Пацанская любовь

Проснулся Эрик от ярких лучей солнца, которые проникали в комнату сквозь полупрозрачный тюль. При дневном свете эта затхлая квартира казалась даже уютной, от чего создавалось мимолетное, но ощущение дома. Из приоткрытого окна было слышно пение птиц, детские крики и какую-то возню на улице. Город уже жил своей жизнью. Эрик нехотя открыл глаза и неспешно поднялся, садясь на кровати. Голова тяжелая, было такое ощущение, что он беспробудно бухал до этого приблизительно неделю, а сейчас ловил жуткие отходосы. Жмурясь от солнца и наблюдая в воздухе светящиеся пылинки, которые кружились, словно в танце, напоминая снежинки, Эрик болезненно застонал, понимая, что он не готов проживать этот день продуктивно. А что вчера вообще было? Память будто бы отшибло. Он помнил только разбитую башку Кирилла, его окровавленную рожу и кулаки, а еще… А еще Эрик вспомнил, как они стояли в прихожей и обнимались. Кирилл по каким-то причинам резко вцепился в него и прижал к себе. От воспоминаний о прошлом вечере Эрик покраснел, а кончики его ушей загорелись от стыда. Поднявшись с кровати и накидывая на себя домашние штаны с футболкой, Эрик вышел из комнаты и уже проснулся окончательно. Картина была следующего характера: Кирилл с перебинтованной башкой, голый по пояс, как ни в чем не бывало, отжимался посреди прихожей. Вот как это понимать?! Его же вчера чуть не убили нахер! — Тебя вчера чуть не ебнули, а ты поотжиматься решил? – Эрик впал в ступор, тупо пялясь на рельефные мышцы. Кирилл прыснул от смеха, а затем, закончив физическую минутку, оторвался от пола, вытягиваясь во весь свой рост. — Я живучий, хуй у кого получится, – хихикнул он, уходя на кухню, — А ты шоколад свой весь сожрал, кстати? Эрик, захлопав глазами, пошагал следом, хотя по-хорошему нужно было свернуть прямиком в ванную и привести себя в божеский вид. — Нет, а че? — Да просто интересно, я-то ваще ненавижу сладкое, а ты, походу, сладкоеха еще та, – Кирилл остановился около кухонных шкафчиков, намереваясь открыть, но потом, передумав, отошел и сел за стол, — В пизду, ща будет как у меня дома, оторву че-нибудь, – и уставился на сонного Эрика. — А шоколад не здесь. — А где? — В холодосе. Кирилл озадаченно выгнул бровь. — А нахуя? — Я люблю, когда он хрустит. Кирилл, еле сдерживаясь, чтобы не заржать во весь голос, тактично отвернулся, прикрывая рот здоровенной татуированной лапой. Кстати, о татуировках. У этого козла на груди благополучно был набит год его рождения цифрами в готическом стиле. В принципе, это было ожидаемо. Эрик правда изо всех сил пытался не обращать внимания на накаченный грудак, на кубика пресса и огромную, крепкую спину. Эрик вообще старался сделать вид, что он — некая эфемерная субстанция, которая, когда ей захочется, может расщипляться на атомы. И вот сейчас был как раз тот случай. — А кто тебе башку перевязал? – решив, что молчание в тягость, Эрик перевел тему. — В больничке был уже. С утра еще. Проснулся, взял твои ключи и на таксе домчался. Там подлатали и все, вечером на перевязку, – Кирилл пару раз поморщил лбом, видимо, бинты начинали зудеть, а потом все-таки немного приподнял «козырек» и почесал лоб. Мда, башка была перемотана вся. — Не расскажешь, че было-то? – видимо, не удастся Эрику умыться, тут назревал диалог поинтереснее. Эрик догадывался, что его новый сосед — далеко не пай-мальчик, и что у того, возможно, есть наличие криминального прошлого, а может даже и настоящего. А из-за чего еще тот вчера притащился еле живой? И если он в таком состоянии, то живы ли вообще те, кого Кирилл непосредственно отправил в нокаут? — Встреча группы лиц с противоположными взглядами на определенные вещи, – Эрик чуть не подавился от такой формулировки. Обычно тот не мог обойтись без «епта», «бля» и «че». Ну, хотя Эрик такой же. Если честно, вдаваться в подробности совсем не хотелось. С утра так лень разговаривать на серьезные темы, может быть, как-нибудь потом, потому что разгонять это сейчас