястись, а его восхитительный ротик непроизвольно приоткрывается.       — Хань… Ханьгуан-цзюнь!       Лань Чжаня больше не смущает, что он произносит с придыханием имя другого человека. В любом случае, это все равно он.       — Будь хорошим мальчиком, — ласково воркует Лань Чжань ему на ухо, нежно уговаривая его.       Он хочет увидеть, как Вэй Ин сломается.       Ханьгуан-цзюнь вводит еще один палец, и Вэй Ин запрокидывает голову, элегантно роняя шелковистые пряди волос через плечо Лань Чжаня, его сладкие губы красиво приоткрываются, чтобы издать еще один сладостный стон. Все просто слишком хорошо, а это всего лишь пальцы…       — Пожалуйста, ты такой злой… я…!       Ханьгуан-цзюнь не собирается проявлять милосердие.       — Еще один, — говорит Ханьгуан-цзюнь, протискивая внутрь безымянный палец. — А потом мы дадим тебе свои члены. Ладно?       Лань Чжаню очень нравится, как это звучит. Его глаза затуманиваются, он подносит руку к приоткрытым губам Вэй Ина и втискивает пальцы в его рот. Он хочет знать, насколько туго они там будут ощущаться… Ханьгуан-цзюнь, похоже, наслаждается одними только пальцами, так что же можно сказать об их членах?       — Такой мокрый, — шепчет Лань Чжань, нежно целуя Вэй Ина в блестящие от пота волосы. — Думаю, ты был рожден для того, чтобы тебя брали, Вэй Ин.       Протесты Вэй Ина остаются неуслышанными, пальцы у него во рту заглушают их, заставляя его пускать слюни каждый раз, когда он пытается произнести какое-то слово. Лань Чжань просовывает пальцы еще глубже, ощупывая стенки рта, пока Вэй Ин, наконец, не перестает сопротивляться и не начинает послушно посасывать их, при этом мило надувая щеки.       Ханьгуан-цзюнь не отрывает глаз от этой сцены, совершенно очарованный эротичностью происходящего.       — Дай ему свой член, — приказывает Ханьгуан-цзюнь своему младшему «я». Вэй Ин замирает от этого приказа. — Наполни его рот. Твоих пальцев явно недостаточно.       Лань Чжань обычно не подчиняется приказам, но его старшее «я» лучше знает, что делать в спальне, верно? Кроме того, все, что он говорит, имеет смысл. Вэй Ин, распутный шалун, не насытится одними пальцами.       Ему нужен твердый член.       Лань Чжань искренне рад, что Ханьгуан-цзюнь оказал ему первую честь. Похоже, они прекрасно поладят друг с другом.       Он вынимает пальцы изо рта Вэй Ина, и слюна стекает по подбородку — с губ мальчика, на лицо, на пол, на руки Лань Чжаня, на грудь Вэй Ина.       Наконец-то Вэй Ин снова может дышать.       Впрочем, ненадолго. Лань Чжань раздевается, развязывая одежду, обтягивающую его большую эрекцию. Он нетерпеливо показывается, длинный и твердый, с невероятно красной головкой.       Вэй Ин чуть не прослезился при виде этого.       Боже, он слишком напуган…       — Я… Лань Чжань, — снова хнычет Вэй Ин. Он слабо вытирает рот предплечьем, уже чувствуя, как в горле появляется боль. — Я… я не знаю… я никогда не делал этого раньше… тебе обязательно заставлять меня?       Член Лань Чжаня будет первым, который ему придется сосать.       Он просто сияет от услышанного.       Первый член Вэй Ина!       — Я тоже никогда этого не делал, — с большой радостью признается ему Лань Чжань. — Вэй Ин будет моим первым… я буду первым у Вэй Ина…       Губы Ханьгуан-цзюня подергиваются. Он действительно был настолько надоедливым в молодости?       — Наполни его маленький ротик, младший, — приказывает он.       Лань Чжань морщит нос в ответ, но подчиняется. Слегка отодвинувшись, он нежно берет Вэй Ина за затылок и опускает голову мальчика к себе на колени. Вэй Ин, возможно, дрожит в его объятиях, но не сопротивляется.       — Хороший мальчик, — похвалил его Лань Чжань.       Затем он крепко сжимает свою эрекцию у основания и подносит ее прямо к губам Вэй Ина. Она пульсирует красным огнем. Из члена непрерывно течет предэякулят, свидетельствуя о его возбуждении. Он дразняще проводит головкой по уголку рта Вэй Ина, размазывая капли предэякулята по его краснеющим щекам.       — Хочешь отсосать у меня, Вэй Ин?       Несмотря на все его протесты, Вэй Ин внезапно застеснялся.       Он тихо кивает, отводя взгляд. Он действительно этого хочет. Хочет очень сильно. У Лань Чжаня… ах, он даже не может это сказать. Его член выглядит не так, как его собственный, гораздо больше и красивее…       Вэй Ину нравится Лань Чжань, правда нравится! Он не понимал, почему так сильно жаждал внимания Второго молодого господина, пока появление Ханьгуан-цзюня не заставило его осознать, что… ох, он влюблен в него, влюблен в каждую его частичку.       Итак, когда Лань Чжань подался бедрами вперед и провел членом прямо по его губам, Вэй Ин с радостью принял предложение и жадно накрыл его своим изящным ротиком.       Ебать!       Лань Чжань сразу же видит звезды.       Как… как может что-то быть таким совершенным?       — Ох, — стонет Лань Чжань, продолжая двигаться вперед и погружая свой член до самой задней стенки горла Вэй Ина. Он кажется слишком тугим, слишком маленьким, прекрасный влажный жар обволакивает каждый дюйм его члена и оказывает восхитительное давление на каждый нерв. Его подростковый член настолько велик, что у Вэй Ина уже наворачиваются слезы на глаза от того, какой объем ему приходится принимать.       Он запрокидывает голову, а его руки вцепляются в волосы Вэй Ина, выбивая их из его хвостика.       — Боже, как хорошо…       — Мф, — пассивно стонет Вэй Ин, пока Лань Чжань направляет его, грубо дергая за волосы. От длительности этого движения у него напрягается горло, активизируется девственный рвотный рефлекс. Но, черт, почему так приятно, когда его трахает в рот его подростковая пассия?       Лань Чжань использует его как личную игрушку, хватая и двигая головой мальчика по своему члену, туда-сюда, взад-вперед, быстрее и жестче, медленнее и нежнее, выбирая темп и интенсивность, с которой он трахает Вэй Ина. По подбородку Вэй Ина стекают слюни, а потные пряди волос прилипают к красным щекам. Вэй Ину остается только стоять на коленях перед Лань Чжанем, поскольку его постоянно используют как шлюху.       С приподнятыми бедрами и слегка разведенными коленями он находится в идеальной позе для игры сзади.       Ханьгуан-цзюнь устраивается между его бедер и быстро находит блестящую влажную дырочку мальчика. Она слишком долго оставалась нетронутой. Его пальцы ощупывают милое, тугое отверстие, которое приветствует его, а затем безжалостно вставляет их внутрь.       Вэй Ин громко всхлипывает.       — Черт, — вскрикивает Вэй Ин, когда пальцы проникают в него сзади, в то время как его маленький ротик продолжают трахать спереди. Две его дырки трахают одновременно! Он не может перестать течь со всех сторон; его маленький розовый член течет предэякулятом, из его мокрой дырочки течет смазка, а глаза затуманились от беспомощных слез, струящихся по лицу. Его бедра сильно дрожат, он едва в состоянии продолжать держать себя в руках. То, как они им пользуются… это уже слишком… Вэй Ин больше не может этого выносить…       — Похоже, Вэй Ин готов, — бормочет себе под нос Ханьгуан-цзюнь. Ханьгуан-цзюнь больше не будет ждать.       Мужчина встает на колени, располагаясь прямо перед полными ягодицами Вэй Ина, а затем высвобождает свой твердый член из-под одежды.       Ах, наконец-то. Ханьгуан-цзюнь сможет попробовать эту сладкую попку Вэй Ина…       От Вэй Ина не ускользают звуки шуршащей ткани, издаваемые раздевающимся Ханьгуан-цзюнем. Мальчик поворачивается, насколько это возможно, все еще держа член Лань Чжаня во рту, и бросает взгляд на член Ханьгуан-цзюня — у него даже не такой же размер.       Он в два раза больше, чем у него же в подростковом возрасте! А Лань Чжань и так настолько огромный, что рот Вэй Ина едва справляется с ним.       Не говоря уже о чудовищном члене Ханьгуан-цзюня!       Черт, черт!       На этот раз Вэй Ин сопротивляется серьезнее. До такого размера Лань Чжань со временем вырастет. Он невероятно большой, впечатляющей длины и обхвата, элегантно изогнут вверху.       Вэй Ин не сможет его принять!       Только не его маленькая дырочка!       Лань Чжань, кажется, понимает, что сейчас произойдет, и решительно бросается останавливать старшего мужчину.       — Нет, — с горечью возражает он. — Ты не заслуживаешь первого раза Вэй Ина!       Он уже отнял у Вэй Ина его первый поцелуй!       — Да, — Ханьгуан-цзюнь не обращает на него внимания. Он меняет позу, придвигаясь все ближе к Вэй Ину, пока толстая головка его члена не оказывается прижатой прямо к мило подергивающейся дырочке Вэй Ина. — Заслуживаю.       — Нет, Вэй Ин мой! Я первый заявил на него права! — продолжает вопить Лань Чжань.       — Ты слишком медлителен.       Когда его член отлично проникает в девственный вход Вэй Ина, тот вскрикивает, а по его лицу текут еще более прекрасные слезы. Звуки приглушены только потому, что его вишнево-красные губы все еще плотно обхватывают член Лань Чжаня, а тот держит его рукой за шею, заставляя оставаться на месте. После этого Лань Чжань чувствует дрожь от его криков и вызываемые ими восхитительные вибрации на члене.       Вэй Ин без конца плачет, извивается и дрожит, стоя на коленях. Лань Чжань ничего не может с собой поделать, его член твердеет при виде этого зрелища. Он сильнее входит в рот парня и с болезненным восхищением наблюдает, как Вэй Ин громче стонет вокруг его члена.       — О, черт, — Ханьгуан-цзюнь на самом деле выругнулся! Он запрокидывает голову, закрывая глаза, чтобы насладиться оргазмическим ощущением. — О, Небеса. Вэй Ин. Так хорошо. Я хорошо растяну тебя… чтобы ты потом мог принять два члена.       Лань Чжань хочет знать, каково это — быть внутри Вэй Ина.       — Мы можем сломить его? — тихо спрашивает Лань Чжань вслух. — А это не будет слишком?       Ханьгуан-цзюнь бросает на него понимающий взгляд.       — Ты не хочешь сломать его… вместе?       Хочет.       Крики Вэй Ина подпитывают его. Лань Чжань никогда не слышал ничего прекраснее в этом мире.       Мальчик с серебряными глазами, кажется, чувствует их злобу, их растущую жажду, несмотря на то, что сам отчаянно трясется на полу.       