Переговоры

      Старший Хайтани скептически смотрит на мигающую лампочку в лифте, на котором спускается на нижний этаж. С частотой в секунду то появляющийся, то пропадающий холодный свет начинает его раздражать. Ладно хоть только с этой лампочкой за полупрозрачной стеклянной панелью проблемы, остальные работают, а то было бы чувство, что он где-то в клубе с дешевой подсветкой. Ран тянется в карман за сигаретами и начинает злиться еще больше, когда понимает, что забыл пачку на столе в офисе. Возвращаться за ней не хочется, да и некогда уже – надо набрать брата, выяснить где он, и ехать наконец домой.       На подземной парковке машин намного меньше, чем днем. Хайтани идет к своей, заводит и выезжает на ярко освещенную дорогу. Телефон лежит в кармане, Ран отпускает с руля одну руку, чтобы его достать и позвонить Риндо, который пару часов назад уехал на сделку. Людей с ним было немного, около пяти человек, если не считать самого младшего Хайтани. Гудки идут долго, Ран уже хочет сбросить и перезвонить заново, как вдруг в динамике раздается шум и громкий голос брата.       – Аники, позвони через полчаса примерно, – грохот и звук выстрела. – Я тут слегка занят!       – Риндо?! – визг тормозов, и старший Хайтани останавливается прямо посреди дороги, до побелевших костяшек сжимая руль. – Что происходит?!       – Так, ну-ка выдохни, – интонация брата становится насмешливой, – обычные переговоры, разве не понятно? Юки! Выкинь его с окна нахуй!       На фоне слышно голос их с братом помощника, а потом звон разбитого стекла и чей-то крик. У Рана и так настроение этим вечером было не из лучших, а спокойствие брата посреди, очевидно, перестрелки злит еще больше.       – Адрес, Риндо. Быстро.       – Ра-а-н, – тянет младший разочарованно, – я справлюсь сам. Они тут тупоголовые до ужаса. Условия контракта им не понравились, прикинь, и они решили, что перестрелять нас – хорошая идея.       – Ахуенная, – резко бросает в ответ Хайтани-старший. – Я сказал, говори адрес!       Риндо расстроенно поджимает губы. Очень хотелось поразвлекаться, но видимо, не сегодня. Сейчас приедет эта дикая помесь возмущения и злости и испортит все веселье! Спорить с Раном, особенно когда он в таком состоянии, себе дороже, поэтому младший, не скрывая своего недовольства, говорит, где он, и сразу же слышит в динамике телефона рев сорвавшейся с места машины. На губах появляется улыбка – стремление брата защищать его всегда, везде и любой ценой было очевидным не только самому Риндо, но и всем окружающим уже давно, а для младшего Хайтани ощущалось каждый раз, как в первый.       – Жди.       Ран сбрасывает звонок и откидывает телефон на пассажирское, вдыхая поглубже, чтобы успокоиться. Его бесила эта черта брата – рисковать, когда это не требовалось. Жизнь и без того с завидной периодичностью подкидывала им поводы с собой расстаться. Старшего Хайтани это не пугало, а иногда даже наоборот – приятно разгоняло адреналином кровь по венам, но вот Риндо свой подростковый комплекс, который заключался в том, что он останется в тени Рана, к огромному сожалению старшего, не перерос. Спокойным характером они не отличались оба, но младший всегда был более безрассудным и импульсивным, в то время как Ран отлично умел прятать свои эмоции либо за маской ядовитой язвительности, либо ледяной невозмутимости – тут уж как настроение было.       И Хайтани-старший даже сказал бы, что привык, что смирился с некоторыми аспектами характера младшего, но вот а кому он собирался врать? Риндо обожал ходить по тонкому льду походкой от бедра, а Ран терпеть не мог, когда кто-то тянул свои мерзкие руки к его самому дорогому сокровищу, к его любимому брату, к его…       К его омеге.       Когда они были маленькими, разница была не так заметна, и все слова родителей о том, что его младший брат – омега, которую он, как старший, должен оберегать и защищать, казались Рану странными. Он смотрел на Риндо, что хлопал большими аметистовыми глазами из-под светлой челки и тянул пальцы к косичкам, за которые обожал дергать Рана, как любой маленький ребенок, которому в руки попалось что-то интересное. Старший Хайтани прощал ему абсолютно все, а с возрастом начал понимать, о чем в свое время говорили родители. Риндо вырос в безумно красивого омегу, а Ран все чаще начал замечать на нем долгие взгляды альф на улицах, во время драк с другими бандами, и ему это все категорически не нравилось. Он даже не сразу осознал, что это ревность, но тем не менее, отгонять от брата особо настойчивых ухажеров начал, когда Риндо было еще четырнадцать. Ну вот не нравились они ему, что он мог сделать!       