Эрик вообще не хотел. Понятно и так, что Кирилл не какой-то типичный гопник, а с какими-то своими тараканами, которые Эрик пока не осознавал. Да и не хотел. — Какие планы на сегодня? – подал хриплый голос Кирилл. — Никаких, – выдохнул Эрик, состраивая грустную морду лица. — Значит со мной по делам потаскаешься, – улыбнулся тот, — Шоколад-то кстати выдашь или жадина? — Епт, точно, – подойдя к холодосу, Эрик открыл его и вытащил розовую скомканную обертку, в которой лежали три дольки шоколада. Ну, пиздец, Эрик почему-то думал, что там еще оставалась целая плитка. — Это называется «сожрал не весь»? – Кирилл покосился на скудные остатки. — Я почему-то думал, что там еще плитка оставалась, – вздохнул Эрик, разочаровываясь, — Опять покупать надо… — Ну тогда сам хавай. Я переживу, а ты, наверно, без шоколада своего умрешь, – встав из-за стола, Кирилл поплелся на выход, судя по всему, в ванную. Тот не услышал, как Эрик, краснея, тихо прошептал «спасибо». Эрик вообще становился в последнее время, ну, как в последнее время, последние два дня, каким-то неуправляемым, когда дело касалось Кирилла. Чаще начинал краснеть, засматривался на чужое тело, хотя это можно было объяснить завистью, и все чаще ловил себя на мысли, что хотел бы снова побывать в этих сильных объятиях. А еще от него пахло тяжелым парфюмом, вот типично мужским, кровью и сигаретами. Этот запах был той самой вещью, на которую Эрик бы кинулся, будь он голодным псом, а если быть точнее, голодной сучкой. Эти мысли вообще никак не вписывались в парадигму Эрика. То, что он думал о Кирилле в таком ключе — напрочь отравляло желание жить, потому что Эрик был нормальным пацаном, он любил девчонок и любил их тискать. А тут двухметровый бугай, который вчера сам тискал Эрика! Как это, мать вашу, понимать?! И Эрик соврал себе, если бы сказал, что ему не понравилось или было противно. Омерзение наступало позже, когда он осознавал весь пиздец происходящего, когда буквально понимал, что его плавило с прикосновений другого пацана. И тогда мозг диктовал ему одну простую истину: Эрик — ты пидарас. Наверно, Эрику все же стоило пройтись по каким-то клубам и подцепить девчонку, чтобы, так сказать, расслабиться в непринужденной обстановке. Но вместе с тем, он вообще не хотел ни с кем контактировать. С этим-то тоже вообще не собирался, но Кирюха перед фактом, видимо, поставил, что теперь они общаться будут. Уже и с кентами своими познакомил, куда теперь деваться. Стоя на кухне и слушая шум воды, Эрик пришел к выводу, что разберется со своими мыслями позже. Пока реально не до этого. Еще Кирилл там что-то сказал про то, что он будет таскаться сегодня по его делам. Что ж, впереди интересный день. Выйдя из душа в одном полотенце, повязанном на бедрах, тоже огромных, как и все, что было у Кирилла, Эрик почувствовал, как член в домашних штанах заинтересованно дернулся. Этого, блять, ему только не хватало. Кстати, то, что Кирилл вел себя как дома, Эрику даже нравилось. Лишний раз не спрашивал, где что лежало, а просто брал и искал, и с кайфом пользовался. Если бы это был кто-то другой, Эрик бы уже взорвался, но Кирюха — исключение из правил. Причем по всем фронтам. Прошмыгнув мимо горы мышц в ванную, Эрик заперся, включил воду, рухнул на пол, сдергивая штаны и нижнее белье, и обхватил член рукой, быстро двигая ладонью, часто дыша. Черт, черт, черт, в голове еще эта картина, как Кирилл прижимал его к себе, крепко держа за талию, не собираясь отпускать. Как он зарывался в волосы и, едва касаясь, водил пальцами по пояснице, норовя опустить руку вниз. — Блять, Кирилл, Кирилл… – сбивчиво зашептал Эрик, закусывая губу, чтобы не застонать в голос и, бурно кончая, заливая семенем футболку и попадая на кафель, удовлетворенно выдохнул, сглатывая вязкую слюну. Никогда Эрик еще не дрочил на пацана, заперевшись в ванной. Дальше пришло осознание, что он шептал его имя во время дрочки, и это стало последней каплей. Нужно было срочно придумать отмазку почему