Когда он снова всхлипывает, Ханьгуан-цзюнь бросается его успокаивать.       — Тише, Вэй Ин, все хорошо, — говорит мужчина. Он приподнимает Вэй Ина за бедра, впиваясь пальцами в изящные линии его тонкой талии для поддержки, и вводит свой член еще на дюйм, стараясь двигаться медленно. — Ты справишься. Ты уже большой мальчик.       Вэй Ин, кажется, расцветает от похвалы. Он поднимает ресницы кверху, выжидательно глядя на Лань Чжаня своими большими глазами лани, будто ожидая такой же похвалы.       Сердце Лань Чжаня учащенно забилось при виде этого зрелища. Вэй Ин так красив, что у него всегда захватывает дух. Он так сильно его любит…       — Вэй Ин, если ты хорошо примешь его, то позже получишь мой член, — с обожанием шепчет Лань Чжань мальчику, опуская руки и обхватывая щеки Вэй Ина с обеих сторон, нежно лаская его. — У тебя и так хорошо получается, я… я люблю тебя.       Теперь настала очередь сердца Вэй Ина ненадолго замереть.       Любит.       Любит!       Вэй Ин хочет, чтобы его любили!       Воодушевившись, он спешит пососать член Лань Чжаня, стремясь доставить ему удовольствие теперь, когда получил от другого парня то, что хотел.       Ханьгуан-цзюнь усмехается.       — Так легко угодить, — стонет он, погружая свой член глубже. Уже наполовину. Бедный Вэй Ин так полон, что его некогда плоский животик теперь слегка выпирает. Насколько большим он может стать, задается вопросом Ханьгуан-цзюнь. Возможно, он будет выглядеть так, будто беремен двойней, с двумя-то членами внутри…       Чувствуя некоторое удовлетворение, Лань Чжань тихонько вынимает свой член из крошечного ротика Вэй Ина. Вэй Ин такой милый, что ему до боли хочется поцеловать его.       Освободив рот, Вэй Ин хватал воздух, его челюсть теперь невероятно болела.       — Лань Чжа-а-ань, — раздается его знакомый жалобный стон. Он быстро осваивается. Он всегда так делает, когда хочет, чтобы мальчик его утешил, и Лань Чжань каждый раз приползает к нему.       — Маленький распутный шалун, — насмешливо поддразнивает Ханьгуан-цзюнь.       Лань Чжань хмурится. Он все равно заключает Вэй Ина в объятия, прижимает усталое тело Вэй Ина к своей груди и нежно целует его. Боже, он чувствует вкус собственной спермы на губах Вэй Ина, и это мерзко. Но Вэй Ин радостно целует его в ответ, не заботясь ни о чем на свете, наслаждаясь тем, как Лань Чжань стремится утешить его. Возможно, Лань Чжань действительно его любимец.       Ханьгуан-цзюнь проникает еще глубже, и Вэй Ин похотливо стонет в поцелуе.       — Такой большой, — несчастно восклицает Вэй Ин, будто это что-то значит. Он упирается руками в грудь Лань Чжаня, умоляя уделить ему больше внимания. — Так подло… вы заставляете меня…       Теперь Лань Чжань видит, что Вэй Ин притворяется. Притворяется, что не желает участвовать в этом. Ханьгуан-цзюнь давным-давно видит его насквозь.       Вэй Ину с самого начала все нравилось. Он был рожден шлюхой.       — Успокой его, — приказывает Ханьгуан-цзюнь Лань Чжаню, закатывая при этом глаза. — Он слишком шумный без члена во рту.       — Ханьгуан-цзюнь! — хнычет Вэй Ин, отчаянно пытаясь вырваться.       Ханьгуан-цзюнь прав. Лань Чжань был слишком ослеплен всепоглощающей любовью, чтобы заметить это.       Лань Чжань крепко сжимает руки Вэй Ина.       — От нас не убежишь.       Ханьгуан-цзюнь до последнего дюйма засовывает свой член в Вэй Ина, заставляя его почувствовать себя настолько наполненным, что он снова бьется в объятиях Лань Чжаня, как непослушный котенок.       — Сейчас он тебя возьмет, — заставляет его замолчать Лань Чжань, его золотистые глаза смотрят в эти сладкие серебряные опалы. — Веди себя хорошо.       Ханьгуан-цзюнь, оказывается, умеет смеяться.       — М-м-м, я хорошо тебя обучил, — одобрительно говорит он.       Обхватив Вэй Ина своими большими руками за талию, он начинает двигаться. Он знает, что если надавит еще сильнее, то может легко сломать ему кости. В этом их истинная разница в силе и размерах.       Это непростой подвиг — принять такой огромный член, будто это совсем ничего, особенно для его первого раза. Но мы говорим о Вэй Ине, а тело Вэй Ина было создано специально для него.       — О, черт, черт, черт, — бесстыдно стонет Вэй Ин, когда мужчина начинает брать его сильнее, быстрее, беспощадней. Вскоре зрение Вэй Ина затуманивается, поскольку он все глубже и глубже погружается в невообразимый экстаз. — Нгх… таким должен быть секс? О, Боже, так хорошо… я хочу… хочу, чтобы меня брали так всегда… ах, ах, ах…!       — Шлюха, — резко говорит Ханьгуан-цзюнь. Он сильно шлепает Вэй Ина по упругой ягодице, ни на йоту не сдерживая своей силы, наблюдая, как мягкие ягодицы трясутся и краснеют под его пальцами.       Он вколачивается в Вэй Ина с тихими стонами, грубо входя в него, каждый раз погружаясь в восхитительную тесноту Вэй Ина, а его тугие стенки сжимают каждый дюйм его члена, будто полны решимости собрать каждую каплю, которую он выделит. Капли пота, стекающие по лицу Ханьгуан-цзюня, — единственное, что выдает его спокойствие и собранность. Так приятно находиться внутри Вэй Ина… действительно хорошо.       — Ах, ах, ах! Ханьгуан-цзюнь! Так хорошо… ах, нгх!!!       Лань Чжань, возможно, и изменил свое мнение о Ханьгуан-цзюне, но то, как глаза Вэй Ина закатываются, когда он тает от неописуемого удовольствия с членом Ханьгуан-цзюня внутри… снова наполняет его горькой ревностью. Блядь.       Член Ханьгуан-цзюня намного больше, чем у него, и в сексе он намного лучше, чем он…       Как он теперь сможет произвести впечатление на Вэй Ина?       — Ханьгуан-цзюнь, Ханьгуан-цзюнь, Ханьгуан-цзюнь… — причитает Вэй Ин, будто только что нашел для себя нового Бога. Мужчина постоянно попадает во все нужные точки, знает, как лучше брать его так, как ему больше нравится…       Лань Чжань долго не выдержит.       Еще немного, и Вэй Ин забудет о нем!       — Я тоже хочу войти, — рычит Лань Чжань. — Сейчас же.       Ханьгуан-цзюнь смеется.       — Нетерпеливый. Как я и ожидал.       Лань Чжаню приходится приложить все усилия, чтобы не сорваться.       — Вэй Ин мой, я уже говорил. Я позволил тебе поиметь его первым, но теперь моя очередь.       — Ты позволил мне? — Ханьгуан-цзюнь смеется над этим намеком. Но он понимает, что лучше не давить на него дальше. Он знает, что пользуется Вэй Ином слишком долго. — Ладно, хорошо. Посади его.       Лань Чжань, может, и молод, но его силу нельзя недооценивать. Он легко приподнимает мальчика за бедра, стараясь не отрывать маленькое тельце Вэй Ина от члена Ханьгуан-цзюня, и разводит его ноги еще шире, чтобы Лань Чжаню было куда пристроиться.       Он обхватывает свой член рукой, а затем вводит его внутрь вместе с членом Ханьгуан-цзюня при следующем толчке.       Глаза Вэй Ина беспомощно расширяются, когда он понимает, что делают его любовники.       — Нет, нет, нет, — умоляет Вэй Ин, его стройные бедра бессильно извиваются в их объятиях. — Пожалуйста! Я не могу! Я едва могу выдержать один член!       Лань Чжань уже давно потерял терпение. К чему жалобы, если Лань Чжань уже внутри?!       — Ты примешь его, — рявкает он на мальчика, которого до сих пор слишком баловали, пока Вэй Ин не съеживается в покорности. — Ты примешь его, раз уж ты был так рад принять Ханьгуан-цзюня раньше. Разве ты не умолял, чтобы тобой так пользовались?       Вэй Ин икнул, прикусив губу, и на его глаза снова навернулись слезы.       — Лань Чжань…       Он снова груб с ним — нет, еще более груб!       — Так что примешь и меня, — огрызается на него Лань Чжань, проводя руками вверх по мягким изгибам бедер Вэй Ина, удерживая его на месте. — Я возьму Вэй Ина, и тебе тоже будет приятно.       — Да, — Вэй Ин в конце концов сдается с легким всхлипом.       Лань Чжань опускает маленькое тельце Вэй Ина на оба члена.       О, черт. Теснота просто сводит Лань Чжаня с ума. С точки зрения анатомии, это должно быть невозможно. Вэй Ин — крошечное создание, но его растянули невообразимым образом члены Ханьгуан-цзюня и Лань Чжаня.       Неудивительно, что он задыхается, плачет и умоляет без остановки.       — Хотел взять тебя с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, и теперь у меня наконец-то появился шанс, — стонет сзади Ханьгуан-цзюнь, ни разу не останавливаясь в своих толчках. — С парнем, в которого я влюбился еще тогда. Блядь. Ты еще туже, чем я представлял… ты превзошел мои самые смелые мечты.       Скорее всего, он имеет в виду те же фантазии, что и Лань Чжань, думает Лань Чжань.       В них он разрывает одежду Вэй Ина в клочья и трахает его, как ему заблагорассудится, в библиотеке, в цзинши, посреди урока, в саду, как наедине, так и на глазах у всех остальных…       В своих снах он осквернял Вэй Ин столько раз, что и не сосчитать.       Он даже не думал, что у него будет шанс увидеть, как мечты воплощаются в жизнь.       — Я пропал, я пропал, я пропал навсегда, — кричит Вэй Ин, когда его безжалостно насаживают на два члена, при этом Ханьгуан-цзюнь держит его за талию, как куклу, а Лань Чжань управляет им, сжимая бедра. Один член проталкивается внутрь по самое основание, в то время как другой выходит наружу; иногда они проникают одновременно…       Когда они входят вместе, милый маленький животик Вэй Ина выпирает сильнее всего, а очертания двух членов становятся слишком четкими. Именно в такие моменты Вэй Ин кричит сильнее всего, слезы текут по его щекам, умоляя мальчика и мужчину быть добрее к нему.       Именно в такие моменты внутри Вэй Ина становится теснее всего, и он чувствует себя намного лучше. Стоны Ханьгуан-цзюня и Лань Чжаня сливаются в беспорядочный, несинхронизированный, нескончаемый хор, когда они входят в Вэй Ина повторяющимися толчками. Даже если дырочка Вэй Ина останется растянутой навсегда, оно того стоит…       — После этого вы… вы должны взять меня в мужья и принять ответственность, — причитает Вэй Ин, когда им управляют, как простой игрушкой. Лань Чжань проводит рукой по его волосам, поправляя красную ленту, и приподнимается, чтобы нежно поцеловать его обнаженное плечо.       — Я женюсь на Вэй Ине, возьму ответственность, — шепчет ему Лань Чжань, и его взгляд смягчается. — Всегда планировал брак с Вэй Ином…       — Вэй Ин, — раздается голос Ханьгуан-цзюня. Похоже, они вернулись к самому главному спору. — Ты первее согласился выйти за меня. Или ты просто солгал мне? — он сильнее входит в него, холодно демонстрируя степень своего гнева. — Значит, ты был лжецом? Просто играл с моими чувствами?       — Нет! — отрицает Вэй Ин, довольно очаровательно качая головой. Однако он выглядит растерянным, даже сбитым с толку, когда обдумывает это. — Но… Лань Чжань мне тоже нравится…       — Если Вэй Ину нужен я, ты должен просто смириться и отправиться домой, — говорит Лань Чжань.       Ханьгуан-цзюнь бросает на него предупреждающий взгляд, будто Лань Чжань задел за живое.       — Я не вернусь домой, — твердо заявляет он. — Там больше нет Вэй Ина.       Лань Чжань… делает паузу, чтобы подумать над этим. Вэй Ин слишком затрахан, чтобы понимать смысл его слов, но Лань Чжань практически в трезвом уме. Как такое могло случиться? Разве Ханьгуан-цзюнь — не он в будущем? Как в будущем может не быть Вэй Ина?       Что-то случилось с Вэй Ином за это время — и помешало ему повзрослеть вместе с ним?       Вэй Ин быстро отвлекает их от ссоры честным обещанием.       — Я выйду за вас обоих, — хнычет Вэй Ин, надеясь успокоить их. — Я выйду замуж за обоих, чтобы вы могли обладать мной… так… каждую ночь. Только не ссорьтесь больше, ладно?       Лань Чжань хмурится. Он все еще хочет знать, от всего сердца:       — Но кто тебе нравится больше?       Вэй Ин не может удержаться от мягкой улыбки — слишком очаровательной, рядом с его глазами появляются морщинки, а темные, как бархат, пряди волос падают ему на плечи, когда он это делает.       — Ты знаешь, кто.       Второй молодой господин нутром чует ответ. Это он. Их роман зародился в его временной шкале — конечно, сердце Вэй Ина, без сомнения, принадлежит ему. Это его Вэй Ин, что бы там ни говорил Ханьгуан-цзюнь.       По какой-то причине Ханьгуан-цзюнь не пытается спорить с ним по этому поводу.       Вэй Ин кончает первым, совершенно нетронутым с громким стоном, его сперма растекается по стройным, светлым бедрам.       Вскоре за ним кончает Лань Чжань, и это зрелище сводит его с ума. (Он хотел продержаться еще немного, чтобы показать этому проклятому Ханьгуан-цзюню, что он хоть что-то может, но просто не смог. Будь проклят его девственный организм).       Ханьгуан-цзюнь, конечно же, кончает последним. Его сперма смешивается с спермой Лань Чжаня, ведь они изверглись в невыносимо тугую, влажную дырочку Вэй Ина. Они оставляют его переполненным выделениями, которые бесконечно сочатся из него, потому что у Вэй Ина просто нет возможности удержать их внутри. Боже, если бы он был женщиной, он бы наверняка забеременел…       Затем две пары губ опускаются на кожу Вэй Ина.       Лань Чжань осыпает поцелуями его полный живот. Ханьгуан-цзюнь спускается поцелуями по изящному изгибу его шеи.       И, как гром среди ясного неба, Ханьгуан-цзюнь снова проявляет к нему нежность, обращаясь с ним гораздо мягче.       — Я тебя так сильно люблю, — тихо шепчет он ему в плечо. — И прости меня.       — За что? — тихо спрашивает Вэй Ин, на мгновение остолбенев от его слов. Даже Лань Чжаня смущает постоянно меняющийся характер этого человека.       — За то, что не защитил тебя до конца. За то, что не остался с тобой там… за то, что оставил А-Юаня одного, просто чтобы прийти сюда и найти тебя, — затем на лицо Ханьгуан-цзюня падает тень, отягощенная чувством вины; это бремя настолько велико, что никто и никогда не сможет его осознать.       Кто такой А-Юань?       — Ханьгуан-цзюнь? — тихо зовет Вэй Ин, его голос сонный и теплый. Он зевает, сонно моргая, когда Лань Чжань притягивает его к себе, прижимая обнаженную кожу мальчика к своей груди, словно защищая его. — Я не понимаю, о чем ты.       — Я люблю тебя, — говорит Ханьгуан-цзюнь сломленным голосом. Он не смотрит ему в глаза, уставившись в землю, словно погруженный в воспоминания, которые помнит только он. — И я никогда не покину тебя. Больше никогда.       Ха, — думает Лань Чжань. Похоже, Ханьгуан-цзюнь твердо решил остаться.       Что ж, хорошо. Он позволит ему — пока что. Пока не доказано обратное, у него будет кредит доверия. Кажется, Ханьгуан-цзюнь искренне любит Вэй Ина и заботится о нем… и Вэй Ину он нравится. Ведь разве Ханьгуан-цзюнь, по сути, не… он же? По крайней мере, он делит Вэй Ина с самим собой, а не с кем-то посторонним.       — Тоже не оставлю Вэй Ина, — искренне обещает мальчику Лань Чжань.       — Мы будем рядом с тобой до самого конца, — соглашается с ним Ханьгуан-цзюнь, и в его голосе слышится легкая печаль. — Чего бы это ни стоило. Сколько бы ударов ни потребовалось.       — Ударов, — хмурится Лань Чжань. Что же такого сделал Ханьгуан-цзюнь?       — Хорошо, — Вэй Ин не обращает внимания на загадочные слова старшего мужчины, легкомысленно улыбаясь их обещаниям. — Вы со мной навсегда.       Разве двое не намного лучше, чем один?

