Глупый вечер.

      День рождения... От этой мысли икота поднималась в горле, пока Бен плëлся по лестнице. С каждой ступенькой он вспоминал каждый год своей жизни, свои дни рождения, которые он вообще помнил... Боже. Время летело слишком быстро его это пугало. Слишком пугало...       Бен открыл дверь на чердак. Бардак, мусор, хлам, Бен дома. Осторожно выдохнув, он закрыл за собой, войдя в глубь комнаты.       — Бен, ты? Чего без стука? — в углу комнаты, на стуле покачивался седоволосый мужчина.       Вроде бы он должен был работать, судя по разбросанным документам на столе, но недельная газета интересовала его больше. Бен хотел было тихо посмеяться на типичность ситуации, но лишь улыбнулся, теряясь глазами в сомнении своей улыбки.       — Ну, я просто... не подумал. — даже и не ломая голову над вопросом мужчины, Бен опустился на кровать, пытаясь понять куда деть свой взгляд.       Седой продолжал качаться на стуле, прежде чем обернуться на мальчишку.       — Подай трубку. — он указал на прикроватный камод, где в пепельнице лежала трубка для курения.       Бен немного вздрогнул, выходя из транса мыслей и пытаясь переключиться на чужие слова.       — Трубку? Секунду. — Бен потянулся за потëртой и искусанной трубкой, прежде, чем передать еë мужчине.       — Благодарствую. — усмехнулся тот, принимая.       Он закурил.       Бен продолжал сидеть на кровати. Мысли слишком метались. Но прорезать тишину словами казалось чуть ли не грехом.       — Чего такой унылый? — не отводя взгляд от газеты, сквозь зубы всë-таки заговорил мужчина.       — Ну, я... Не знаю даже, А. — горько улыбнулся Бен.       И всë-таки, это "не знаю" — было слишком неприятным. Мальчишка встал с места и подошëл к седому, положив вспотевшие руки на спинку стула.       — Кому-то не хватает ласки? — нежно спросил А.       Бен немного замешкался, но осторожно кивнул, немного робко, но опустившись на колени перед А, мальчишка притулил свою голову в его бок.       — Просто немного. Если ты не против, конечно, пап.       — Я? Да когда я был против? — усмехнувшись, А потрепал того по голове. — Не сиди на полу, он грязный, иди ко мне.       Мозолистые, но нежные руки седого потянулись к Бену, прежде, чем мальчишка уткнулся носом в его подбородок, вступая в объятия с мужчиной, что успел стать для него и отцом и особенным человеком в его жизни.       — Ну-ну, к чему такая необходимость? Как будто изголодавшийся тигр. Ну, что за глупое создание... — нежно смеялся А на ухо своему глупому дитя, прижимая его к себе ближе.       Руки Бена цеплялись за ткань пиджака А, дабы быть ближе и не отпускать его. Бен то зарывался в его шею, то утыкался своим носом в его нос, залазя на колени того. Мальчишка не находил себе места.       — Папа. — кое-как устроившись, заговорил Бен. — Ты ведь... всегда будешь любить меня?       Повисла тишина. Этот вопрос поставил А в ступор. К чему это всë? Как этот вопрос мог посетить головушку Бена?       — Ну... Конечно? Что за глупые вопросы, Бен? Имеешь сомнения? — отбросив мысли, улыбнулся А. — Или ты опять что-то натворил?... Хм, дай угадаю... Забыл развесить постиранную одежду?... Нет, получил единицу? По арифметике, да?       — Нет. Вовсе нет... Просто...я... Папа. Я никогда не стану слишком...... ну...       — Взрослым.       Это даже была не отгадка на штучную загадку.       Бен затих.       — Бенджи. Не спрашивай такие глупости. Ты же знаешь, я волнуюсь за тебя, забочусь, люблю. Тебе нет смысла думать об этом. — все усмешки и шутки исчезли из слов А, он прямо смотрел на Бена. — Школа, колледж... что бы ты не окончил, когда бы ты не стал работать, сколько бы времени не прошло — я люблю тебя. Очень. Ты это знаешь.       Руки А, стали крепче сжимать и прижимать тело мальчишки к себе. Крепко и надëжно.       — Ты же знаешь, Бенни? М? — взгляд мужчины смягчился.       Его нога постукивала, качая Бена в своих объятиях.       — Да, я знаю... Я вижу, А. Прости. — ответил Бен. — Да, это был глупый вопрос, но... просто трудно в случайный момент не... подумать... Нет, не о том, что ты меня не любишь, просто... порой не ожидаешь, где страх может ожидать. С каждым годом я волнуюсь больше и больше. Старше и старше... Мне страшно. Я не знаю... Я так не хочу взрослеть, совсем. Папа. Мне страшно... Я совсем не знаю, что и как будет... И речь даже и не только о моих стремлениях, речь и о тебе.       — Бенджи... — рука А легла на голову Бена. — Взрослеть — это нормально. Глупая глупая девочка, что ты так, дитя моë? Сколько бы тебе ни было, сколько бы времени не прошло, каким бы ты ни был, как бы ни выглядел — ты моë маленькое создание. — А крепко обнял Бена.       Бен уткнулся в шею А, шмыгнув носом в нежных объятиях.       Этот нежный спокойный вечер в объятиях дорогого мужчины... — всë, что нужно было Бену в этот дурацкий день рождения.       — Спасибо, папа...               . . .       — Бен. Какое сегодня число?       — ...31 марта.       — ах, да.... Ой, погоди, Бенджи! Мне же завтра же нужно отправить документы! Слезь ненадолго, я должен закончить с этим! Чëртова газета! Убери еë с глаз моих долой! Больно соблазнительна...       Бен тихо посмеялся. Глупый вечер. Воистину глупый... Бен был счастлив этой забывчивой глупости.