Хайтани-младший типичным для омег милым и нежным характером не отличался – дрался нисколько не хуже брата, был сильнее многих альф в своем Роппонги, и желающих предложить свою руку, сердце, а в первую очередь член, на него же и посылал. Ран восхищенно смотрел, как младшенький ломает самым активным руки и его гордость едва что улицу не топила – ну надо же, какой стал, а!       Что у него большие проблемы, старший Хайтани понял спустя пару лет, когда у Риндо окончательно сформировался запах, который Рана с ума сводил. Нежный, но обладающий яркой ноткой корицы аромат преследовал его всюду, насквозь пропитал одежду, кожу и мысли. Жгучая ревность не давала спокойно спать – хоть младший и не давал повода так считать, Ран думал лишь о том, что однажды его брат влюбится, выберет себе все-таки альфу и переедет жить к нему…       Никуда он, блять, не поедет! Хватило один раз представить себе в красках и подробностях эту отвратительную картину, и Хайтани-старший разнес так удачно попавшихся ему под руку нескольких парней, что сочли хорошей идеей лезть к нему, пока он в одиночестве шел домой. В квартире он появился взвинченный и злой, проигнорировав взгляд брата, что вышел к нему со странно алеющими щеками и сразу же закрыл рот, хотя собирался что-то сказать. Ран хлопнул дверью ванной, а когда спустя минут пятнадцать открыл ее снова, нашел Риндо у себя в комнате. Младший лежал, сжимая в руках его футболку, и едва разборчиво простонал, что ему больно. Ран прекрасно понимал, что это все значило, запах с ума сводил, а член в тонких домашних штанах стоял так, что напрочь вышибало все мысли из головы. Но он заставил себя подойти к омеге медленно, и сжимая руки в кулаки, чтобы не сорваться, выдавить, что он не имеет права пользоваться его состоянием, что они братья, и что он, Ран, бесконечно любит Риндо, но…       Но младший вытянул к нему дрожащие от волнения руки и у старшего Хайтани снесло крышу. Все, что он запомнил из той ночи – это горячее и такое любимое тело в руках, рваные стоны, крики и просьбы не останавливаться.       И с того момента переживания за Риндо вышли на какой-то совершенно запредельный уровень. Старший Хайтани вел себя вполне адекватно, зная, что омегу дома не закроешь и с их образом жизни в стороне не оставишь, но в конце-то концов, мог его омега не добавлять ему поводов для нервов?!       От шин на асфальте остался длинный след. Ран вышел из машины и сразу же потянулся за пистолетом, спрятанным под тканью дорогого костюма. При виде него несколько человек охраны выбежали из здания, но даже шага сделать не успели. Мимо Хайтани-старшего просвистели несколько пуль, но он перешагнул через трупы на входе в просторный холл и двинулся дальше.       Людей здесь было немного, но дернуться к стойке администратора, за которой сейчас никого не было – рабочий день давно закончился, пришлось. Он был слишком хорошей мишенью на открытом пространстве и отстреливаться пришлось так, выглядывая из-за стойки и сразу же скрываясь за ней снова. Ран выждал, когда пятеро мужчин медленно подошли ближе и убил сразу двоих, видимо, не ожидавших активных действий. С оставшимися тремя пришлось повозиться – они не рисковали больше подходить и сами начали прятаться за колоннами холла, но закончилось для них все так же, как и для остальных. Ран оглянулся, скептически оглядел дыру на рукаве своего костюма – пуля скользнула по нему, едва задев кожу, и достал телефон.       – Я уже заждался, малыш, – в динамике раздался смех. – Спускайся. Не советую злить меня еще больше.       – Ну так поднимался бы сам наверх, аники, – двери лифта открываются, они видят друг друга, и Риндо сбрасывает звонок.       Ран пробегается по нему взглядом. Волосы у младшего взъерошенные, на костюме пятна крови, но идет он ровно, даже чуть покачивая обтянутыми брюками бедрами – провоцирует, блять!       – Как ты? – старший Хайтани подходит ближе и они останавливаются напротив друг друга. Следующий за Риндо Юки тенью замирает рядом.       – Замечательно, – Риндо убирает оружие и смотрит на брата. – Наверху все чисто.       – Какого хуя тут вообще было? – Ран поворачивает голову к Юки.       – Лидера Хайкавы не устроили условия, на которых ему было предложено присоединиться к Бонтен, – парень чуть склоняет голову под взглядом Хайтани. – Ему были озвучены последствия, которые может нести за собой отказ, после чего они открыли огонь.       – Убитые есть?       – Нет, у нас только несколько раненых, хотя со стороны Хайкавы людей было в три раза больше.       – Юки, – голос старшего Хайтани становится холодней. – Собери всех и можете быть свободны.       Риндо, ухмыляясь, смотрит как их люди с поразительной скоростью убираются из здания, оставляя Хайтани одних посреди холла, заваленного несколькими трупами.       – Я же говорил, аники, – тянет он, – все под контролем. Ты же знаешь меня. Не стоило так волноваться и приезжать.       Напряжение между ними можно руками потрогать. Воздух почти что на искры распадается, расплавляя пространство, и это проходится по нервам обоих, вызывая приятную внутреннюю дрожь. Ран делает шаг вперед.       – Указываешь старшему брату, что ему делать, да? – Ран улыбается, но в его улыбке нет ни капли нежности, а голос действует на Риндо как гипноз. Он уже готов сдаться, но это не в его характере.       – Нет, – омега хоть и вкладывает в интонацию всю наглость, заставить себя так же шагнуть навстречу не может – боится, что встанет на колени перед Раном прямо сейчас, и к чему тогда выделывался?       – О, так объясни мне, – старший Хайтани делает паузу, а сам поднимает руку и начинает наматывать на кулак галстук Риндо, заставляя его подойти еще ближе. – Скажи, как это тогда понимать?       – Не указываю, – он чувствует себя пойманным в ловушку, когда оказывается прижатым вплотную к телу мужчины, а пошевелиться не может – в волосы вцепляется рука. – Всего лишь провоцирую своего альфу.       – И тебе это удается, – Ран накидывается на омегу, кусая за приоткрытые губы, а внутри разгорается огонь – Риндо отвечает ему тем же. Они целуются жадно, старший Хайтани сжимает волосы брата почти до боли, поворачивая его голову так, как ему хочется.       – Знаешь, там наверху очень неплохой офис, – выдыхая, произносит омега, начиная воском растекаться от коротких поцелуев-укусов на своей шее. – Диван такой… Окна панорамные…       – Предлагаешь не тратить время на дорогу домой? – спрашивает Ран, отрываясь от младшего и проводя большим пальцем по его распухшим губам.       Омега хочет ответить, но не успевает – брат наклоняется и берет его на руки. Риндо обвивает его шею, прижимаясь ближе, и вдыхает запах кожи, все сильнее пьянея от этого. Ран идет к лифту, и они поднимаются наверх, начиная снова целоваться, еще не выйдя на этаж. Младший Хайтани быстро кивает в сторону нужного офиса.       – Может, уже поставишь меня? – улыбается он, когда мужчина, не отпуская его из своих рук, и обходя по пути многочисленные трупы, подходит к двери и толкает ее ногой.       – Могу только посадить, – отзывается Ран. – На свой член. Устроит?       – Полностью, – выдыхает Риндо, а потом в предвкушении закусывает губы.       В офисе под потолком горит неяркая подсветка, создавая полумрак, и старший Хайтани окидывает взглядом пространство. Посередине стоит большой овальный стол из дерева, лакированная поверхность которого отсвечивает бликами в свете неоновых огней за окном, а вдоль дальней стены стоит большой диван с мягкой темной обивкой, на который Ран опускает брата, сразу же начиная его раздевать. Риндо выгибается навстречу гуляющим по всему телу рукам, стонет так сладко и протяжно, что старший не выдерживает и валит омегу спиной на диван. Он быстро стягивает с него оставшуюся одежду, покрывая поцелуями каждый участок кожи, с удовлетворением глядя, как Риндо задыхается, теряется в ощущениях и удовольствии.       – Еще, – просит он, когда Ран отрывается от него, чтобы раздеться самому, – пожалуйста, еще!       – Смотри-ка, а сначала не торопился меня сюда звать, – издевательски тянет Ран, а потом перехватывает руку, которой Риндо ведет по его груди и прижимает ее над головой омеги. – Говорил, не приезжать…       Младший нетерпеливо стонет: он сейчас абсолютно не настроен вести эти разговоры, потому что все, что ему хочется сейчас – это член старшего Хайтани, который все еще почему-то не в омеге!       – Так что, может мне уехать? – Ран хмыкает, услышав в ответ громкое «Нет!», и перехватывает запястье поудобнее. – Руку мне дай.       Риндо поднимает вторую руку, которой жадно сжимал плечо брата – хоть какой-то контакт; а потом чувствует, как старший сжимает оба его запястья в своих пальцах и нависает сверху, вклиниваясь между разведенных ног. Он чуть поднимает голову, чтобы увидеть контур чернеющей татуировки, уходящей изящными линиями вниз.       – Нравится? – голос мужчины так и сквозит самоуверенностью.       – Да, – омега не отрывает взгляда от члена старшего Хайтани и сглатывает. – Знаешь, так бы и облизал.       – Не переживай, малыш, – Ран наконец вжимается в него всем телом и громкий стон разлетается по офису. – Я тебе дам это сделать. Но сначала…       Он поднимается, отпуская руки Риндо и берет его за талию, разворачивая спиной к себе, а потом толкая вперед. В глазах все темнеет от возбуждения, когда омега покорно отворачивается от него, а потом, опираясь руками в стену и спинку дивана, выгибается так соблазнительно, что вставить хочется немедленно. Но растягивать младшего, смотреть, как он начинает сам подаваться навстречу и просить о большем – отдельный вид удовольствия. Старший Хайтани опускает руку на спину Риндо, вынуждая прогнуться еще больше, а потом медленно скользит в него пальцами.       – Ран, – полустон, полувсхлип на выдохе, – пожалуйста…       Мужчина закусывает губы, чтобы не сорваться, и игнорирует любые звуки. Его с ума сводит это – омега течет так, что на темной обивке остается несколько влажных пятен, но он продолжает двигать внутри горячего тела пальцами, заставляя Риндо заводиться еще больше. Второй рукой он мягко обхватывает член младшего, и тот валится грудью на широкую спинку, срываясь на беспорядочные громкие стоны, полностью растворяясь в волне мучительного удовольствия.       – Такой ты податливый, – вкрадчиво говорит Ран, продолжая ласкать омегу везде, где касается его пальцами. – Был бы всегда такой послушный, а не только когда я тебя трахаю.       – Но ты же… – Риндо задыхается, – любишь меня таким… какой я есть, да?       – Да, – твердо и уверенно в ответ, потому что это правда.       Старший Хайтани двигает пальцами резче, и берет брата за волосы, поднимая и прижимая взмокшей спиной к себе. Риндо поворачивает голову назад, чтобы столкнуться в голодном поцелуе с губами Рана, а потом он снова толкает его в стену, заменяя наконец пальцы членом и входя одним плавным движением сразу до конца. На этот раз они стонут оба – Риндо от ощущения заполненности, которое он обожает, а Ран от тепла любимого тела, обволакивающего его со всех сторон. В полумраке разносятся хриплые стоны и вскрики, и когда толчки становятся грубыми, омега хватается пальцами за обивку, чтобы удержаться на месте. Он просит сильнее, сам начинает двигаться навстречу, и старший Хайтани до синяков сжимает кожу на смуглых бедрах, продолжая вбиваться в него.       Это ощущается как другая реальность, где никого нет, кроме них двоих, а время меняет ход, замедляясь настолько, чтобы дать им насладиться друг другом. Риндо от нескольких особенно глубоких движений заводит руку назад, дотягиваясь до брата – для него это знак, что омега уже почти на грани, и он продолжает двигаться в том же темпе, доводя его до оглушительного оргазма, и заканчивая сразу же следом.       Младший валится на диван и тяжело дышит, чувствуя все еще стекающую по внутренней стороне бедра смазку. Ран опускается рядом с ним, нежно притягивая ближе и целует в губы, переходя нежными касаниями по шее вниз.       – Скажи мне, как отдохнешь, – шепчет он, прикусывая кожу.       – Хорошо, – омега с тихим стоном прикрывает глаза. – Хочешь ехать домой?       – Не совсем, – уклончиво отвечает Ран и Риндо заинтересованно поднимает голову. – Такой стол у них тут хороший. Прямо знаешь, для переговоров…       Из здания они выходят только к утру. Точнее, выходит только старший Хайтани, потому что вымотанный омега спит у него на руках, покачивая головой в такт шагам брата.