Красный перекресток

"Но стервятник уже улетел."

Генри Хаггард, Дочь Монтесумы, 1893

***

      — Знаешь, я иногда задумываюсь.       — О чём?       — О перерождении.       Хан Суён вскидывает голову настолько резко, что слышен хруст позвонков. Ю Джунхёк едва не роняет книги из рук, зеркаля её движение. Под их тяжёлыми взглядами Ким Докча тушуется.       — Что? Это увлекательная тема. Идея сохранения души, перенос её в другое тело... С религиозной точки зрения суть души понятна, но что, если взять душу как некую субъекти... Ребят. Эй, почему вы так смотрите?       Хан Суён немигающим взглядом пялиться в его лицо и ему действительно становится неловко, даже страшно, особенно когда Джунхёк смотрит абсолютно так же, а Докча совершенно не знает почему. Они писали эссе, как обычно, местами поругиваясь и болтая о чепухе. Не такая уж тривиальная тема не должна вызывать столь бурную реакцию. В самом то деле, что не так?       Когда Докча начинает хмурится, двое архаровцев наконец отмирают. Суён моргает настолько часто, что едва не улетает на ресницах, козырьком приставляет ладонь ко лбу и утыкается носом в лист. Джунхёк скрипит сжатыми на книгах пальцами и молча отворачивается. Ким Докча вскидывает бровь, в уме кидая кость - спросить или оставить.       Выпадает шестёрка.       Он открывает рот, намереваясь вслух отметить странное поведение друзей и их очевидно херовую актёрскую игру, но Суён прерывает его, продолжая упрямо не поднимать глаз, чем только больше вызывает подозрений.       — Очевидно бред. — Наконец берёт себя в руки и откидывается на спинку стула, скрещивая на груди руки, — Души не существует. Есть только индивидуальная индефикация мозга, реагирующая на внешние факторы внутренними изменениями, вследствие влияя на переживания, настроения и чувства человека. Не более.       — Можно рассматривать душу не как индефикацию, а самостоятельный объект, не имеющий материальной оболочки, но теоретически существующий. Если её не удавалось найти сейчас, не значит, что её нельзя найти в будущем. Магнитное поле тоже не сразу обнаружили, хотя попробуй отрицать, что его нет. Нормальное общество просто сожжёт тебя на костре.       — Ты тычешь пальцем в небо. Теория может твердить что угодно, но, пока у неё нет доказательств, она остаётся теорией какие аргументы не приведи. И, в отличие от твоей души, магнитное поле способно влиять на материальный мир, а значит, иметь прямые доказательства существования.       Ким Докча вглядывается в глаза подруги, пытаясь выцепить в них хоть малейший отголосок странного поведения, продемонстрируемого секундами ранее, но терпит поражение. Хан Суён жестко смотрит в ответ, одним своим видом выказывая явное высокомерие и полную уверенность в выданном ею утверждении, что, собственно, никак не отличается от её обычного поведения, и он сдаётся окончательно. Пытаться что-то сейчас выпытывать всё равно что идти с канцелярским ножом на мамонта. Весьма энергозатратно и по сути бесполезно.       Смерив Суён хмурым взглядом и пожав плечами нарочито беспечно, решает вернуться к работе, тем самым говоря: "Может, ты права, но я знаю, что тоже". Джунхёк игнорирует их обоих, продолжая листать учебник по теологии.

