И Наступит День

      Тьма. Густая, плотная, непроглядная. Сознание всплывает медленно, словно пробираясь сквозь вязкий сон, но Моргана чувствовала что с ее телом что-то не так. Все не так.        Тело. Оно есть, но оно другое. Она чувствовала его иначе — слабее, беспомощнее. Каждое движение даётся с трудом, как будто мышцы не слушаются ее. Моргана пытаюсь пошевелить пальцами, но они лишь едва подрагивают. Дрожащая рука — крошечная, мягкая, словно не ее. Девушка пытается открыть глаза, но веки такие тяжелые, что едва удается приоткрыть их на секунду. Мир за ними размытый, наполненный тусклым светом и неясными силуэтами.       Шум. Он громче, чем она привыкла, резче. Чьи-то голоса звучат глухо, непонятно, как будто слышит их сквозь стену. Кто-то говорит что-то тёплым, радостным голосом. Касание — нежное, ласковое. Её держат. Сердце бьётся чаще. В груди рождается паника. Что происходит? Почему всё вокруг кажется таким огромным? Почему она не может говорить, почему ее несут, качают, почему звуки такие пугающе громкие?       А потом ударяет осознание — холодное, оглушающее.              Она. Родилась. Заново.       Но кто она теперь? И где? *****       Моргана очнулась медленно, словно пробираясь сквозь густой туман. Она не знала, как давно находится здесь, в этом тёплом коконе из мягких тканей и неясных звуков. Время растянулось, превратившись в странную, безликую бесконечность. Поначалу она не могла ничего видеть — только ощущала: тепло рядом, движение, гул голосов, которые звучали как далекий рокот моря. Но теперь… теперь что-то изменилось.       Она открыла глаза.       Мир вокруг по-прежнему был размытым, но уже не сплошной пеленой теней и света. Очертания стали чётче, появились формы, различимые, хоть и всё ещё неясные. Люлька, в которой она лежала, покачивалась, создавая ощущение убаюкивающей неги. Рядом мерцало что-то странное — тусклые пятна, которые сменялись резкими вспышками света. Её крошечные пальцы сжались в кулак. Свет не был похож на тот, который она знала. Он не исходил от свечи или камина, не дрожал в темноте и не таял в золе. Этот свет был… холодным.       Моргана нахмурилась, или, по крайней мере, попыталась это сделать. В её памяти ещё свежи были воспоминания о другом времени, о каменных стенах и тяжёлых деревянных дверях, о запахе костра и воска. Но теперь… Всё было чужим. Она повернула голову. Стены вокруг были гладкими, странно ровными, выкрашенные в розовый цвет, без привычной грубой кладки. Полки. Вещи. Но не сундуки, не металлические канделябры, а что-то другое — коробки, книги, неведомые предметы, которые она раньше не видела. И этот свет… Он лился с потолка, но не от свечей.       Где она?       Паника поднялась волной. Это была не просто другая комната. Это был другой мир.       Ей казалось, что с момента рождения прошли месяцы — но сколько именно? Неделя? Две? Больше? Время в младенческом теле текло иначе, странно, зыбко. Она не могла ни говорить, ни двигаться как раньше, но разум её оставался прежним.       Из-за двери послышались шаги. Кто-то вошёл.       Моргана замерла, её крошечное сердце забилось чаще. Шаги раздались совсем рядом, и вскоре высокая фигура склонилась над ней. Женщина внимательно смотрела на неё, в её глазах не было ни страха, ни злобы, только тепло и нежность. Она улыбнулась, провела ладонью по её крошечной щеке, а затем осторожно взяла её на руки, прижимая к себе.        *****       Жизнь в этом новом теле текла странно и непривычно. Время размывалось, дни сменяли ночи, но Моргана не могла сказать, как долго она уже здесь. Казалось, что прошло много недель, а может, и месяцев, прежде чем мир вокруг обрёл чёткость. Она училась видеть заново – разглядывала мягкие силуэты, светлые пятна на стенах, движущиеся тени.       Но больше всего она запоминала её – женщину с тёплыми руками и ласковым голосом. Она появлялась снова и снова, склоняясь над люлькой, касаясь её щёки, прижимая к груди. Её голос был первым, что Моргана стала узнавать в этом мире. Нежный, низкий, полный мягких переливов. Она часто говорила с ней, произносила странные, но постепенно знакомые звуки.       