Последний враг

Он говорит: «Бывало и хуже». Разбитые губы обжигает болью, металлические перчатки перепачканы красным — то ли своя кровь, то ли чужая. Пытаешься вытереть лицо — ничего не меняется. Внутри все так же полыхает зарево ярости: разорвать на куски, уничтожить, стереть в порошок, не оставить камня на камне. И больно, больно, больно — так страшно и больно, как не было до этого никогда. Это чувство… Зачем оно? Зачем ему столько всего, зачем ему задыхаться от гнева, трястись от ужаса, сжимать руки в кулаки? Зачем молиться и просить, ждать того, что никогда в жизни не наступит? Он уже всё потерял, всё разрушено, всё предано — всё и вся. Он весь вышел, выдохся, потерял опору, он больше не может дышать — наверное, ему и правда не нужно больше. Не нужно дышать. Надеяться. Верить. Он смеется врагу в лицо, а сам думает: «Это хуже смерти». Эта боль — он всегда причинял ее сам, но не хотел испытывать. Этот страх, этот ужас, эта бесконечная потерянность — он не понимает, что делать дальше. Зачем он?.. Он закрывает глаза (он всё видит, и это отвратительно честное возмездие за его грехи). За их грехи. Общий грех, что лег на душу неподъемным грузом и утащил на дно. Он смеется. Он не хочет умирать. Он падает навзничь, выпуская меч из рук (теперь всё закончится, верно?). Смерть приходит, и у темного жнеца его лицо.