***

      День выдался плохим с самого начала. Начиная с проспанного будильника, дырявого носка и отсутствия ему замены, пролитого на брюки кофе, заканчивая льющим в самое неудачное время ливнем и пропущенного автобуса. А ещё у Докчи разрядился телефон. А ещё он оставил в аудитории зонт. Под партой справа. И нет, возвращаться он не собирается. Даже не думал.       Над домами громыхнул гром, мало заглушаемый громкой дробью дождя, и Докча вздохнул, сильнее кутаясь в явно не по погоде связанный свитер. Козырёк автобусной остановки не укрывал от ветра, только от воды сверху, да и то впустую: одежда промокла насквозь за те недолгие минуты, проведённые под открытым небом, какие он бежал до своего временного пристанища. Обувь он промочил, на бегу ступая в лужи, от того ткань носков теперь неприятно липла коже, становясь причиной быстрообразующейся мозоли на пятке - наверняка успел попасть песок. Следующий автобус приедет дай бог через час и Докча искренне верит, что более отвратительного дня быть попросту не может.       Он бездумно ковырял кожу вокруг ногтей, наблюдая за падающими с волос каплями, когда перед ним останавливаются чёрные ботинки.       — Ты уже должен был ехать домой.       Докча вскидывает мокрую голову и улыбается.       — Джунхёк-а, надо же, какая встреча.       Джунхёк, в отличие от него, полностью сухой. Что ещё ожидать от человека с врождённым иммунитетом к случайностям и всякой грязи. И, в отличие от него, у Джунхёка есть зонт. Он не забыл его в аудитории, кусок ты безответственного дерьма.       — Почему ты здесь? - Джунхёк хмуро свёл брови к переносице, таким же взглядом осматривая Докчу с головы до ног и хмурится только сильнее. — Опоздал?       Докча никогда не любил все эти обеспокоенные взгляды, направленные на него, особенно если это Джунхёк. Терпеть не мог, когда ассоциировал себя с кем то, вызывающим жалость, потому на вопрос отвёл взгляд мужчине за спину, не снимая с лица расслабленной улыбки. И, если бы не промокшая насквозь одежда и прилипшие, как шапочка в бассейне, волосы, может, он выглядел бы убедительнее.       — О, нет конечно. Это автобус опаздывает. — Даже наклонился и заглянул в сторону, откуда якобы с минуту на минуту должна показаться знакомая табличка с номером, — Не переживай так, скоро подъедет, иди уже куда шёл.       Возможно, последнее прозвучало более грубо, чем он расчитывал, ибо Джунхёк с места не сдвинулся. "Ублюдок. Почему ты не можешь просто уйти и перестать сверлить меня взглядом насквозь? Я тебе не музейный экспонат абстракции, что бы искать во мне какой то смысл, его нет, уйди."       Мысленно проклиная Джунхёка, как назойливую мошкару, Докча не переставал улыбаться и не смотреть на с каждым разом всё более хмурого собеседника. Серьёзно, как у Джунхёка ещё морщины не появились от такого усердия?       — Ну же, Джунхёк-а, просто...       — Пошли.       — ...можешь пой... Что?       Подняв на Джунхёка полный недоверия взгляд, Докча неожиданно выпрямился.       — Пойти? С тобой? Куда?       Тот же явно начинал раздражаться.       — Просто пошли. Я не собираюсь оставлять тебя на улице, когда ты, очевидно, опоздал и забыл зонт.       Докча оскорблённо скукожился в лице, когда весь его гениальный план остаться мокнуть под дождём столь бессердечно раскрыли и вознамерились так варварский оборвать. Он просто продолжал молча смотреть на Джунхёка и хлопать глазами, изображая самую невинную в мире овцу, до конца не понимая, зачем вообще сопротивляется. Это просто казалось естественным - бесить человека перед ним, вставлять всевозможные палки в колёса и всё равно быть уверенным, что тебя не оставят, не бросят.       Нечто далёкое вспыхнуло в памяти и так же внезапно исчезло, не оставив никаких следов, кроме в миг онемевшего мозга и кольнувшего холода в затылке. Откуда это странное чувство, будто он раньше подобное уже вытворял? И оно не связано ни со вчерашним днём, ни днями недельной давности и даже не годовой, а как будто...       — Вставай и пошли. — повторил Джунхёк более настойчиво, раздражённый, но не намеренный отступать.       — Убить меня собрался?       — Определённо.       — Хорошо.       Настала очередь Джунхёка удивлённо застыть и Докча не смог сдержать весёлого смешка от выражения на его лице, не изменившимся для других людей, но Докча не был в категории "другие", и настроения ублюдка читал по каждой морщинке.       Обворожительно улыбнувшись, он встал, перейдя из укрытия остановки под зонт. Под тяжёлый взгляд приблизился вплотную к чужой груди, намеренно оставив жалкие сантиметры, и заговорщески зашептал прямо в ухо.       — Хорошо, убей, Джунхёк-а.       Тот замер, широко раскрыв глаза, а Докча в полной мере посчитал, что шутка удалась, хмыкнул и плавным поворотом спрятался у мужчины за спиной. Плотная пелена дождя скрывала от взора всё, что находилось дальше двадцати метров, погружала в серый дым и застоявшийся туман. Улицы казались тусклыми, совершенно бесцветными, и только горящие во мгле светофоры и далёкие фонари отражались беспорядочной рябью в бегущих дорожками вниз по склону лужах. Капли продолжали барабанить по крыше, отражаясь от барабанных перепонок, оставляя приятную тишину в разуме, наводя внутри спокойствие и странное умиротворение.       Ответа до сих пор не последовало, и Докча начал каплю беспокоиться. Его ладонь в дружеском шлепке опустилась меж чужих лопаток.       — Да ладно, шутка же. Ты же не собираешься всерьёз меня убивать, а?       Прежде чем у него получилось обдумать всю ситуацию, тяжелая ладонь с треском врезалась ему в затылок, заставив пошатнуться и оскорблённо вскрикнуть. Боль отозвалась волной с неприятным зудом.       — Эй, какого хрена? — вскрикнул, выпрямившись и всхватившись за ушибленное место.       Джунхёк смерил его одним из своих самых красноречивых взглядов, выражающих презрение, и невозмутимо двинулся дальше, обдав Докчу потоком ледяной воды, когда зонт перестал висеть над его головой. Вздрогнув, Докча в один широкий шаг догнал мужчину, сильно ссутулившись от холода.       — Ладно, я понял-понял.       — Идиот.