он не сможет сегодня никуда поехать. Будет искать работу? Внезапно заболела голова, и он останется дома? Что, блять, можно было придумать?! — Да это пиздец какой-то, – раздраженно цокнув языком, Эрик подскочил и запрыгнул в ванну, принявшись злостно намыливать себя мочалкой, отмываясь от, произошедшего минутой ранее, позора. Душ действительно помог, и Эрик чувствовал себя гораздо лучше, по крайней мере, не хотелось еще раз задушить змею. Выкатившись из ванной, параллельно подсушивая светлые патлы полотенцем, Эрик прошел на кухню в надежде что-то перекусить. Кирилл-то наверняка уже что-то заточил. — И не в падлу тебе каждый раз сушить их? – неожиданно оказавшийся рядом Кирилл, напугал Эрика чуть ли не до усрачки. — Да вот думаю внатуре состричь, а то... Продолжить мысль Эрику было не суждено, потому что его перебил мгновенный вскрик Кирилла. Лицо того выражало негодование, которое вкупе с округлившимися щенячьими глазами, выглядело почти детским. — Нет! Эрик стоял молча, подсушивая кончики волос, с которых все еще капала вода. — Ну нет, это типа, конечно, твое дело, но они такие прикольные и мягкие, короче, если бы у меня такие были, я бы, наверно, хуй че состригал, они же внатуре прикольные, – Кирилл затараторил настолько быстро, что Эрик на секунду потерял нить диалога. О чем они вообще базарили? А, о волосах! Точно. Кирюха покраснел, хотя Эрик до последнего думал, что такой опции у того нет, и заткнулся, но не надолго. — А че за дверь там с разбитым стеклом, которая закрытая? — Не ебу. Сам хотел узнать че там, но она, собака, не открывается. Надо короче ее тупо вынести и все, – Эрик оставил волосы досыхать, перестав мучить их полотенцем, — А че, кстати, за дела у тебя сегодня? То, что Кирюха не мог найти себе места было видно невооруженным взглядом, и Эрик решил помочь ему справиться с возникшим неловким положением. Тот сразу встрепенулся и рухнул за стол, находясь все еще голым по пояс. Конечно, зачем надевать футболку или майку, нужно же всем показать свои огромные банки, большой грудак и так далее, блять, по списку... Эрик заметил оставленные остатки шоколада рядом с холодосом и, не долго думая, закинул их в рот, так сказать, для разгона. Хотя разгоняться-то было особо нечем, все остальное надо было готовить, а хотелось че-то быстро отправить в кабину и не париться. Решив, что на завтрак можно обойтись шоколадом и чаем, Эрик достал упаковку фруктового и бросил два пакетика в кружку. — Да надо тачку забрать кое-откуда. Чайник горячий, я недавно кофе пил, – оповестил Кирилл, даже не смотря в сторону Эрика. Залипал в телефоне. — Откуда тут кофе бля?! – недоумевал Эрик, заливая пакетики кипятком. — Нашел, я и похавать уже успел, – посмеиваясь, прохрипел тот, наконец, откладывая телефон и укладываясь на столешнице как тогда, когда они жрали макароны с сосисками у Кирилла на хате. Кстати, то, что Кирилл уже похавал доказывала огромная груда посуды в раковине. Вряд ли Эрику удастся ее помыть. Эрик сел за стол и принялся играть в гляделки, по чуть-чуть отпивая горячий ароматный напиток. — Мы в гляделки? — Я нашел новое хобби — залипать на твоих глазах. Блять, Эрик чуть не поперхнулся кипятком, ну как этот человек мог так спокойно говорить об этом?! Это же буквально означало: я — пидарас!!!. — У меня у мамки тоже голубые были, тоже большие, – Кирилл отвел свои карие глаза, играя желваками. Эрик смотрел на него, проклиная себя за излишнюю тишину. Ну не мог он подобрать слов, когда они сидели так близко, а Кирилл внаглую пялился ему в глаза. Эрик решил действовать решительно. — А у тебя татухи ахуенные, тоже бы бесконечность залипал, – хлюпая чаем, Эрик не сводил наглого взгляда. — Залипай, – с вызовом хмыкнул тот, пялясь в ответ и облизывая нижнюю губу. Нет, это было невозможно, просто невозможно. Была бы его воля — он бы разорвал эти губы до крови, кусая и зализывая, вдалбливаясь жестким поцелуем, сталкиваясь зубами и поскуливая от прикосновений тяжелых грубых рук на