———

      Уже на следующее утро два Ланя наносят визит своему шуфу, чтобы объявить о своем намерении выйти замуж за Вэй Ина, совершив ужасный грех — лишив его девственности до свадьбы. У Лань Цижэня едва не отклонилась ци. Но у Ханьгуан-цзюня свои методы — он старше, мудрее и знает шуфу как свои пять пальцев; и поэтому способен умело противостоять каждому возражению шуфу взвешенными словами и четкой логикой. Даже Лань Чжань оказывается впечатлен.       После того, как он сделал официальное предложение Цзянам с просьбой о руке Вэй Ина, выслушал возмущенный ответ главы клана Цзян и провел ряд напряженных встреч со старейшинами обоих кланов, в том числе с открытым неодобрением со стороны детей Цзянов, которые выросли вместе с Вэй Ином — Лань Чжань и Ханьгуан-цзюнь наконец-то получат благословение, которого так долго добивались.       После этого Вэй Ин становится их собственностью.       После короткой свадебной процессии, в которой приняли участие лишь несколько избранных из обоих кланов — поскольку старейшины не хотели затягивать дело или привлекать нежелательные сплетни, — все трое поселяются в цзинши.       Их первая брачная ночь оказалась такой же запоминающейся, как и их первый раз; возможно, теперь, когда у них за плечами была некоторая практика, этот секс запомнился еще сильнее. Вэй Ин чувствует, что за ним прекрасно ухаживают: сначала один жених, потом другой, а потом они вместе. Он, несомненно, очень счастливый жених. Лань Чжань, со своей стороны, находит удовлетворение в том времени, которое Ханьгуан-цзюнь выделил ему, чтобы побыть с Вэй Ином наедине, дорожа каждой секундой, проведенной с мальчиком, как святыней.       После долгой ночи, завершающей их брак, они просыпаются и видят, что на кровати, как ни странно, нет Ханьгуан-цзюня. Это их озадачило, особенно учитывая тот факт, что Ханьгуан-цзюнь был главным зачинщиком… ну, всего произошедшего. Перед своим исчезновением он оставил только загадочную записку: что скоро вернется, уладив кое-какие неотложные дела.       Когда он возвращается через три дня, он приносит с собой новости: властолюбивый клан Вэнь, наконец, мертв.       (У них было слишком много врагов, сетует он. Наверняка кто-то из них прокрался к Вэнь Жоханю, когда тот спал, перерезал ему горло и отдал на съедение стервятникам.       А затем сделал то же с его сыновьями.)       Наступает мир. Оставшиеся кланы больше не живут в страхе. Союз Лань-Цзян процветает благодаря этому необычному браку.       Однажды Ханьгуан-цзюнь находит брошенного на улице ребенка и приводит его домой, в клан Гусу Лань, чтобы обучить совершенствованию. Его зовут Сюэ Ян.       Какое-то время все было… хорошо.       Настолько хорошо, насколько это возможно.       Ни войн, ни драк, ни конфликтов.       (Ханьгуан-цзюнь все уладил.)       Все должны были жить долго и счастливо, до самого конца.

———

      … пока однажды Не Хуайсан не появился на крыльце цзинши с веером в руке, как всегда, чрезмерно взволнованный, но на этот раз выглядящий явно… отстраненным.       — Не-сюн! — Вэй Ин, которому сейчас всего восемнадцать, распахивает дверцы, чтобы радостно поприветствовать его. — Хороший веер! А где твой брат?       Не Хуайсан отвечает не сразу. Он смотрит на Вэй Ина, бледный и потрясенный, будто только что увидел привидение. Его губы дрожат, когда он поднимает палец, безмолвно указывая на него.       — Ты жив, — выдыхает он. — И… как ты. Неудивительно, что он вернулся. Неудивительно, что он не хочет возвращаться обратно.       Вэй Ин озадаченно моргает.       — Не-сюн?       Теперь, когда он по-настоящему смотрит на него, не кажется ли Не-сюн немного выше ростом?       — Где Лань Ванцзи? — настойчиво спрашивает его Не Хуайсан. — Это очень важно.       — Ты имеешь в виду… Ханьгуан-цзюня? — Вэй Ин задумчиво проводит пальцем по подбородку. — Он уже должен был вернуться. Он, наверно, только что закончил последнее занятие. Или ты имеешь в виду Лань Чжаня? Он только что ушел на ночную охоту с младшими.       — Для моих целей, — Не Хуайсан плотно сжимает губы, глядя на маленький хаотичный мир, который только что обрисовал ему Вэй Ин, — я должен обратиться к Ханьгуан-цзюню. А почему ты не с Лань Чжанем?       — О, я не хотел, чтобы Ханьгуан-цзюню было одиноко, — говорит Вэй Ин с застенчивой улыбкой. — Он расстраивается, когда я слишком долго нахожусь вдали от него. Но я обещал Лань Чжаню, что завтра отправлюсь на охоту с ним, — он довольно мило встает в позу. — Это называется компромиссом!       Компромиссами он овладел в совершенстве за время своего брака!       Сердце Не Хуайсана сжимается от этого зрелища. Вэй Ин выглядит таким счастливым…       Как же жаль, что Не Хуайсан пришел, чтобы все разрушить.       Какой бы прекрасной ни была жизнь, которую Ханьгуан-цзюнь устроил для себя здесь, он не принадлежит этому миру.       Довольно скоро Ханьгуан-цзюнь возвращается в цзинши.       Он издали замечает Не Хуайсана, и его сердце бешено колотится в груди.       Он узнал бы любого человека из своего мира.       У всех у них одинаковый одинокий, мучительный взгляд.       — Ты! — рявкает Ханьгуан-цзюнь, роняя все книги на землю и бросаясь прямо к Вэй Ину, отгораживая его от Не Хуайсана. — Отойди от моего Вэй Ина!       — Ханьгуан-цзюнь, — Не Хуайсан делает шаг вперед, умоляя его. — Я пришел сюда ради вас. Вы должны вернуться.       Что?       И оставить своего Вэй Ина?       Только через его холодный, бездыханный труп!       — Нет, — говорит Ханьгуан-цзюнь, обхватывая руками своего Вэй Ина, словно защищая его. Он стискивает зубы и резко настаивает:       — Никогда.       — Ты должен, иначе он совсем запутается, — умоляет Не Хуайсан, который не прочь встать на колени, если понадобится. — Он вернулся. Я вернул его обратно. Мне нужна твоя помощь, чтобы направить его. Иначе мы не сможем победить.       — О чем ты говоришь? — спрашивает Ханьгуан-цзюнь, прищурившись. Его сердце учащенно бьется, когда он спрашивает:       — Кого… именно ты вернул обратно?       Глаза Не Хуайсана говорят сами за себя.       — Твоего Вэй Ина, — тихо шепчет он. Его губы почти изгибаются в улыбке, будто он вспоминает счастливые моменты, связанные с его дорогим другом. — Того, в которого… ты влюбился. Того, что на горе Феникс, того, что на Могильных курганах. Ты должен искать его. А не… другого, — его взгляд падает на маленького Вэй Ина, заключенного в объятия Ханьгуан-цзюня, который выглядит как окаменевший котенок. Он никогда не заменит того Вэй Ина, которого они знали и любили. Он слишком… невинный. — Этот Вэй Ин чужой.       — Я… — Ханьгуан-цзюнь запинается. Он не верит своим ушам. — Нет.       Это, возможно, изменит все.       — Если ты не вернешься, — многозначительно говорит Не Хуайсан, — он будет опустошен, Ханьгуан-цзюнь.       Его Вэй Ин — тот, которого он на самом деле подвел. Тот, который умер в одиночестве. Тот, кто пострадал. Теперь, когда он вернулся, Ханьгуан-цзюнь может попытаться загладить свою вину.       Но Вэй Ин в этой временной линии… тоже стал его.       Что ему теперь делать?       Вэй Ин, должно быть, заметил, как в его глазах появляется чувство вины, потому что он быстро дергает Ханьгуан-цзюня за рукав и зовет его с нежностью увядающего цветка:       — Ханьгуан-цзюнь… ты… уходишь от меня?       Вэй Ин в этой вселенной слишком мягок. Он еще не знает истинного опустошения и того, что значит жертвовать собой, умирать за правое дело. У него та же улыбка, он говорит с той же искрой в голосе, но он — копия Вэй Ина, тщательно вылепленная Лань Чжанем, сохранившая чистоту и невинность сердца. Он полностью избавлен от жестоких уроков, которые пришлось усвоить его второму «я».       Ханьгуан-цзюнь не может даже смотреть на него. Он защитил Вэй Ина от всего на свете, кроме самого себя.       Ханьгуан-цзюнь… может стать его первым горем.       Боясь, что Ханьгуан-цзюнь не передумает, Не Хуайсан убеждает его в последний раз:       — Лань Ванцзи, ты нужен ему.       — Он мне нужен! — Вэй Ин вырывается, со слезами на глазах вырываясь из рук Ханьгуан-цзюня. — Нужен!       — Не тебе, — выдыхает Не Хуайсан, его взгляд затуманивается от жалости к мальчику. Уже очень давно он знает эту версию Вэй Ина, милую, яркую и цельную, прямо перед тем, как ужасы мира заклинательства отняли его у него. Он даже был его лучшим другом.       Но жизнь никогда не была справедлива к невинным. И уж тем более к Вэй Ину.       — Ханьгуан-цзюнь, ты появился в моей жизни и умолял меня выйти за тебя замуж! — протестует Вэй Ин, его голос дрожит от слез. — Возьми на себя ответственность!       Сердце Ханьгуан-цзюня разбивается вдребезги.       У этого Вэй Ина, по крайней мере, есть Лань Чжань, который позаботится о нем, когда его самого не станет. Но у его Вэй Ина — нет никого.       И он не может этого выносить.       Он принял решение.       — Лань Чжань о тебе позаботится, хорошо? — нежно говорит он ему. Второй раз в жизни Ханьгуан-цзюнь, скрепя сердце, начинает отстраняться, ослабляя хватку на мальчике.       Но Вэй Ин только отчаянно цеплялся за него, бесконечно всхлипывая, и слезы градом катились по его лицу.       — Нет, нет, нет! Не уходи! Лань Чжань возненавидит тебя, если ты уйдешь. И я тоже. Я буду тебя ненавидеть!       — Ты должен отпустить меня, — голос Ханьгуан-цзюня тих, его глаза затуманены. Он нежно проводит пальцами по волосам Вэй Ина, баюкая его, как ребенка. — Я люблю тебя. Однажды я снова приду к тебе. Хорошо?       — Если ты меня бросишь, я больше никогда не захочу тебя видеть!       Лицо Ханьгуан-цзюня вытянулось. Тем не менее, он нисколько не обижается на мальчика.       — Может, это и к лучшему.       Он отходит в сторону. Вэй Ину ничего не остается, как кричать ему вслед:       — Я никогда, никогда, никогда не прощу тебя, Ханьгуан-цзюнь!!!!!!!       Ему следовало быть умнее. Ему вообще не следовало доверять этому человеку.       — Лань Ванцзи, не оглядывайся, — мягко говорит ему Не Хуайсан. — Просто держи голову высоко и уходи с достоинством. Он поймет.       Который именно?       Этот Вэй Ин или его?       Слезы беззвучно катятся по его лицу, когда Ханьгуан-цзюнь наконец отворачивается.       От идеальной жизни, которую он построил, от всего, что он мастерски создавал, учитывая все свои желания, печали и прихоти.       И он оставляет все позади — ради надежды на ту жизнь, которая ему действительно была уготована.       Его Вэй Ин, должно быть, уже ждет его.