***

      Джунхёк двумя щелчками открыл дверь от квартиры, пропуская неловко топчущегося сзади Докчу вперёд, вглубь темноты коридора.       Щёлкнул выключатель. Квартира озарилась тёплым свечением минималистических люстр, выставляя двум прибывших на обозрение дорогой, но не вычурный и простой по стилистике интерьер, с безупречно наведённым порядком и заметным запахом химических средств в воздухе. Докча достаточно часто бывает в квартире Джунхёка, что бы понять, насколько она не изменилась - тому всегда удаётся поддерживать идеальную чистоту и Докча не знает, обычный ли это перфекционизм или с заскоком на маниакальность.       Заметив в гостиной свободный диван, Докча не глядя скинул обувь и с видимым вздохом облегчения запорхал к своему желанному месту упокоенности, когда грубая рука обхватила его запястье и рывком перенаправила в сторону ванны. Разочарование было написано на его лице буквально.       — Да что?       Джунхёк остался бесстрастным, медленно стягивая с себя вверх и вешая на крючок.       — Иди в душ. И не смей пачкать мне мебель.       Докча вскинул брови, но к двери забуксовал послушно.       — Так говоришь, будто я псина дворовая.       — А это не так?       — Ха! — возмущённо вздёрнул нос, взявшись за ручку, — Тогда мне интересно, сколько ещё таких "собак" ты успел в квартиру приволочь. Мне можно спрашивать о подробностях или слишком интимное?       Смерти Докча избежал, за секунду "до" спрятавшись за дверью ванной, для надёжности заперев замок. Заслуженно разъярённый Джунхёк по ту сторону проблема будущего его, а в настоящем в самом деле хотелось поскорее смыть с себя дорожную грязь и сменить промокшую насквозь одежду на сухую и тёплую.       Сделав вдох и выдох для достоверности, принялся за дело.       Запасные футболка со штанами аккуратной стопкой лежали на одной из полок в шкафчике - Докча настолько часто спал и, в том числе, мылся в квартире Джунхёка, что как минимум пару вещей по всей квартире оставил точно, пока сам хозяин квартиры, ведомый неизвестным Докче чувством, до сих пор каким то образом их не сжёг и, вдобавок, аккуратно складывал и хранил. Тем не менее, из раза в раз испытывая судьбу на прочность, может, когда нибудь всё таки сожжёт.       Наслаждаясь сладостным ощущением разгорячённой кожи и потирая полотенцем вымытые волосы, выскользнул в коридор, когда по пути в гостиную услышал Джунхёка.       — Да, он со мной.       Бессознательно Докча задержался, не дойдя до дверного проёма.       — ..хотел дать ему просохнуть и отправить на такси, но погода сейчас отвратительная. ... Да. ... Нет, справляйся сама.       Телефонный звонок? В такой час и по поводу Докчи звонить будет разве что Суён.       — ...ты нашла его зонт?       Здесь Джунхёк замолчал, то ли выслушивая, судя по количеству секунд, целую тираду по ту сторону трубки, то ли наконец сбросив вызов, и Докча замялся, неуверенный, стоит ли перестать нагло подслушивать и дойти до заветного дивана, или продолжать стоять.       Выбрать он не смог, ибо последующие вдруг под дых выбили весь воздух.       — Он всегда был таким, ты помнишь. Даже если он забыл, у нас...       В ушах неожиданно зазвенело. Пол перестал существовать, но ноги пригвоздились к нему намертво. Нечто далёкое, эфирное замаячило перед глазами ускользающими силуэтами, оставаясь неуловимым. Оглушённый, Докча почти пропустил следующую фразу, вызвавшую настоящий приступ тошноты и паники.       — ...сценарий... в этой жизни он....       Странно. Такое знакомое, но невероятное далёкое слово. Он не раз произносил его, но знает лишь один присвоенный ему этим миром смысл, хотя наверняка имел в виду - знал - другой.       Навалившись спиной на стену, Докча опустил голову и просто...смотрел на свои ноги. Пошевелил пальцами, несколько раз согнул большие, рассматривая с разных сторон постриженную ногтевую пластину. Повернул стопу – мозоль на пятке чуть набухла и побелела после душа, но выглядела как то, что пройдёт само спустя пару-тройку дней. Ничего критичного, достойного его внимания.       Джунхёк вышел в коридор и остановиля, завидев привалившегося к стене Докчу.       — Уже вышел? Я думал, тебе понадобиться больше времени.       В ответ на спокойный, невпечатлённый тон захотелось улыбнуться.       В последнее время Джунхёк и Суён вели себя странно, но Докча никогда не мог сказать, что именно с ними не так. Они что-то прятали, и из-за этого не мог дать себе покоя. Это ощущение схоже с тем, когда друзья прячутся от тебя целый день, намереваясь устроить сюрприз на день рождение, но вместо подарка с конфети Докча получает бомбу с неотложкой.       Он покачал головой под пристальным взглядом, пытаясь сбросить с себя лишние мысли, пропитанные тревогой, и просто постарался улыбнуться. Получилось вымученно.       — Я тоже думал, но, по моему, под водой я намочился достаточно, тебе так не кажется?       Джунхёк смерил его сверху вниз, давая какую то свою оценку по лишь ему известным критерями и выгнул бровь, как делал всегда, когда кого то в чём то подозревал. О, как же они сейчас сходились.       — Что-то не так?       — Нет, с чего ты взял?       — Ты не отлипаешь от стены.       Докча набрал через нос воздуха и выпрямился.       — Ты разговаривал с Суён?       Джунхёк резко нахмурился и от этого изменения в груди у Докчи зародилось неведомое чувство триумфа.       — Ты подслушал?       — Немного. — пожал плечами, — Рад, что она нашла мой зонт.       Джунхёк открыл рот, явно намереваясь что-то сказать, но Докча уже обошёл его, не желая слушать, быстро двинувшись в сторону кухни – не дивана. Ему жадно хотелось пить.       Недосказанность витала в воздухе, колючей пылью изнутри сжигая лёгкие вместе с невыветрившимся запахом химических средств. Необъяснимая тревога высасывала из него соки под ложечкой, отдавая мелкой дрожью в ногах и тремором в руках. Хотя с виду Докча и выглядел совершенно невозмутимо, даже расслабленно, он знал, что внутри весь трясётся.       Вода из крана с характерным шумом наполняла стакан.       Может, он надумывает, может, тяжёлый месяц в университете дал знать о себе столь садитским образом. В конце концов, сдали нервы, с кем не бывает. Подозревать лучших друзей, единственных близких тебе людей в надуманном предательстве – верх безрассудства. Докча искренне считает, что сойти с ума ещё не успел, так какой смысл искать ложь там, где её очевидно нет? Верно? Суён побеспокоилась о нем и нашла его зонт - он должен сказать ей спасибо. Наверняка они с Джунхёком покостерили его невнимательность и на том закончили.       Докча сделал вдох и расправил плечи, намереваясь выкинуть из головы всё лишнее.       Он не заметил, когда холодная вода с переполненного стакана вдруг потекла по его руке.