талии. — А откуда тачку нужно забрать? – Эрик оставил половину чая, решив, что допьет попозже. Может, вечером. — Да где вчера меня отхуярили, – Кирилл, видимо, заболтавшись, случайно выпалил подробности вчерашней драки и тут же прикусил язык, стыдливо опуская голову, тихо протягивая «бля-я-я-я». — Так ты не подрался? Тебя просто отхуярили?! – теперь очередь сдерживать смех была Эрика. — Да блять! Ну двинул я одному в рожу, а потом мне кто-то битой в голову, прямо по шраму, – он резко повернул бошку, указывая пальцем на огромную линию затянувшейся кожи, что была частично спрятана бинтами, – И я на землю ба-а-м! Ну и, скорее всего, по ребрам мне тоже пару раз прилетело. Ну так я и провалялся, епт, весь махач, – было видно, как Кириллу в моменте стало максимально некомфортно. Скорее всего это нарушило его образ непобедимого амбала, а тут битой шмякнули, и он уже вырубился. — А этот шрам у тебя откуда? – Эрик мысленно хлопал в ладоши, что идеальных случаев позадавать все интересующие его вопросы выдавалось все больше и больше. — В драке, – хмыкнул тот, — Бита на конце с гвоздями была, вот мне голову ей и разхерачили. Пиздец. Как он вообще выжил? — Ну ты отчаянный боец, – полуубынулся Эрик уголком губ. — Ага. Ты допил свой чай? Погнали! Эрик закатил глаза и встал из-за стола. Солнце светило ярче обычного, а градусов было, наверно, около десяти. Весна! — Таксу вызову, мы пешком будем полдня хуярить, – дымя сигаретой, Кирилл уткнулся в экран своего айфона. Он стоял в своих грязных шмотах, а шнурки из белого превратились в бардово-коричневые из-за засохшей крови. Бомбер местами был испачкан в земле, джинсы порваны на коленях, и весь этот вид идеально дополняла перебинтованная башка. Откинув бычок, Кирилл сунул телефон в карман и перевел взгляд на Эрика. Тот стоял и докуривал сигу, кутаясь в пуховик и натягивая капюшон толстовки. К падику подъехал раздолбанный полик, весь в ржавчине, и Эрик снова грустно выдохнул, наблюдая плачевное состояние автомобиля. — Прыгай, – как-то грубо чуть ли не приказал Кирилл, залезая следом. Таксистом оказался какой-то чурка, который через зеркало заднего вида пялился на Кирилла и даже не скрывал этого. Вид у того был какой-то обозленный. — Че пялишь епта? На дорогу смотри, – вспылил Эрик, рукой указывая вперед, демонстрируя, что они вообще-то едут не по полю, где никого нет, а по вполне оживленной трассе. Кирилл как-то странно на него посмотрел и удовлетворенно хмыкнул, отворачиваясь и смотря в окно. Скулы его были напряжены, и он нервно посматривал на водилу, то сжимая, то разжимая разбитые кулаки. Что-то Кирюху очень сильно выводило из себя, но он держался и не позволял эмоциям брать вверх. Спустя чуть больше получаса, тачка стопорнулась, и таксист повернулся. — Оплата наличные поставил вы, нэ карта. — Ебать?! Кирюх, не поверишь, у меня такая же хуйня была, когда я ехал с вокзала, – Эрик чуть ли не взорвался от злости, — Это че за приложение такое ебаное?! — Ща перекину бабки на карту, не кипишуй, – тихо отозвался Кирилл, достав телефон. — Да нет бабок, все, пошли! Нэма бабок! – Эрик схватился за рукав бомбера и открыл дверь, благо, водила не успел заблокировать. — Э! Заплатит надо! Вы че дэлаете?! – водила с места не сдвинулся, а только больше злости и гонора в голос добавил. Эрик не собирался долго с чурками церемониться и вывалился из машины, не став тому отвечать. Таксист, видимо оказавшись не из робких, вышел следом и громко хлопнул дверью. — Я сказал заплатит, потом идите, куда хотитэ, – чурка начал подходить ближе, а Кирилл сжимал кулаки, находясь в какой-то прострации, он лихорадочно вдыхал носом воздух, часто моргая и кипятясь так, словно еще секунда, и будет тотальный пиздец. Эрик рукой отодвинул Кирюху подальше, а сам, схватив водилу за грудки, боднулся лбом в чужой. Того аж подкосило от страха, и он сжался, а Эрик сверху вниз пялился, а затем двумя руками толкнул в грудь, от чего таджик свалился пластом на землю, тихонько что-то