———

      Когда он снова открывает глаза, он в других Облачных Глубинах. И стоит перед другой цзинши.       С серых небес моросит мелкий дождь, будто сами небеса скорбят вместе с ним.       Медленно, тяжело Ханьгуан-цзюнь делает шаг вперед. Его пальцы касаются знакомого деревянного косяка, текстура которого не изменилась, несмотря на то, что он отсутствовал много лет. Затаив дыхание, разрываясь между надеждой и страхом, он открывает двери.       Он сам не совсем понимает, чего ожидает.       Там, в тишине цзинши, стоит мальчик. На его лице читается любопытство, он выглядит растерянным. Он только что проснулся в незнакомом теле, не тронутом ужасами времени. Но Ханьгуан-цзюнь узнал бы его где угодно, в любой форме, в любом пространстве.       Эти прекрасные серебристые глаза, до боли знакомые ему, расширяются от удивления при виде возвращения его Лань Чжаня.       — Вэй Ин, — выдыхает Ханьгуан-цзюнь, имя застревает у него в горле.       Его сердце учащенно бьется.       Наконец-то он дома.

———

      Лань Чжань возвращается с ночной охоты и видит, что Вэй Ин стоит на коленях в траве возле цзинши, промокший до нитки. С небес безжалостно льет дождь, промачивая его насквозь, но бедный мальчик, кажется, этого не замечает. Он дрожит, его плечи сгорблены, соленые слезы на щеках неотличимы от капель дождя, падающих сверху.       Не раздумывая, Лань Чжань кидает свой гуцинь и бросается к нему.       — Вэй Ин! — кричит он, падая перед ним на колени. Он заключает мальчика в объятия, прикрывая его от дождя своим телом. Убирая мокрые волосы с лица Вэй Ина, чтобы поцеловать его в лоб, он нежно спрашивает его:       — Вэй Ин, почему ты здесь? Где Ханьгуан-цзюнь? Почему он не увел тебя в дом?       Одно только упоминание этого имени вызывает у Вэй Ина болезненные рыдания.       — Он… он бросил меня, — выдыхает он, его милые серебристые глаза покраснели и опухли. — Он сказал, что не вернется…       Лань Чжань напрягается.       — Что? — он не совсем верит в это. Ханьгуан-цзюнь любил Вэй Ина больше жизни. Его одержимость мальчиком была почти извращенной, да, но он никогда добровольно бы не оставил Вэй Ина. Лань Чжань достаточно много раз пытался прийти к такому пониманию. — Зачем ему это?       Вэй Ин зарыдал еще сильнее, еще глубже уткнувшись в грудь Лань Чжаня.       — Его Вэй Ин вернулся… значит, я ему больше не нужен… он сказал, что у меня есть ты, чтобы заботиться обо мне…       — Смешно! — сердито восклицает Лань Чжань.       Он должен почувствовать облегчение. С уходом Ханьгуан-цзюня Вэй Ин стал принадлежать ему, и только ему одному. Но горечь подступает к горлу, потому что он знает, что сердце Вэй Ина разбито.       Потому что Ханьгуан-цзюнь… отказался от того, что, как он утверждал, было ему дороже всего.       Лань Чжань приложил немало усилий, чтобы научиться сосуществовать с этим человеком в одном пространстве и делить с ним любовь всей своей жизни. И все это — ради чего? В итоге мужчина нарушил все обещания, данные Вэй Ину.       — Однажды он сказал мне, что никогда не уйдет… — тихо всхлипывает Вэй Ин.       Лань Чжань прижимает его к себе еще крепче, давая торжественную, решительную клятву.       — Тогда я останусь. Я буду для тебя всем, чем был он. Я буду твоим Ханьгуан-цзюнем… нет, я буду еще лучше…!       — Лань Чжань… — Вэй Ин прерывисто дышит, прижимаясь к нему.       Лань Чжань целует дорожки слез на его щеке, затем на виске, затем на влажной коже под глазом.       — Он тебе больше не нужен, — нежно шепчет он ему. — Тебе нужен только я.       Вэй Ин тихо кивает, прислонившись к нему головой. Он закрывает глаза и смиряется с тем, что будет жить со своим Лань-эр-гэгэ.       С этого момента для него существует только один Лань Чжань.