***

      С того момента всё пошло по наклонной.       Обыденные вещи стали казаться...другими. Что-то происходило, но Ким Докча никак не мог уловить, поймать существенную зацепку, что подтвердила бы его опасения или, наоборот, наконец угомонила разум. Он злился от того, что не понимал, часто раздражался почти без причины, от чего только сильнее бесился.       Зенитное солнце палило нещадно, решив после сезона дождей обдать несчастных задержавшимся теплом, и, очевидно, перестаравшись. Лучи кинжалами резали глаза и Докча поднял ладонь, укрывшись от них импровизированным козырьком. Он оделся легко, в этот раз по погоде, но застоявшаяся в воздухе духота продолжала иссушать изнутри, а капля пота, скатившаяся по виску, определённо понижала и без того скудный запас воды в организме. Докча злобно посмотрел на двух людей, что посмели вытащить его из дома в столь аномальную жару.       Суён проигнорировала его, а может просто не заметила. Мороженное в её руке сильно поттаяло и вот-вот готовилось потечь по руке, если бы Джунхёк не вытащил магическим образом салфетку и не кинул ей в грудь. Суён поймала автоматически и, сначала бросив в мужчину убийственный взгляд, только потом заметила собственное положение и поспешила завернуть рожок в неуклюжый кулёк, далее не посчитав нужным говорить что-либо.       Наблюдая за ними, Докча отрешённо пошелестел собственным, ещё не открытым мороженным.       Тревога не была новым чувством. На протяжении жизни Докча испытывал её регулярно, но впервые та настолько глубоко засела в груди, словно слившись с самими органами и облепив дыхательные пути. Она не сходила, поселившись под рёбрами с купелнным жильём и не оплаченной ипотекой. Настолько же, насколько та раздражала и сколько дискомфорта приносила, настолько же та сделалась привычной. В какой то момент тревога обзавелась ярлыком раздражающего соседа и Докча не знает, как её выпроводить.       Он не мог нормально уснуть. Скрещивал руки под головой и пялился в потолок, пока в окне не засверкают первые предрассветные лучи и лишь потом отключался, не проспав и пару часов перед следующим пробуждением. Посуда немытыми стопками складировалась в раковине, образуя целые пирамиды, пока пыль забивала щели и загрязняла воздух, какой он долго не проветривал. Докча радовался, что никто ещё не захаживал в его конуру и не видел царящего в ней беспорядка. Испытывать стыд не хотелось, а убираться тем более.       Пытаясь найти причину возникшим переживаниям, Докча всё никак не сходился в одной точке, казалось, на финишной прямой сворачивая не туда и застревая в кювете. Стало ли причиной странное поведение друзей? Не мог сказать. С охватившего его откровения в доме Джунхёка, Докча взялся пристальнее следить за друзьями. Не преследовать их, но чуть дольше задерживать взгляд в якобы случайном перекрещивании, украдкой наблюдать за действиями и повадками, за какими раньше не видел смысла даже обращать внимание. Ему хотелось подсказок, но те постоянно сбегали, так и не попавшись в руки. Суён и Джунхёк вели себя, как обычно, на первый взгляд, но Докча видел их. Нервные подёргивания, зачастившие переглядки между собой, частые переписки и едва заметную, но изолированность.       Они делили на двоих секрет, знали больше него и не собирались делиться, словно не считали нужным посвящать его.       Обычно в такие моменты люди говорят, что каждый имеет право на свой секрет. "Это совершенно нормально" - согласился бы Докча в любой другой момент, но не когда вьевшаяся тревога съедает его изнутри, а одиночество идёт рука об руку, став единственным постоянным спутником.       Когда его шаг заметно замедляется, Суён и Джунхёк синхронно оборачиваются, словно знали, что это случится. Докча прищуривается.       — Ты как? — Суён выгибает бровь, и озабоченность в её голосе не должна была превышать стандартную дозу. — Если сжарился, то можем зайти куда нибудь.       — Всё нормально. — качает головой.       Разумеется, ему не верят, и Докча снова задаётся вопросом, откуда они так хорошо его знают.       — Плохая попытка. — Суён цокает, пока Джунхёк снова невесь из каких мест достаёт бутылку воды и протягивает ему. Моргая, Докча только сейчас замечает у него на плече лямку сумки с другой от него стороны и хмурится, каким образом смог её пропустить.       — Ну?       — Зачем мне вода? — продолжает он, сам не до конца понимая для чего спорит, если в горле действительно пересохло.       Джунхёк невпечатленно кидает ему бутылку и отворачивается. Рукам приходится ловить и все ещё не раскрытое мороженное в одной из них мешает это сделать, но у Докчи получается.       Суён хмыкает.       — Потому что ты хочешь пить, очевидно. Ты всегда так делаешь.       — Как "так"? — он начинает терять нить разговора, но определённо понимает.       — Думаешь, что мы тебя не видим, скрываешься. Знаешь что? — тонкий палец упирается ему в грудь, — Из тебя выходит хороший лжец, но актер весьма никудышный. Ты всегда таким был.       Докча застывает, сильнее сжимая предметы в руках. Вафля рожка и пластик хрустят под пальцами, но он не обращает на них внимание. Все внимание сейчас занимает Суён перед ним, стоящая с такой невообразимой уверенностью во взгляде, что он заминается.       Мысли ускакали вперёд с бешенной скоростью, ураганом проносясь в мозгу неразборчивым вихрем слов и фраз. Он сглатывает. Удовлетворённая, Суён хлопает ему по плечу и разворачивается, безмолвно следуя за ним.       Догадки постучались в дверь к тревоге и та открывает дверь, хлопая ею по стенкам гортани. Комок застревает в горле вместе со всем остальным. Он ускоряет шаг.       Пот струится по спине – Докча проклинает солнце.