застонав. Кажется, что-то хрустнуло. — Погнали быстрее, – взяв Кирюху чуть ли не за шкирку, Эрик потащил его к гаражам, которые были ближайшим способом скрыться. Кирюха пребывал во всеобъемлемом состоянии восторга. Оказывается, и у Эрика с чурками разговор короткий. Это не могло не радовать. Кирюха в принципе изначально знал, что тот ровный и нормальный пацан, но то, что у них были вполне себе схожие взгляды относительно граждан СНГ, Кириллу не могло присниться даже в самом лучшем сне. — Че, где твоя тачка? – осматривался по сторонам Эрик, но пока не наблюдал никаких машин вообще. — Подальше, – показав пятерней вперед, Кирюха зашагал, хрустя подошвой грязных мартинсов. Двинулись молча. Эрик обдумывал сложившуюся ситуацию и пришел к выводу, что его пиздец бесят чурки. Ну вот было их дохуя и больше, а толку никакого! Скорее, даже проблем больше, чем пользы! И то, что они так нагло вели себя в чужой стране тоже подливало масла в огонь. Хотелось просто собрать их в кучу и отправить к себе туда на родину. Мысли интересного характера. Но кто Эрика за это осудит? Да никто. — Вот она моя красавица, мрази, стекла выбили, – мальчишеский восторг плавно перешел в детскую обиду, из-за чего Кирилл вымученно застонал, подходя к машине ближе. Ебать. У него была темно-зеленая старая бэха с люком. Ну, и выбитыми стеклами. Но была она в совершенном состоянии! Ни рыжиков, ни слезавшей краски, чуть чумазая, но это мелочи. Эрик мысленно поблагодарил Кирилла, что следил за состоянием своей ласточки. — Ну пиздец блять, – тяжело вздохнул тот, открывая дверь и недовольно плюхаясь на сиденье. Эрик сел рядом, пристегиваясь. Кирилл с надеждой в глазах потянулся к бардачку и открыл, вытаскивая оттуда ключи от своей квартиры. — Бля, слава богу они тут, – тот в миг повеселел и, заводя двигатель, начал плавно выворачивать руль, выезжая на дорогу. Укутавшись сильнее, потому что в тачке все же отсутствовали стекла, Эрик глядел на дорогу, а иногда переводил взгляд на Кирилла. Как же охренительно тот смотрелся за рулем и, кстати, совсем не смущал тот факт, что он курил в салоне. Наоборот это дополняло общую картину. — Ща на заправку надо, бак почти пустой, в ремонт, скорее всего, пацанов попрошу отогнать ее. Вообще вот я не в ресурсе на это дело, – Кирилл лениво, словно делая одолжения остальным машинам на дороге, плавно вел свою бэху, никуда не торопясь. Ну или он ехал так медленно, потому что видел как Эрику холодно? Ага, конечно. На самом деле была какая-то романтика в том, чтобы рассекать на старенькой тачке с разбитыми стеклами. Был бы воздух чутка теплее, так вообще было бы замечательно, а сейчас приходилось заворачиваться в сто слоев и игнорировать чистое небо, яркое солнце и хорошую погоду за окном. Эрик вспомнил, как раньше катался с родителями на машине, когда они еще не бухали как черти, как сидел у бати на коленках на переднем сиденье, тощими ручонками пытаясь выворачивать руль, как мама смеялась и просила быть осторожнее, потому что она переживала, и как на ветру развивались ее длинные русые волосы, когда она открывала окно. Снова ком в горле, да такой, что сглотнуть невозможно. Глаза потяжелели, а руки непроизвольно задрожали. Каждый гребаный раз, когда Эрик ловил флэшбек из прошлого, который связан с родителями, глаза наполнялись слезами, а сердце пропускало пару десятков быстрых ударов буквально за секунду из-за чего становилось трудно дышать. И Эрику было глубоко плевать, если бы кто-то действительно увидел его, ревущего, потому что за всю свою жизнь он уяснил одну очень простую вещь, которая, вроде как, не особо вписывалась в пацанские понятия. Когда хочешь рыдать — рыдай, и похуй, кто че скажет. Зато потом легче. А вот это, выдуманное кем-то правило, что пацаны не плачут — полнейшая бредятина, которая должна исчезнуть с лица земли. И когда Эрик понял, что он имеет права плакать, даже будучи двухметровым здоровым пацаном, ему зажилось гораздо лучше. Заворачивая на заправку, Эрик