И вот однажды, когда она, проснувшись, разглядывала потолок с этим холодным, ровным светом, женщина подошла к ней и, улыбаясь, сказала:       — Натали… моя маленькая Натали…       Сердце дрогнуло, будто на миг сжалось от странного, почти болезненного осознания. Она никогда не слышала этого имени раньше, но теперь оно принадлежало ей. Это было странное чувство — быть кем-то, кого не знаешь, и в то же время чувствовать, что это правильно.       Женщина ласково качала её, поглаживая по голове, и Натали не понимала, почему этот человек так добр к ней. Но в её тепле не было фальши, её прикосновения несли спокойствие. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности.       И, быть может, впервые за долгое время доверилась этому чувству.       — Моя девочка… Ты проснулась, да? Тебе, наверное, хочется кушать… Давай-ка посмотрим, что у нас тут…       Её голос был похож на тихую мелодию, что-то, от чего хотелось закрыть глаза и раствориться.       Натали не понимала, почему эта женщина так добра к ней, но знала одно: с ней было спокойно.       И впервые за всё это время в ней зародилось странное, почти забытое чувство. Доверие. *****       Натали МакДональд жила обычной жизнью маленькой девочки в доме своих родителей — простых маглов, которые не имели ни малейшего представления о том, кем она была в прошлой жизни и что на самом деле скрывалось за её детским лицом. Её мама, Эмили, была доброй женщиной, которая работала библиотекарем в местной школе. Она часто читала Натали перед сном и терпеливо объясняла значение новых слов. А отец, Питер, был инженером и мог подолгу рассказывать о проводах, механизмах и электричестве, которых Натали до сих пор не могла понять.       Эти странные вещи, которые не существовали в её прошлом мире, теперь окружали её повсюду. Лампы загорались без огня, вода текла из кранов, дома были из стекла и металла. Это был совсем другой мир, и хотя она начала привыкать к нему, многое всё ещё вызывало недоверие и смятение. Но кое-что осталось неизменным.       Ей было всего два года, когда магия впервые проявила себя.       Она сидела на полу в своей комнате, уставившись на книжную полку, куда мама поставила её любимую книгу — старый сборник сказок. Натали очень хотела её взять, но, будучи маленькой девочкой, просто не могла дотянуться.       Она протянула руку.       В тот момент она ещё не осознавала, что делает, но ощущение вспыхнуло в ней ярким импульсом. Магия, забытая, дремлющая, вырвалась наружу.              Книга дрогнула. А потом — плавно слетела с полки прямо ей в руки. Натали застыла. Она смотрела на книгу, её сердце билось чаще. Она сделала это.       Этого было недостаточно, чтобы вызвать панику у родителей. Возможно, они подумали, что книга просто упала, но для неё… для неё это было доказательством.       Магия была в ней. Она была волшебницей.       С этого момента, она понимала, что стихийные магические выбросы будут случаться чаще. И старалась сдерживаться на глазах у взрослых, что было достаточно тяжело, она была трехлетней девочкой, которая была в присутствии взрослых, постоянно, будь то дома или в детском садике.       Однажды она чуть не разбила чашку, но та остановилась в воздухе, не касаясь пола. Это вышло само собой, естественно, как дыхание. Но в тот момент мать обернулась, и Натали вовремя опустила чашку на пол, притворившись испуганной.       Мать подошла, взяла её на руки, прижала к себе.       — Всё хорошо, моя маленькая. Ты просто испугалась, — её голос был таким же тёплым, как всегда. Но Натали боялась реакции родителей, когда те узнают, что она не такая как они.       Этот мир не любил магию. Она уже жила среди магглов когда-то, в другой жизни. Она помнила их страх, их ненависть. Тогда они сжигали, топили, убивали тех, кто был не таким, как они.Теперь она снова оказалась в мире, где магия — нечто чуждое. *****       К семи годам Натали МакДональд уже достаточно хорошо привыкла к этому миру. Она научилась контролировать магические выбросы, скрывать свою необычность от родителей и вести себя, как обычный ребёнок.       Когда в начале сентября она пошла в начальную школу, разница между её прежней жизнью и новой стала ещё более ощутимой.       Школа в этом мире была странной.       