***

      В последние недели всё стало хуже. От недосыпа кружилась голова и под глазами образовались мешки. Мысли не могли собраться в кучу и вечно уходили не туда, куда должно было.       Докча отстал по учёбе. Суён и Джунхёк облепили его и беспокоились, притворяясь, что не знают, в чём дело, и ему становилось всё труднее скрывать от них злость и отвечать нормально. Это его раздражало. Он видел в их глазах фальш и разочаровывался всё сильнее. Думал, что сыграв на совести, сможет получить ответы, но те лишь неловко отводили взгляды и пожимали плечами, выглядя в его глазах настоящими бесстыдниками. Собственный ум истощал его и, в конце концов, он устал настолько, что решил идти в лоб.       Пальцы барабанили по чашке кофе, на чьей поверхности отражался свет фар от проезжающих мимо машин. Несколько гудков, скрип шин и жужжащий гомон толпы за окном кафетерия, какие раньше подсознательно игнорировал, сейчас отзывались в ушах неприятным звоном. Вечер пятницы в преддверии праздников не мог быть тихим. Чудо, что им удалось заполучить столик в углу помещения, но Докча был готов сию минутно встать и уйти, если бы сам не пригласил друзей сюда.       Суён молчаливо глядела в окно в ожидании своего десерта, подперев подбородок ладонью и незамысловато стуча по щеке пальцем. Джунхёк отлучился, сказав, что скоро вернётся, и без него Докча начинать не собирался, от того молчал и прикидывал в уме фразы, какие собирается сказать. Суён, словно заранее зная, что последует дальше и о чём именно он хотел поговорить, тоже не проронила ни слова. Докча ощущал себя раскрытой книгой с закладками на каждом нужном месте и ему это не нравилось.       Когда Джунхёк вернулся, усевшись рядом с Суён и сложив руки, молчание никто не нарушил. На самом деле, Докча успел о многом подумать. Заняло много времени догадаться, в чём было дело, но сейчас ему казалось – он встал на верный путь в собственных утверждениях.       Осталось лишь подтвердить их чужими устами и порвать алую ленту финишной прямой.       С глубоким вдохом, он собрался, крепче стиснув пальцы.       — Я всё знаю.       Возможно, не самое лучшее начало, но усталость закрепилась в каждой клеточке его тела, став хроническим заболеванием. Хотелось поскорее со всем покончить, узнать правду, докопаться до истины и забыть страшным сном.       Наигранно недоумённые переглядки Суён и Джунхёка нашли и зажгли у него внутри какой то фетиль. Нет, серьёзно, этот фарс будет продолжаться? Он знает, что память подводит его, но он никак не мог найти, в чём именно образовался провал. Свою жизнь Докча помнит достаточно для среднестатестического человека, от того якобы утерянные воспоминания вызывали искреннее недоумение и холодное покалывание на периферии сознания, как нечто, не имеющее своего места, но однозначно являющееся важным компонентом.       Но у этих двоих такого не было. Казалось, что именно они и являлись той недостающей деталью, существующей, но в другом промежутке времени. Вещи должны случаться последовательно, иначе неизбежно начнутся случаться казусы, говорящие о незаконности происходящего. Они помнили то, что не помнил он, знали то, о чём он даже не догадывался, и всё казалось связано с ним.       Сейчас он либо подтвердит свои теории, достойные выпуска в бестселлер, либо наконец получит по шапке и угомонится, но необъяснимая злость явно препятствовала последнему.       — О чём ты? — Суён хмурится и пододвигается чуть ближе, — Если ты всё это время переживал о тех вещах, что я у тебя стащила, то...       — Суён. — Голос прозвучал резче, чем он рассчитывал, и девушка чуть тушуется, но недостаточно, чтобы отступить.       — О, ты хочешь, чтобы я угадала? О, отлично, ты в самом деле настоящая королева драмы. — Докча кидает на неё злой взгляд, но Суён задирает подбородок вверх, как делала всегда, когда собиралась спорить или защищаться. — Честно говоря, в последнее время ты действительно ведёшь себя странно и это раздражает, особенно сейчас, когда ты вдруг решил поиграть в угадайку.       — Прекрати. — Шикает на неё Джунхёк, но та отмахивает от него, а Докча морщится, как от смятого помидора.       — Что прекратить? Будто ты со мной не согласен, — шипит и машет рукой в сторону Докчи, — Ходит весь неприкаянный, словно воды в рот набрал, — она вдруг щурится, и Докча ясно осознаёт, насколько много та лжёт, — а потом зовёт нас сюда и выдаёт это? Серьёзно?       — Суён. — Повторяет ещё раз и на этот раз твёрже, достаточно, что бы девушка закрыла рот, продолжая лишь посылать в его стороны яростные искры и он уверен, что надолго её терпения не хватит. — Просто скажи, в чём дело.       — Это ты у меня спрашиваешь?       — Да. Вы с Джунхёком что-то от меня прячете, — названный мужчина на своё имя и мускулом не дёрнул, — И что-то важное, больше, чем потерянная вещица или постыдное признание из прошлого. Знаете больше меня и так смотрите, что аж не по себе становится. Я хочу знать, в чём дело.       — Что за бред? Это вся твоя причина?              Докча ловит Суён на слове.       — Так причина всё же есть?       Та в шоке раскрывает глаза, что бы через секунду сгорбится как дикая кошка перед выпадом и выпалить.       — Чёрт, нет! Хотя, знаешь что? Не твоего ума дела. Есть вещи, которые ты не должен знать, об этом ещё детей учат, но ты видимо пропустил тот этап развития.       Джунхёк хватает Суён за плечо, больно стиснув пальцы в попытке остановить девушку от извержения нелицеприятных слов, но та успевает.       — Потому что, блять, конечно ты не знаешь. Ты ничерта не знаешь и от того бесишься, но, знаешь что? Тебя вообще не должно было быть здесь!       Заявление тяжёлым камнем падает в воду и тонет в оглушающей тишине. Докча ничего не слышит.       Ножки стула пронзительно скрипят, когда Докча резко поднимается, вылетая из-за стола со скоростью пули и снося по пути всеми забытый кофе. Напиток разливается и к тому времени, когда чашка перестаёт звенеть об стол, Докча уже выбегает за двери, унося своей спиной все ошарашенные взгляды посетителей.       Суён мигом бледнеет и вжимается в кресло, в шоке прикрыв рот ладонью и бормоча слова: "Я не то хотела сказать...". Джунхёк кидает на неё убийственный взгляд с искривлённой в гневе линией рта и бросается за Докчей. Задыхаясь от нахлынувшей паники, девушка кидает первые попавшиеся в кармане купюры на стол, вылетая за ним следом мимо принесшей десерт официантки.       Двери кафетерия хлопают трижды.