увидел пару солнечных зайчиков, которые проскользнули по салону, и он, хлопнув по панели, обреченно шикнул зубами. Не поймал. Кирилл с искренним непониманием бросил полуосуждающий взгляд, но говорить ничего не стал, а только усмехнулся себе под нос и помотал головой, мол, мало того, что шоколад жрешь, так еще и зайчиков ловишь. Затормозив, Кирилл глянул на себя в зеркало заднего вида и, поправив кое-где растрепавшиеся бинты, вылез из машины со словами «сиди, ща буду» и удалился. В салоне пахло сигаретами и все тем же тяжелым парфюмом, который с недавних пор стал ассоциироваться только с Кириллом. Ни на ком другом этот парфюм Эрик представить не мог, потому что подходил он только этому амбалу с разбитой башкой. Пялясь на свое отражение, Эрик заметил, что синяки под глазами стали намного ярче, чем были. Осунулся еще, вид какой-то нездоровый, скулы видны четче обычного и выпирающий кадык. Он всегда был таким тощим что ли?! Наверно, на фоне Кирилла он выглядел примерно как веточка, которую можно переломить на раз-два. Не жрал он толком, вот и схуднул наверно и даже не заметил этого. Нужно было срочно возвращать нормальное питание. А еще нужно было приступать к поискам работы, потому что деньги не бесконечные. И даже спросить не у кого, чтобы по связям куда-то, может быть, пропихнули, потому что во-первых, у Эрика тут никого не было, во-вторых, тот же Кирилл явно дал понять, что не собирается трепаться о работе. Придется искать самому и мотаться по незнакомому городу по собесам. Такие умозаключения моментально испортили Эрику настроение, и он, что есть силы, откинулся на спину, чуть не ломая сиденье и не улетая назад. Кирилл вернулся, держа руки в карманах, будто что-то прятал в одном из них, а когда уже завел бэху, достал из бомбера три плитки шоколада. Того самого йогуртого-клубничного, в розовой обертке! Эрик подскочил на месте, округляя глаза, словно дите малое, и выхватил плитки, на секунду даже забыв, что вообще-то надо поблагодарить за такой подгон! — Кирюха! Блин, спасибо! Я пиздец обожаю этот шоколад! Стоп. Кирилл купил этот шоколад на заправке. Специально для Эрика? Сколько же отвалил за него бабок, учитывая, что на заправках всегда наценка в двести тыщ процентов? — Сколько я те должен? – Эрик молился, чтобы Кирилл сказал, что нисколько. — Ни сколько. Слава богу. — Да лан, он же на заправках стоит раза в три дороже, чем в магазинах, — решил попробовать еще раз. — Забей, Эрик, сказал же. О, эта мурчащая «Р». Кирилл произнес его имя с какой-то… нежностью? Его голос в моменте изменился и стал более мягким, и Эрик не мог скрыть улыбки и давил самую искреннюю лыбу на которую только был способен. Растормошив обертку, Эрик откусил половину плитки, а затем, вспомнил, как Кирилл тоже хотел попробовать и протянул шоколад тому прямо в лицо. — Кусай, хотел же, – улыбнулся Эрик, смакуя шикарный вкус клубничного йогурта, молочного шоколада и хрустя орешками. Кирилл, не отрываясь от дороги, нагнул голову вниз и откусил, медленно пережевывая. И пришел в моментальный восторг, который отразился на его лице весьма отчетливо. — Пиздец вкусно! Так и двинулись до дома. Эрик кормил Кирилла шоколадом, а тот, довольно мурча, кажется, тоже превращался в сладкоеху. И было уже совсем не холодно ехать с выбитыми стеклами. Но от хорошей погоды не осталось ничего, как только бэха подъехала к подъезду, и наглейшим образом отобрала место у какого-то деда на ржавой семерке, который с удовольствием обматерил Кирилла с ног до головы. — Потому что еблом щелкать не надо! – разорался Кирюха, махая рукой из окна, подгоняющими жестами спроваживая неугомонного деда. — Уголовник блять! – крикнул дед напоследок. — Сам уголовник! – вдогонку истошно, низким и злым голосом, заорал Кирилл. Эрик непроизвольно вжался в сиденье, его начинало немного потряхивать. В голове тут же всплыли воспоминания о том, как пьяный батя почти с таким же ядом в крике, выгонял Эрика из собственной комнаты. И когда тот проявлял