Не было зачарованных потолков, парящих свечей и длинных дубовых столов, за которыми сидели бы сотни детей. Вместо этого — длинные коридоры с серыми стенами, узкие шкафчики, наполненные книгами и тетрадями, яркие пластиковые стулья. Учителя не носили мантии. Они одевались в скучные костюмы, говорили громко, но без той власти, что была у её прежних наставников. Они объясняли детям, как считать, как писать, как читать, но Натали всё это уже знала.       Она не любила школу. Но ей приходилось притворяться обычной девочкой. И она даже завела подружек.       Рядом с ней за партой сидела Софи Марш — худенькая девочка с длинными светлыми волосами, которая любила болтать. Спереди — Лили Картер, девочка с веснушками, которая постоянно рисовала что-то на полях тетради.       Они были милыми, добрыми, рассказывали ей про своих собак, про любимые игрушки, про фильмы, которые смотрели по телевизору.       — Ты видела вчера мультик про русалочку? — спрашивала Софи.       — Ты любишь шоколад? У меня есть с собой, хочешь кусочек? — предлагала Лили.       Натали улыбалась. Она отвечала. Она даже смеялась.       Но она не чувствовала, что эти дружеские разговоры хоть что-то для неё значат.       Они были… поверхностными.       Софи и Лили не знали, что Натали жила в другом времени. Они не знали, что она варила зелья ещё до того, как они родились.       Обеды в школе были одними из самых удивительных вещей. В девятом веке пища была простой. Чёрный хлеб, мясо, рыба, овощи с огорода. Варёные яйца, густые похлёбки, сыр. Всё пахло натурально, свежо, сытно.       Но в двадцатом веке… Еда была другой. Здесь в школе давали маленькие пакеты молока с трубочками, которые нужно было прокалывать, а молоко на вкус было каким-то… странным. Хлеб был мягким, воздушным, не таким, к какому она привыкла.       Картошка в столовой была не просто картошкой — она была жареной, нарезанной тонкими полосками и покрытой солью.       — Это чипсы! — радостно говорила Софи, запихивая в рот целую горсть.       Натали смотрела на них с лёгким подозрением. Жареная картошка? Вкусная, но слишком жирная. Она предпочитает простую еду, например, вареную картошку, ломтик черного хлеба смазанный ароматным маслом и сыр, ах-х она обнажала сыр в любом виде. Мама Натали не могла нарадоваться, что дочь предпочитает полезную еду фастфуду, который так был популярен среди школьников. Хоть Эмили и старалась разнообразить рацион дочери, чем нибудь интересным. Больше всего она полюбила пироги с почками или яйцом которые мама пекла в электрической духовке, в которой казалось ничего и никогда не пригорает.       А конфеты… Они были невероятно сладкими. В 9 веке сладости были редкостью — медовые лепёшки, ягоды, если повезёт.       Здесь же всё было усыпано сахаром.       Но больше всего её поразил шоколад. Первый раз, когда она попробовала его, язык чуть не свело от сладости. Но когда попробовала черный шоколад, она больше не могла отказаться от него. *****       Как-то раз на уроке истории учитель раздал детям учебники и сказал:       — Сегодня мы будем говорить о короле Артуре и его волшебнике Мерлине.       Натали вздрогнула. Она знала это имя. Она слишком хорошо помнила Мерлина.       Но когда учитель начал рассказывать, её охватило смешанное чувство ужаса и недоверия.       «Король Артур был легендарным правителем Британии, а его наставником был великий волшебник Мерлин…»       «Он создал Круглый стол, объединил рыцарей и защищал королевство от врагов…»       «Но была и другая фигура в этой истории — Моргана ле Фэй. Колдунья, злобная и коварная, сестра короля Артура…»       Что?!       Натали уставилась на учебник, чувствуя, как сердце сжимается в груди.       Сестра? Артура? Она точно не была его сестрой. Её пальцы сжались. Страницы книги дрожали, когда она читала дальше.       «Моргана пыталась разрушить королевство, но была побеждена…»       «Моргана ненавидела Артура…»       Неправда.       НЕПРАВДА!       Она никогда не знала никакого короля. Она жила в Запретном лесу. Она боролась с Мерлином.       Она подняла глаза на учителя.       — Мистер Харрис, — медленно спросила она, — а откуда мы знаем, что всё это правда?       Учитель улыбнулся.       — О, Натали, — сказал он, — это легенда. Прошло столько лет, что никто не может сказать, что было на самом деле.       Значит, люди забыли. Или… это была другая временная линия. Ей предстояло еще разобраться в этом.