***

      Он несётся, не видя, куда бежит. Пелена перед глазами застелила обзор и яркие проносящиеся мазки света остались последним, что он видит. Люди врезаются в него, а может, он в них, не имеет значение. Докча просто отталкивает от себя любые преграды и летит дальше, игнорируя выкрики позади, собственное загнанное дыхание, позабыв проигнорировать голову.       Мысли, мысли, мысли. Сколько их уже успело пошелестеть в его мозгу и разворотить там всё? Сколько тревог и переживаний? Ради чего? Для чего он всё это начал? Чего добился, получив ответ? Довёл до эмоций Суён, услышал желанное, а после трусом сбежал с собственного сражения и сейчас борется с уносящим его прочь адреналином и поступающей к горлу тошнотой.       Он оказался прав, но то, с какой стороны это зашло, превзошло все его ожидания, оставив в ещё большем замешательстве.              Бег замедляется с отрешённым, особенно медленным соображением, что стоило бы вернуться. Успокоиться и прояснить всё как взрослые люди, а не истеричные дети. Теперь, когда правда всплыла наружу, таиться более смысла не было. Обычно, такие ситуации как никогда располагают к нормальному диалогу.       Он переходит на шаг, когда слух и зрение начали постепенно возвращаться. И первым, что он разобрал в гомоне голосов, было:       — Стой! Там красный!       Докча моргает и фокусирует зрение.       В какой то момент он выбежал на перекрёсток.       Мысли не успевают собраться, когда пронзительный скрип колёс резанул по ушам, а внезапным удар выбил из под ног землю.       Вместо боли приходит темнота.