сопротивление, начинал дубасить твердыми кулаками прямо по лицу. Флэшбеки — штука паршивая. Эрик не мог контролировать свое поведение в такие моменты. Сидел и вжимался в это сиденье, пока Кирилл басил своим ором, находясь в неконтролируемой агрессии. А вот, что называется, и первый звоночек. Агрессия Кирилла, видимо, имела накопительный эффект. Просто потом в какой-то момент в пробитой башке что-то щелкало, и под горячую руку мог попасть кто угодно. Все-таки от выбитых стекол была польза. В рожу дунул поток ледяного ветра, и Эрик потихоньку начал приходить в себя. Кирилл вроде ничего не заметил, был слишком увлечен терками с дедом. — Пидарас бля! – ну вот здесь Эрик уже полностью пришел в себя и не смог сдержать смешка, потому что Кирюхино картавое «пидарас» вышло очень смешным, несмотря на то, что он вложил в голос всю свою злобу. Тучи стали темнее, а на землю начали накрапывать первые капли дождя. Кстати, у бэхи все еще выбиты стекла, а на улице, судя по всему, скоро ебнет нещадный ливень. — Пиздец нахуй, все по одному месту пошло, – смотря через люк на черное небо, Кирилл, все еще сжимая руль, пару раз нервно долбанул по тому ладонью. — Да лан, салон кожаный. Нормально все будет, – попытался утешить Эрик, уже держась за ручку двери и приоткрывая ее. Кирилл быстро закивал, вздыхая. Видимо, был того же мнения, и в общем-то с тачкой ничего бы не случилось, разве что ее могли спокойно угнать. — Тачку не угонят, знают, что она моя. Я же потом за нее просто ножом пырну. А пырять умею, был опыт, бля. Пиздец. Будто мысли прочитал. Так, стоп, бля. Пырнул ножом?! Был опыт?! Эрик подавил в себе огромнейшее, размером с Эверест, желание расспросить подробности случая с пырянием ножа в кого-то, потому что у того уже глаза налились кровью от злости. Плюсом к этому, у него была разбита башка, поэтому ожидать от Кирюхи можно было все, что угодно. Ну его нахуй так рисковать. — Ладно, пошли, – приказал Кирюха, вылезая из бэхи. По какой-то причине пришли они в квартиру Эрика. Тот отреагировал на это как на что-то совершено обычное. Скинув пуховик, как обычно, на пол, Эрик прошел на кухню, выискивая че бы перекусить. — Кирюх, хавать будешь? — Да, ебани че-нить. Я голодный как волк, – крикнули из прихожей. Этот диалог получился таким до жути будничным, будто они жили вместе уже сто лет. Эрику понравились эти мысли, и он открыл шкафчик, доставая кастрюлю. — Эрик, ну мобила звонит же, даже я из ванной услышал, епт, – Кирилл подлетел сзади, поднося к уху разбитый смарт и потрепал по волосам, сдергивая капюшон. Эрик застыл на месте, не понимая, что ему нужно делать. А, с кем-то говорить надо было, мобила же у уха. Интересно, как это выглядело со стороны? На кухне стоял белобрысый пацан, звякал кастрюлями, к нему сзади подкрался лысый бугай и потрепал по волосам так, словно это было в порядке вещей! Где-то в груди обдало жаром, и Эрик закусил губу, зачем-то вспоминая утренний инцидент в ванной комнате. — Да, ало? – все-таки сообразил Эрик, прочистив горло кашлем. — Эрик, сына, привет! Ты чего кашляешь? Заболел? – на том конце беспокойный голос нетрезвой матери. — Привет, мам. Не, просто поперхнулся, – решив, что возиться с готовкой и одновременно вести беседу с матерью не получится, Эрик прошел из кухни в комнату и плюхнулся на диван, рядом с Кириллом. Тот залипал в телефоне, но заметив Эрика, отложил его. Супер неловко. — Ну как ты там? Не звонишь. В ее голосе слышалась еле уловимая обида. Она была в той стадии опьянения, когда говоришь с паузами, но еще разборчиво. — Все хорошо, мам, просто сейчас дел дохера и больше. Я ж еще работу не нашел, – Эрик колупал ногтем засохшее пятно крови на диване, видимо, оставшееся от Кирилла. — Понятно, а у нас, представляешь, тетя Люба опять замуж собирается, – на фоне были слышны звяканья бутылок. — Опять?! Где она находит-то своих мужиков? — Так она блядина та еще! – мать засмеялась, и Эрику на секунду показалось, что она трезвая. Смех был до того