***

      То был знакомый голос. Он слышал его каждый день, но никогда не мог окончательно привыкнуть, тот казался родным и чужим одновременно.       Докча услышал себя.       — Ничего нельзя сделать?       Но тон оказался другим, не смотря на то, что голос принадлежал ему. Этот звучал намного более усталым и вымученным, пропитанный скорбью нескончаемых лет и одиночеством.       Докча никогда не говорил "так".       — Ха..Боюсь, что да. Это максимум твоих возможностей. — Второй голос узнать не получилось.       — Тогда... — тяжелый вздох и долгая пауза, а после невесёлый смешок. — Хах, насколько тяжело это будет?       Диалог казался до боли знакомым. Будто он уже слышал его или участвовал самолично. Но Докча не помнил, что бы когда нибудь говорил тоном "этого" Докчи, или когда нибудь встречал человека со вторым голосом.       Хотелось открыть глаза и самолично подтвердить для себя личностей, но веки не открывались, даже не чувствовались, словно у него их нет. Нет глаз, нет лица, он попытался заговорить, но ни звука издать не вышло. У него нет рта и всего его здесь не существует.       Либо же воспоминание просто не подразумевает наличие дополнительного тела.       Тем временем диалог продолжался, и Докче показалось, что он пропустил значительную часть, ибо двое вдруг заговорили намного тише, опускаясь до шёпота, и сожаление, просачивающееся в каждом издаваемом звуке можно было пощупать буквально, имей он руки.       — Мне правда жаль.       — Я должен сказать спасибо, что имею такой шанс, а не жаловаться. Если встал выбор, нести ли тонну на руках или на брёвнах, каждый выберет брёвна, хотя тащить всё равно трудно. Тяжело, но легче, чем могло быть.       — Ты в состоянии отказаться.       — Ни за что на свете. Джунхёк и Суён... Я просто.. ха, почему это так тяжело сказать. Я просто хочу жить с ними. Как можно дольше, если возможно.       — Они забудут тебя.       — Я знаю.       — Ты будешь единственным, кто всё помнит.       — Я знаю.       — И ты так просто смиришься?       — Нет. Вызывать у людей воспоминания насильно плохая идея с весьма печальными последствиями, но, если, вдруг, они вспомнят, хоть что нибудь, я хотел бы знать об этом. Понимаешь?       — Не совсем, если честно.       — Всё нормально. В любом случае спасибо. За компанию.       — Не стоит. И проживи счастливо.

***

      Он слышал писк кардиометра и чьё то размеренное дыхание совсем рядом.       Сразу после звуков пришли ощущения, и тяжесть оказалась одной из главных. Дикая пульсация избивала череп изнутри, грозясь взорвать мозг на мелкое конфетти. Налитые свинцом конечности не слушались, прилив к чему то мягкому – простыни – намертво. Чудовищная ломота мешала грудной клетке двигаться и дышать соответственно, но кислород каким то образом поступал в организм и только долгие мгновения осознания спустя он заметил щекотливое покалывание у себя в носу. Схожее чувствовалось в запястье.       Открыть веки оказалось испытанием, достойным звания гладиаторского. Кожа прилипла к глазным яблокам и отказывалась шевелиться, еле поддавшись огромным усилием спустя. Голова распалилась нещадной болью мигрени, когда белый потолок показался слишком ярким пятном для отвыкших от света глаз.       Докча многократно заморгал, смахивая первые выступившие слёзы. Потолок медленно обретал очертания и с писком кардиометра, резонирующим с его пульсом, он вспомнил про вторую обнаруженную сразу после пробуждения странность.       Повернув голову, ему встретилиь две чёрные макушки, какие смог бы выцепить из тысячи.       Суён задремала, положив голову на сложенные руки, одной из которых касалась его с воткнутой капельницей. Джнухёк сидел рядом, почти вплотную к кровати, и тоже спал, скрестив руки на груди.       Тепло горячим мёдом разлилось в груди, согревая все взятые до этого в тиски внутренности. Испытываемое им умиротворение от одного взгляда на самых близких для него в этой жизни людей едва ли поддаётся описанию. Лёгкость в мыслях перевесила тяжесть в теле и какое то время хотелось просто дышать.       Он пошевелил рукой, скорее выдав нервное дёргание, но даже его оказалось достаточно, что бы Суён вскочила. С написанным недоумением и остатками дрёмы в глазах, она выглядела забавно. Несколько секунд ей потребовалось, что-бы избавитсья от дымки сна и наконец осознать увиденное.       Кромка непролитых слёз определённо не то, что он ожидал увидеть.       — Докча! Чёрт возьми. — обе её ладони крепко сжали его руку и она наклонилась, что бы упереться в неё лбом. От женского крика проснулся Джунхёк, рывком подсев ещё ближе и вперив в Докчу настолько грузный взгляд, что стало не по себе. — Прости, прости меня. Я не то хотела сказать, чёрт. Я просто дура. Прости.       Докча покачал головой, хотя в его положении вышло едва ли заметно.       — Всё нормально, я не злюсь.       — Хорошо. — Суён кивнула, несколько раз вздохнув, а потом резко стиснула его ладонь до болезненного шипения. — Потому что я, блять, злюсь, идиота ты кусок! Кто вообще на красный перекрёсток выбегает! Я чуть не померла на месте, когда тебя машина сбила! Лично будешь перед водителем извиняться, кальмар чёртов, у мужчины из-за тебя лысина образовалась.       Джунхёк никак не мешал девушке проводить сеанс наказания, но, когда посчитал мучения достаточными, хлопнул её по ладони. Та фыркнула со злым взглядом, но руку отпустила. Вновь сделавшееся обеспокоенным лицо сохраняло в себе следы гнева, но спокойно сдерживаемого и Докча радуется, что в присутствии Джунхёка та не осмелится его ударить, но, переведя взгляд на самого Джунхёка, засомневался в обратном.       — У тебя перелом пары рёбер, вывех бедренной кости и множественные ушибы, но жить будешь. — Сухой тон из уст близкого человека в подобных вещах должен был раздосадовать, но кроме облегчения Докча ничего не испытал.       — Но мне совсем не больно.       — Тебя напичкали обезболом и чем то ещё. — Суён пожала плечами. — И ты проспал час.       Медленно повернувшись к окну, Докча в самом деле увидел безоблачное ночное небо и диск луны, мирно сверкавший над крышами домов. Часы посещения либо закончились, либо уже близились, но ни Джунхёка, ни Суён сей факт наверняка не остановит засесть в больнице на всю ночь. Слабая боль с тихим упоением вышли кротким выдохом.       — Я бы хотел продолжить наш разговор в кафе.       Суён резко выпрямляется и хмурится, а Джунхёк полностью зеркалит её движения.       — Серьёзно? После того как ты сбежал и попал в аварию? — Чужое негодование было заслуженным, но Докче это было нужно.       — Серьёзно. — Поворачивает голову обратно и смотрит задумчиво, маслянисто.— Как видите, сбежать я уже не смогу, так что нет проблем.       Оба туже стягивают брови к переносице и Докча сдаётся.       — Ладно, неудачная шутка, признаю, но.. В самом деле, я могу знать.       Джунхёк и Суён переглядываются, и пока девушка делает это неуверенно, мужчина остаётся совершенно бесстрастен.       — Почему это приняло настолько большой оборот?.. — она проводит по волосам ладонью и ерошит их. — Почему, а? Это обычный роман, а не книга апокалипсиса.       Мысли Докчи застывают.       — Роман?       — Да, роман. — опускает ладонь и проводит ею по лицу, словно желая избавиться от усталости. — Знаешь, в последнее время мне стали сниться странные сны. Какой то дешёвый фэнтези с примесью боевика. Отвратительно просто, насколько тот "мир" клишированный. А ещё Джунхёк там якобы главный герой и от этого по утрам меня стало тошнить. Гадость какая, фу.       Локоть Джунхёка врезается ей в бок в болезненном тычке и Суён прыгает на стуле, отодвигаясь от него подальше.       — А ещё там был ты. Всё это время. — девушка бросает на него короткий взгляд и возвращается к созерцанию одеяла. — Я бы не обращала внимания, ну сон сном, бывает ересь сниться. Но всё продолжалось ночи подряд. Разные, никак не связанные друг с другом урывки как...       — Фрагменты из жизни. — добавил Джунхёк и Суён продолжила.       — Именно. И я случайно узнала, что Джунхёку снится почти тоже самое, даже намного дольше, и я взяла это как идею для своего нового романа. Только я собираюсь заметно переделать многие, очень многие детали, что бы из низкосортного мусора оно превратилось в конфетку, а солнечник согласился помочь. Вот... вот и всё.       Докча молча слушал, а когда Суён замолчала, внимательно его разглядывая и ожидая реакции, он не знал, какую ему выдать.       Не последовало никаких панических атак или, наоборот, восторженных воплей, он не накинулся друзьям на шею и не хотел разрыдаться в подушку. Единственное, что он почувствовал, это неимоверное облегчение. Огромный груз, какой он носил всё это время, наконец спал со случившимся признанием. Возможно, роль сыграли напичканные в него препараты, скорее всего, но впервые за последнее время Докча мыслил настолько ясно.       — Понятно. — кивнул. — Ради этого действительно не стоило бросаться под машину.       С возмущённым возгласом Суён слабо пихнула его в плечо и он хохотнул, что бы потом болезненно застонать и выгнуться. Смеяться с переломанными рёбрами даже с обезболивающим оказалось плохим решением. Позабытая в носу трубка снова дала о себе знать весьма неприятным ощущением. Девушка серьезно кивнула.       — Ладно, надо бы позвать уже медсестру, тебя необходимо проверить.       Не успела Суён договорить, как Джунхёк, ближе всего находящийся у стены с аппаратурой, уже нажал на кнопку вызова персонала. Проводив его действия взглядом, девушка продолжила.       — Но, ты так и не сказал, что думаешь.       Докча улыбнулся.       — М? Это так важно?       — Теперь да.       — Тогда... — он замолчал, покусывая губы.       Где-то в глубине своей души он знал, что хочет сказать, о чём поделится, какую правду раскрыть. Всю эту жизнь он жил с чувством одиночества в кругу самых близких людей, травил в себе собственное прошлое и терзавшую ум трагедию. Возможно, расскажи он как есть, сможет от всего избавится. От мук, от потерянности.       Он так не поступит.       Расцвётшая на лице улыбка превратилась в саркастический оскал.       — ...Я думаю, что у вас явно перебер фантазии, даже на двоих. Либо вы словили космический синхрон, либо в прошлой жизни сожительствовали, в любом случае, я не знаю.       — Ха! — Суён преувеличенно удивленно округляет глаза. — Вау, я надеялась, ты скажешь что-то умное хотя бы раз, но, знаешь что? Ответь ты по другому, я бы заподозрила подмену.       — Ты бы не заметила, даже потеряй он половину воспоминаний.       — Эй! Ты так уверен? Готова поспорить в обратное, ублюдок.       Докча беззлобно качает головой и улыбается.       Некоторые вещи не меняются, что бы не происходило и, если они остануться таковыми, Докча сможет быть доволен.       Пока они рядом, все в порядке.