искренним и настоящим, как тогда, когда они ехали в машине, и Эрик ловил солнечных зайчиков. — Кстати, мам, я хотел у тебя спросить про бабушку. Я тут познакомился с пацаном, который тут живет всю жизнь, и он говорит, что моя бабушка была вроде нормальной, – Эрик нахмурился, потому что после озвученных мыслей, мать откашлялась и на какое-то время замолчала. Видимо, думала, что сказать. — Эрик, я тебе скажу так. Она всю семью извела! А то, что тебе наплел там какой-то пацан, уголовник или алкаш, потому что ты ж с другими не общаешься, меня вообще не волнует! – закончила она натуральным ором базарной хабалки. Кирилл опустил голову меж расставленных ног, сжимая и разжимая правый кулак, словно у него в руке был эспандер. — Ты зачем все это говоришь сейчас? Я же нормально спросил, – голос дрогнул. Эрик снова почувствовал себя малолетним пацаном, у которого не было сил постоять за себя, который был вынужден жить с таким отношением и молча терпеть. Но сейчас он уже вырос, он уже давно мог одним ударом отправить батю в нокаут. Но мать-то в нокаут не отправишь. И ладно бы батя сейчас позвонил и начал барагозить, Эрик бы послал его и все, а тут мама. Самый родной человек. Да, бухала не просыхая, но мама же. Кирилл поднял голову и посмотрел на Эрика, замечая, что голубые глаза начали наливаться слезами. Совсем незаметно, но если присмотреться, то было видно блестящие полосочки на нижних веках. — Мам? – несмело позвал Эрик. Но в трубке тишина и только возня на фоне. — Мам, ты тут? – Эрик смотрел в одну точку, не моргая, а в глазах становилось все мутнее и мутнее от слез. Значит, их уже было видно. Значит, Кирилл их уже сто процентов заметил, и сейчас просто встанет и уйдет, потому что пацаны не плачут, пацаны молча и стойка все выдерживают. Но блять нет! Нет! Да плевать, если честно, даже если и обзовет бабой, даже если и засмеет, плевать! Это эмоции Эрика, это его боль, это его проблемы, и он справлялся с ними как умел. Он не мог по-другому реагировать, просто не знал как. Первая слеза скатилась по левой щеке. — Ма-ам? – дрожащим голосом снова позвал Эрик, сжимая телефон в руке до белых костяшек. А потом вызов завершился. Кирилл сидел молча и, не моргая, смотрел на Эрика, не в силах что-то сказать. Да и не нужно это было. А потом пододвинулся ближе, соприкасаясь своим бедром с чужим, и крепко обнял, прижимая чужую голову к своей груди и утыкаясь носом в светлые волосы. Эрик вцепился в него руками и дал волю своим слезам, прерывисто дыша. Слова были излишни. Кирилл только сейчас осознавал весь масштаб того пиздеца, который творился у Эрика в голове. Он отчаянно нуждался в банальной поддержке и любви от собственной матери. На батю ему, скорее всего, было плевать, а вот мама... А маме было глубоко плевать на Эрика, именно поэтому она сбросила и не стала ничего рассказывать про бабушку, видать, было что скрывать, которая, была одной из самых замечательных женщин на этой планете. Кирилл-то точно знал, баба Алена была святая. Кирилл почувствовал тоску. Эрика было жаль. Действительно жаль, потому что пацан-то он неплохой, видно, что мозги есть и стремления какие-то, желания, амбиции. Захотелось забрать эту боль себе, чтобы Эрик, наконец, улыбнулся и выдохнул. Для Кирилла такие мысли в новинку, он и сам не до конца понимал, почему они были именно такими, но решил для себя, что он просто проникся чужим горем. Или это что-то другое? Потому что отпускать Эрика совершенно не хотелось. Хотелось обнимать его целую бесконечность и дышать этой мятной свежестью. Эрик тихо шмыгал носом, одной рукой комкая чужой бомбер, а во второй все еще сжимая телефон. Плакать тот перестал, лишь судорожно хватал ртом воздух. Кирилл потянулся ладонью к чужим волосам и зарылся в них, аккуратно поглаживая, а затем сделал то, чего никак от себя не ожидал. Еле ощутимо поцеловал Эрика в макушку. Тот вздрогнул и не более. А затем встал и зашлепал обратно на кухню. Кирилл пошел следом, решив помочь Эрику с готовкой.